• Главная
• Новое
• Биография
• Книги
• Рассказы
• Проповеди
• Статьи
• Круг чтения
• Фотогалерея
• Медиа

Архив постов: Февраль 2017

«Какие вы счастливые, что вы верующие!»

23 февраля, 2017

Воспоминания о старце протоиерее Николае Гурьянове

 

Пятнадцать лет прошло со дня блаженной кончины Батюшки Николая, а мы с ним не расстались. И не собираемся расставаться. Все эти годы всё идем и идем к нему, и живём с ним – как он сам благословил: на могилку к нему приходить и как с живым с ним разговаривать.

Разговариваем, просим, и он помогает.

Потому и едет, и плывёт к нему на остров по Псковскому озеру народ православный, как и прежде, когда Батюшка выходил за калитку своего домика к приехавшим к нему, держа в руках пузырек с маслицем, привезённым ему из святых мест, разогнутой скрепочкой всех помазывал, да ещё спрашивал не раз:

– Я вас помазал?

А народ всё вопрошал, что ему делать: жениться – не жениться, идти в монастырь – не идти, покупать дом – не покупать, как быть, как жить?

А Батюшка тихо, ласково говорил:

– Трудных не бывает в жизни положений.

Потому что был с Господом. А с Господом какие могут быть трудности? Трудность в жизни одна настоящая: жизнь по своей, а не по Божьей воле.

Батюшка открывал людям волю Божию.

Ведь не так важно, что с нами происходит (куда пойдем: направо или налево, купим дом или не купим…), а какие мы, с кем: с Богом ли или же со самомнением.

Нет для нас ничего лучше воли Божией, она всегда лучше для нас, чем воля наша.

Помнится, когда строился наш храм Державной иконы Божией Матери, хотелось, чтобы всё там было как можно более натуральным – ведь он строился в старом русском новгородско-псковском стиле. И пол в храме хотелось покрыть натуральным камнем. Сказал об этом знакомому священнику, как о деле очевидном. А тот говорит:

 – А ты спроси отца Валериана.

Это было даже неожиданно. Чего спрашивать, Батюшку по пустякам отвлекать? И так, мол, дело ясное. (Любимая ловушка для своеволия). Но все-таки спросил. Тем более, что Батюшка Валериан был тут, рядом.

А Батюшка вдруг задумался. И говорит:

– Надо спросить отца Николая.

– Спросите, Батюшка, пожалуйста, – прошу. А сам думаю: «Как легко в жизни своевольничать-то! Делать нечего! Оно само получается! «А как же еще?» – мол. «И так, мол, ясно». «Что у меня, своей головы, что ли, нет?» И прочие «железные аргументы». А Бог-то? Он же мудрее нас – всегда. Простая, кажется, мысль, а как не просто с ней жить!

Лишь изредка удавалось поехать на остров с отцом Валерианом. Просьб, вопросов к Батюшке Николаю он возил с собой немало. И несколько раз забывал про мой вопрос. Наконец, сообщил:

– Батюшка сказал: «Плитку. Плитка дешевле».

И вот теперь мы стоим в храме на полу, покрытом плиткой, молимся Богу, но это уже другая плитка! Это плитка, благословленная отцом Николаем, Богу угодная, как угодны Ему наши смирение и послушание.

 

Первый раз Господь сподобил меня приехать к Батюшке на остров 20 лет назад, 23 февраля 1998 года. Мы тогда еще хлопотали о передаче Церкви места для строительства храма Державной Божией Матери под Москвой на Нижегородской улице, одна сторона которой – город Жуковский, а вторая – поселок Кратово. Долго не отдавали. И вот, после этой первой поездки к Батюшке, месяца не прошло – отдали.

Служил я в то время в маленьком храме Архангела Михаила на противоположном конце Жуковского. И вот теперь – что же, два храма будет, значит, два священника? Надо у Батюшки спрашивать, как быть…

Собиралась к нему ехать матушка.

– Узнай, – говорю, – у Батюшки, насчет второго священника.

Она вернулась и говорит:

– Батюшка сказал: будешь служить один. А если будет второй священник, будут скорби.

«Как, – думаю, – один? Нет, может, она что-то не так ему сказала или его не так поняла…»

В летний день Казанской иконы 1998 года поехал к Батюшке, спрашиваю его – а он слово в слово, то же самое: «Нет, будешь один».

Первое время служил на два храма – по очереди. Господь машинку послал, ездил с одного конца города на другой.

Потом остался один храм, новый, в старый назначили другого священника, тут дел хватало. Народу становилось всё больше. Вроде бы второй священник и тут нужен… Батюшку потом спрашиваю, чуть ли не уговорить пытаюсь:

– Может, Батюшка, все-таки будет у меня второй священник?..

А он – непреклонен:

– Нет, будешь один!

Время шло. Батюшка отошел в вечность. Приход наш рос. А я всё служил один. И ничего не получалось со вторым священником, как ни старался. Алтарник наш поступил в семинарию – вот, скоро придет к нам служить… Пришел, прослужил два месяца – его назначили настоятелем другого храма. На сколько ж лет, думаю, Батюшка предсказал?..

Вот уже больше двадцати лет служу один. Уже смирился – так тому и быть, видно. Батюшка служил один на острове – в два раза дольше…

 

Батюшка Валериан очень скрасил, конечно, последние годы жизни отца Николая. И сам всегда был такой счастливый у него, просто сидел на его кухоньке, молчал, отдыхал душой – можно сказать, ликовал… Он был самым близким ему по духу. «Наш батюшка», – так отец Николай однажды про него сказал. И еще: «Я рад, что узнал тебя». И еще: «У тебя красивый ум». Это было небесным подарком отцу Валериану и нам, его попутчикам в тех дивных поездках.

Послушание Батюшки Валериана Батюшке Николаю было полным, до мелочей. От Батюшки уезжали только тогда, когда он благословит. Свои соображения, какими бы они ни казались «здравыми», отходили в сторону. Возвращались часто среди ночи.

Это очень не просто – полное послушание, полное отсечение своей воли, своего мудрования. То, что непостижимо для мiра… То, что, кажется, только отнимает у тебя то, что тебе нужно, и ничего не дает. А на самом-то деле – наоборот.

Однажды Батюшка Николай дает мне какие-то таблетки, говорит:

– На, съешь пирожка…

«Ой, – думаю, – что же это за таблетки, от чего они, для чего?..»

И как-то так не решаюсь. Вот уже и Батюшка вроде отвлекся, обошлось… Он иногда с нами так играл, как с детьми: «Ну-ка, дай-ка мне твой крестик…» И даже снимать начинает его… Учил ходить по водам.

Поехали тогда в обратный путь неблизкий, в дороге голова у меня разболелась, давление поднялось, надо бы таблеточку принять… Нет ни одной! И ни у кого нет. И аптека по пути не встречается…

И тут вспоминаю: Батюшка же только что предлагал мне таблетку-«пирожок»! Надо было принять! Смириться!  Взять лекарство – может, помогло бы от давления, а самое главное, от своеволия и гордости.

 

Батюшка, утешая людей, говорил – в самую точку:

– Всё будет так, как вам надо.

То есть, будет так, как лучше для нас, хотя мы этого можем и не понимать, хотеть не лучшего для нас.

Узнать волю Божию от старца – это не так просто. Для этого нужно иметь хоть сколько-то смирения. Не самому говорить, а слушать. Слышать. Чтобы услышать, нужна тишина. Тишина внутри себя, прежде всего. Нужно замолчать, не шуметь – в чувствах своих, в желаниях, в мыслях, – а слушать старца.

 

Батюшка Николай сыграл особую роль в почитании нашим народом святого Царя-мученика Николая и Его Семьи. Не только задолго до их церковной канонизации у нас в 2000-м году, но и до того, как в священстве, в народе нашем стало крепнуть благоговение к царственным мученикам и уходила клевета на них, которой нас так усердно учили. Высокий духовный авторитет Старца – почитателя царственных мучеников – убеждал в их святости и тех, кто раньше и не думал к ним так относиться.

 

«Россия на Голгофе, а Америки уже нет», – говорил Батюшка.

Нет Америки, нет всех противящихся Святой Руси, всех ее распинателей, хулителей, клеветников – ничего этого в жизни истинной нет.

 

Батюшка говорил мало, просто. Именно так часто говорил – в ответ на всякие вопросы: «Где просто, там ангелов со сто»; «Стопы моя направи по словеси Твоему, и да не обладает мною всякое беззаконие»; «Молчанье – золото». Вот его любимые выражения. Наставлял: «Как можно чаще истово осеняйте себя крестным знамением, драгоценные мои».

Батюшка часто бывал грустным. Но грустил он, видимо, прежде всего, оттого, что мы не знали, какие мы счастливые, не помнили об этом, о Господе. Сила Божия, любовь Божия к людям всегда неизменна, во все времена неумалима – увы, мы, люди, не принимаем ее, стремимся в другую сторону, а счастье – рядом. Он часто повторял: «Какие вы счастливые, что вы верующие! Какие вы счастливые, что вы в истине! Какие вы счастливые, что вы с Господом!»

 

К Батюшке ехать каждый раз очень хотелось – и всегда было страшно. Плывешь на остров – и думаешь: что-то он тебе в этот раз скажет? Ведь знаешь: что скажет Батюшка – так оно и есть, это то, что думает о тебе Бог. А ну как скажет: «Уходи, надоел ты, грешник, всё грешишь и грешишь, нисколько не меняешься, всё такой же, не приезжай больше ко мне». Очень страшно! Но Батюшка и грустил (о нас, о нашей, о моей греховности окаянной), но и всегда утешал своей любовью, своей надеждой.

Слава Александровна Шапошникова тоже боялась к нему ехать. Так ему и сказала. Он посмотрел на нее внимательно и говорит:

– А я ничего плохого в тебе не вижу.

И вот обратно от Батюшки плывем – ох, как хорошо… Такая наполненность – правдой, любовью, благодатью, утешением, наставлениями о самом главном… О чем люди просили спросить… Такая примиренность с Господом… Прощает Господь, милует, ждет, надеется… Живем дальше!.. Всё хорошо… Хочется жить более духовной жизнью, не суетиться, не раздражаться и унывать, а молиться и радоваться.

Хотя Батюшка, бывало, говорил и нелицеприятные вещи, стыдил, обличал – но не ранил, помогал быть лучше.

Однажды сидим у Батюшки на кухне, он говорит про меня:

– Дайте ему зеркало.

«Да ну, себя, что ли, не видел? – думаю. – Вот наказание-то…»

– Дайте, дайте, – велит Батюшка.

Слушаюсь, беру зеркало. Ясно, что не для того оно мне, чтобы посмотреть, как обычно мы смотрим: как выглядим для других. Не как выгляжу, а каков есть на самом деле, какова душа, мысли, чувства.

Он категорически был против спиртного, против курения.  «Вина не пей, табак не кури», – говорил. Когда его отпевали, перед литургией на часах один из батюшек пошел по храму с кадилом. В это время в храм вошла бесноватая, и враг в ней на весь храм заорал: «Какая гадость этот ладан! Ненавижу! Курить хочу! Табак!» До сих пор помнится этот рев.

Батюшка очень серьезно относился к браку. Всегда был за то, чтобы обоим супругам сделать всё, чтобы сохранить семью.

 Как-то сидим с Батюшкой Николаем, с отцом Валерианом, и отец Николай строго нас всех спрашивает:

– А ты венчанный? А ты венчанный?

Даже у отца Валериана спросил.

 «Как мне жаль невенчаных», – говорил.

Действительно, ведь до прихода к власти богоборцев-безбожников в России брак был только один – церковный, и в церкви записывали только тех, кто венчался, вот и вся регистрация. А теперь регистрация, вынесенная из церкви, стала чуть ли не главной частью брака.

 

Батюшка Николай на «летнее» время часы не переводил. Мы так и говорили: «По-Батюшкиному времени сейчас – половина шестого».

У него, у прозорливого старца, ничего, конечно, не было просто так. А уж время-то…

И вот, слава Богу, вся наша страна вернулась на Батюшкино время.

 

Батюшка Николай – это был, пожалуй, духовный наследник преподобных Серафима Саровского и Амвросия Оптинского.

Батюшкин пример традиционен для нашего духовного подвижничества и очень поучителен в наш суетный век. Он ушел ото всех на остров, молился там в тишине – и мiр поехал к нему, не в силах сам справиться со своими немощами и недоумениями. И до сих пор едет… И голуби, которые во множестве слетались к Батюшке, к его домику, где он их всегда кормил, теперь так же слетаются на его могилку.

 Всё время помним его, все время смотрим на его ласковый лик на фотографиях, которые стоят уже у многих при иконах. Все время учимся у него – его серафимовскому, амвросиевскому мирному духу.

Приезжая к нему на остров, входя в его крошечный домик, слушая его краткие речи, слушая даже и молчание его, мы знали, что общаемся со святостью. Что мы видим перед собой живого святого – одного из тех, кого мы видим на иконах с нимбом, к чьим мощам благоговейно прикладываемся.

Батюшка связывал нас с Небом.

Мы поминаем Батюшку за упокой его души, служим панихиды на его могилке, просим его помощи и, конечно, ждем того дня, когда со всею Церковью воспоем: святый праведный отче Николае, моли Бога о нас!

На девятый день после кончины Старца чудесным образом пришел его тропарь, глас 4-й. Лучше о Батюшке не скажешь. Слова эти настолько точны и прекрасны, что ясно: они сошли к нам с небес.

Божественныя благодати преизрядный носителю, православныя веры исповедниче, любови Христовой сосуде неисчерпаемый, образ был еси воздержания, на остров аки в тихое пристанище вселился еси, кротостью и смирением Христа единаго возлюбив, и ныне со ангелы ликовствуя, отче праведне Николае, моли Христа Бога спастися душам нашим.

 

Какой же Батюшка Николай был удивительный!.. Совершенно особенный. Мудрый и простой. Очень русский. Любовь всей православной Руси… Противоположность всему официальному, либеральному, «сложному». Очень ласковый. Сам он так и говорил: «Ласково разговаривайте с Господом, когда стоите на молитве». Шутил бережно, весело, мудро. В самую точку. Играя, юродствуя, доносил до нас Божью правду. Учил уму-разуму духовному.

Батюшка Николай – это была чистейшая совесть верующего русского народа. Это был сам русский народ. Народ с его верой, его болью, его счастьем: знать и любить Христа, что бы ни было, и быть Им любимым.

 

2014 г.

Пресвятая Богородица спасла нас

8 февраля, 2017

Страшна есть тайна сия, и како достойно восхвалим Тя, Преблагую, но, яко Небеса к земле приклоньшая и землю даже до Небес возведшая, спаси, Богородице, люди Твоя. 

(Служба Державной иконе Божией Матери).

Почему главное событие 1917 года – явление Державной иконы Божией Матери?
Почему не февральский бунт? Почему не октябрьский переворот? Почему не вся эта смута, которая в историю вошла под красивым туманным иностранным псевдонимом «революция»?
Потому что революция – это разрушение всех основ жизни. Это разделение одного народа на враждующие лагеря, разделение поколений. Это нравственное падение людей. Это неисчислимые страдания и гибель даже тех, кто никому не хотел противостоять в этом братоубийстве.
А явление Державной иконы Божией Матери 2 марта 1917 года было созидательным.
В тот самый день, когда «изменой, трусостью и обманом» святой Царь-мученик Николай был лишён Богом вручённой ему царской власти, когда началось крушение русской государственности, когда разрывалась преемственность нашей истории, Матерь Божия вновь, как и много раз на Руси, явила Свой Державный Покров над Россией, о чем свидетельствовало явление Её иконы в Коломенском. Её заступление дало возможность народу нашему в это смутное время не погибнуть, но выстоять, победить в огненных испытаниях ХХ-го века и прийти к духовному возрождению, которое было ознаменовано вторым обретением Державной иконы в 1990-м году, накануне новой смуты.

«Россией управляет Матерь Божия Державная»
Явив Свою икону, Пречистая возвестила, что скорби постигли нашу Родину не только по злобе врагов Православия и России, но они попущены Богом, чтобы люди обратили внимание на духовную сторону жизни. И те, кто будут в этих скорбях обращаться к Её заступлению, будут спасаемы.
Когда мы с утра обращаемся к Богу, к Божией Матери, то у нас потом бывает уже другой день: другие мысли, чувства нас посещают, другие обстоятельства складываются. Когда мы просим Бога: Да будет воля Твоя, – то Его святая воля совершается в нас в большей степени, чем тогда, когда мы стараемся всё решать сами. И если просим: Избави нас от лукаваго, – Господь избавляет, хотя мы можем об этом и не знать.
Тем более, такое великое небесное событие, как явление Державной иконы Божией Матери, не могло не изменить ход русской истории на весь ХХ-й век. И изменяет в XXI-м, потому что молитва перед этой иконой продолжается, и растет её почитание, всё больше списков с неё освящают нашу жизнь, храмы строятся в ее честь… И Матерь Божия принимает эти молитвы.
Заступница наша Усердная вновь вмешалась в земные дела Своего Дома в 1917 году – и исторические события в России, покорённой властью, назвавшей себя «большевистской», «советской», «народной», стали развиваться не так, как это предполагали новые властители России, а с середины 30-х годов пошли в чём-то прямо противоположным путем.
Все те положительные, созидательные, героические явления, которые происходили в нашей стране после 1917 года, включая подвиг новомучеников и исповедников нашей Церкви, стойкость всех праведников, Богу лишь ведомых, которые не отреклись от Христа, от веры православной тогда, когда это было смертельно опасным, всех тех людей, которые сохранили нравственную чистоту и высоту в это время крушения всех устоев жизни, сохранение с великим трудом «тихоновской» Церкви, преодоление обновленческого раскола, воинствующего безбожия и восстановление церковной жизни, избрание Патриарха, постепенное одоление троцкизма-ленинизма, возвращение к традиционной русской культуре, Великая Победа в Великой Отечественной войне и все прочие положительные явления и достижения нашей страны в советское время происходили прежде всего потому, что Сама Царица Небесная, как восприняли это верующие люди с самого начала в явлении Её Державной иконы, взяла на Себя управление нашей страной.
Именно так сказал одному из своих духовных чад подвижник благочестия ХХ-го века, известный старец протоиерей Тихон Пелих, которому перед закрытием Троице-Сергиевой Лавры её последний наместник, преподобноисповедник Кронид (Любимов) доверил сохранить антиминсы нашей главной обители:
– Запомни: Россией управляет Матерь Божия Державная.

Для чего мы отмечаем 100-летие исторических событий 1917 года?
Хорошо бы нам постараться сделать так, чтобы 2017 год не стал продолжением 1917-го, чтобы он не углублял разделение в нашем народе, а чтобы он послужил его единению, уврачеванию тех ран, которые закровоточили сто лет назад. Они не зажили до сих пор, а в последние десятилетия даже ещё больше разбередились новыми «разоблачениями» и обвинениями, новым противостоянием.
Для этого единения, думается, полезнее всего обратить внимание на самое высокое, что происходило в это столетие в нашей стране. На те высоты, которые проявил наш народ в обстоятельствах, когда вопрос стоял о жизни и смерти Отечества. В это трагическое и в то же время героическое время. Время и падений, и святости. Тогда, можно надеяться, этот юбилей может принести нашему народу пользу.
Есть такое представление, что правда – только в чёрном, что высокое, святое – это нечто не заслуживающее внимания, это словно бы само собой разумеется. Это неинтересно, здесь не о чем говорить – так, мол, и должно быть.
На самом деле – всё наоборот. По той простой причине, что именно добро даёт жизнь, а зло – разрушает.
Ангелы записывают наши добрые дела, чтобы потом, когда наши души придут к ответу за прожитую жизнь, оправдать нас. А бесов наши добрые дела нисколько не интересуют – они записывают только наши грехи. От нас зависит: кому мы будем уподобляться и в нашей истории.
Высшая благодарность Царице Небесной за все те милости, которые Она явила нашей стране за эти сто лет, – дело не только справедливое и высоконравственное, как всякое отдание долга благодарности, но это дело необходимое для осознания сути нашей новейшей истории, всех событий последнего века, для понимания того, в чём наша сила, на что нам опираться в будущем, созидая государство Российское.
И потому, думается, празднование 100-летия явления Державной иконы Пресвятой Богородицы есть дело важнейшей духовной и государственной важности.
А поскольку самый юбилей явления иконы приходится в предстоящем году, как и в 1917-м, на 3-ю седмицу Великого поста, это празднование можно было бы начать заранее, открывая наступающий юбилейный год.

Протоиерей Николай Булгаков

Содержание

8 февраля, 2017

1. Чудо нашего возрождения. Предисловие.

2. Оптина пустынь. Начало. Первые месяцы возобновляемого монастыря. (1988)

3. «Нет нам дороги унывать!..» Второе обретение святых мощей преподобного Серафима Саровского. (1991; предисловие 2011)

4. Ангел вострубил. О мученической кончине оптинских монахов. (1993)

5. Каким идеалом жить русскому воинству? (1994)

6. Россию снова спасет молитва (1994)

7. «Он горел!» Воспоминания о священнике Алексии Грачёве. (2004)

8. Заповеди Святейшего. Памяти Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. (2008)

9. Богатырь. Памяти Алексея Алексеевича Сенина (2013).

Державная Заступница у Русского Креста

6 февраля, 2017

Явление Державной иконы Божией Матери –
главное событие 1917 года

В основу статьи положено выступление
на конференции «Россия под Державным Покровом»
на XXV Международных Рождественских чтениях 27 января 2017 г.

Через столетие вопрос далеко не решённый для нашего народа: почему стала возможной катастрофа 1917 года?
Важнейший путь к разгадке тайны 1917 года – осмысление обретения Державной иконы Божией Матери. В этом явлении сами Небеса заговорили с нашим православным народом.

Державная – икона Третьего Рима
Одни считают главным событием 1917 года февральскую революцию, другие – октябрьскую.
Если мы будем искать правду человеческую в событиях столетней давности (правду «белую», правду «красную»…), то мы не много успеем.
Правда человеческая всегда есть у людей, её важно стараться понять. Люди за неё сражаются, люди из-за неё разделяются. И всё же для нас важнее и нужнее всего – правда Божия. Именно эту правду и любил, и искал всегда русский народ.
Если исходить из системы ценностей всей нашей истории, в которой так ясно виден Державный Покров Богородицы, особенно тогда, когда над народом нашим нависала катастрофическая опасность, – тогда главным событием 1917 года надо будет признать явление Державной Её иконы, которое стало решающим для судьбы нашего народа в ХХ-м веке.
В тот год в нашей православной стране был установлен порядок, полностью противоположный всем её вековым устоям. Прежде всего, новая власть ставила своей целью решительное искоренение веры в нашем народе – то есть той высшей ценности, которая всегда была у него. Недаром наш народ готов был жизнь свою положить за Веру, Царя и Отечество.
На втором месте здесь – Царь. Без Веры и Царя наше Отечество до 1917 года не мыслилось.
И вот 2/15 марта 1917 года началось крушение нашей православной государственности. В этот день святой Царь-мученик Николай Александрович принужден был оставить царский престол.
Но в этот же день явилась Своей Державной иконой, как Царица на троне, Пресвятая Богородица. Тем самым Она объявила, что остаётся Заступницей нашей державы, нашего народа и впредь, что бы здесь ни было.
Именно в этом – великое значение явления Державной иконы Божией Матери: в том, что в 1917 году история России не прервалась. Матерь Божия вновь – в какой уже раз! – умолила Своего Сына за Россию.
Этим явлением Царица Небесная возвестила, что здесь будет не какая-то другая страна, пусть и переименованная, не осколки бывшей империи, не чья-то колония, но будет и во время богоборчества продолжаться православно-державная русская история – ибо Пречистая, явив Свою икону, призвала наш народ к молитве. То есть дала возможность всем, кто останется верным Её Божественному Сыну, Его Церкви, быть подданными Её Царства, Её Удела – Святой Руси.
«Сейчас Я Сама взяла державу и скипетр в Свои руки, — возвестила Владычица, – а с иконой Державной посылаю Свою особую Благодать и Силу; копии с этой иконы надо распространять среди людей в помощь им. Эта икона не спасает от испытаний, так как испытания нужны, чтобы пробудить духовную сторону в людях, но кто во время испытаний будет с верой молиться у этой иконы, тот будет во время этих испытаний спасаем».
Власть может объявить страну безбожной, но она не в силах отменить веру, молитву верующих людей.
Явление иконы ясно говорило им о том, что не революционеры – ниспровергатели всех основ российской государственности, всех божественных и земных законов – определяют суть происходящих событий, но что судьба России и её народа продолжает по-прежнему решаться на небесах, – и решаться прежде всего заступлением Небесной Царицы.
Икона была гонима, потому что она утверждала иную – и более реальную, более могучую – власть на нашей земле, чем та, которую захватили силой и обманом, невероятной жестокостью безбожники. Она поставила их власть вне Божьего закона, вне русской истории, как то, что не угодно Богу, но лишь попущено ради вразумления народа, ради того, чтобы он убедился в безплодности и пагубности безбожного исторического пути с его вроде бы благими, реальными целями – только руку протяни, – но на практике оборачивающимися кровью, страданиями и вечной гибелью души, по слову Спасителя: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5).
Явление иконы возвестило нашему народу о том, что его державное, государственное устроение неразрывно связано с небесным его предназначением, что оно для него остаётся главным, как главное всегда в человеке – его душа.
Это явление означало, что «свержение диавольскими силами с Престола последнего Российского Императора и его последующее убийство не принесло победы диаволу», – говорилось в одной из статей сборника, посвящённого Державной иконе (О.Иванькин. Царица Небесная и Владычица наша. В сб.: «Царица Небесная – Державная Правительница Земли Русской». Сост. С.В.Фомин. М., «Форум», 2007, с. 326).
Явление иконы возвестило о том, что Москва остаётся Третьим Римом и после 1917 года. И даже ещё больше возрастает её значение в судьбах мiра – тогда, когда до крайности обостряется борьба сил света и тьмы. Но поскольку Сама Пречистая встаёт на защиту Своего Дома, берёт на Себя власть Удерживающего мiровое зло, зло победить не сможет.
Вся история прошедшего столетия подтвердила это, и прежде всего – Победа в Великой отечественной войне, которая стала возможной прежде всего заступлением Державной Владычицы.
Классовый подход, внешне вроде бы такой простой и справедливый, в начале века принёс великую беду нашему народу – беду разделения, гибель миллионов людей.
Духовный, христианский подход противоположен классовому. Он исходит из того, что главное в человеке – его душа.
Разное социальное положение и так разделяет людей, его не усугублять надо, а наоборот, сглаживать, соединять людей.
Господь соединяет, диавол разделяет.
Это единение совершилось ценой величайших жертв Великой Отечественной войны, которая в середине века напомнила нам, что все мы – прежде всего братья и сёстры.

«Все исчадия адова слетелись и душат Россию…»
В чем же причина крушения нашей православной державы век назад? Вопрос, жизненно важный для нашей страны и сегодня – ради завтрашнего её дня.
Что, в России слабее, чем в других странах, была вера? Наш народ оказался грешнее других?
Если грешнее – в глазах Божиих – то по особой, высшей мерке: Всякому емуже дано будет много, много взыщется от него (Лк. 12, 48). Нам дано было больше всех: хранить истинную веру на земле.
И ведь хранили. Разумеется, не все, и отступление от веры было, особенно у образованной части общества, подпавшей под западное, неправославное и безбожное, влияние. Но простой народ в основном оставался верным. К 1917 году у нас было множество действующих храмов, монастырей, было старчество, была великая Оптина пустынь… И самым ярким доказательством того, что не слабее была вера в России, а сильнее, чем где бы то ни было в мiре, служит сонм новомучеников и исповедников российских – для них вера оказалась дороже жизни. Нигде, никакой другой народ не показал такой верности Христу в ХХ-м веке, как наш народ во главе с Царём-мучеником Николаем, который, по слову всероссийского старца архимандрита Кирилла (Павлова), «первый удар принял на себя».
Значит, причину катастрофы 1917 года можно видеть не только в грехах нашего народа – которые, разумеется, были, – но и в грехах других народов, за которые Россия сподобилась пострадать, принести жертву, взойти на свою Голгофу, – по слову Спасителя, сказанному Им Своим ученикам: Аще Мене изгнаша, и вас изженут… (Ин. 15, 20).
Протоиерей Сергий Булгаков, участник Поместного Собора Русской Церкви 1917-1918 годов, один из близких помощников святителя Тихона, писал о тех событиях:
«Такой судьбы и Россия не заслужила, она как будто агнец, несущий бремя грехов европейского мiра, и она заклана и растлена. Здесь тайна… Все исчадия адова слетелись и душат Россию…»
И ещё:
«Совершилось не только по грехам нашим, но да и явятся дела Божии…»
Протоиерей Геннадий Беловолов уже в наши дни написал:
«Как ни странно прозвучит, но именно в ХХ-м веке Божия Матерь явила Свою славу как ни в какое другое время. Никогда ещё в истории не было явлено столько откровений, знамений, чудес Божией Матери, как в ушедший век Русской Голгофы… Где же должна быть Пречистая, если Её Сын распинается на Кресте? Как некогда Матерь стояла у Креста на Голгофе, так Она не отступила и от Русского Креста ХХ века. Молитвенный покров Божией Матери над Россией в ХХ веке – великая тайна и великое чудо Божией Милости». Своими иконами, явленными в ХХ веке, «Матерь Божия перекрестила Русь, оградила её с четырёх сторон, как стеной нерушимой, и сохранила от злобы и погибели Антихриста в последний век. Иначе трудно понять и объяснить, как могла спастись Русская Земля от великой напасти сатанинской, как смог доныне устоять Дом Пресвятой Богородицы» (Цит. сб., с. 352-353).
Господь определяет рамки, в которых только и может действовать сатана. В 1917 году Матерь Божия вновь умолила за Россию – и эти рамки Господь сузил, не до конца прогневался. Россия не погибла.

«Дом наш оставися празден и пуст…»
О том, что после крушения российской монархии страна наша стояла на краю гибели (а некоторые считали, что это уже конец русской истории), говорят самые авторитетные свидетельства того времени.
Перед Успенским постом 1918 года святитель Тихон обратился ко «всем верным чадам Православной Российской Церкви» с патриаршим посланием, в котором говорилось:
«Ещё продолжается на Руси эта страшная и томительная ночь, и не видно в ней радостного рассвета. Изнемогает наша Родина в тяжких муках, и нет врача, исцеляющего её…
Грех разжёг повсюду пламень страстей, вражду и злобу, и брат возстал на брата, тюрьмы наполнились узниками, земля упивается неповинной кровью, проливаемою братскою рукою, оскверняется насилием, грабежами, блудом и всякою нечистотою…
Где же ты, некогда могучий и державный русский православный народ? Неужели ты совсем изжил свою силу?..
Неужели ты не возродишься духовно и не возстанешь снова в силе и славе своей?
Неужели Господь навсегда закрыл для тебя источники жизни, погасил твои творческие силы, чтобы посечь тебя, как безплодную смоковницу?..»
Второе, столь же яркое свидетельство о том, что революционная смута, какой бы она ни казалась кому-то «прогрессивной» и «справедливой», грозила стране и народу гибелью, и уже принесла гибель многим её гражданам, содержится в первой из двух служб, посвящённых Державной иконе Божией Матери (мартовская Минея, издание Московской Патриархии). Эта служба была составлена тогда же, с участием святителя Тихона, который, узнав о явлении иконы, приехал в Коломенское, прославил её и благословил составить акафист.
Автор службы передаёт нам тот ужас, который на деле принесла смута в жизнь народа. Он исповедует полную невозможность нам, людям, преодолеть своими силами ту нависшую над Русской Землёй власть тьмы, которая его поработила. Но земля эта – Дом Богородицы, здесь страдает Её народ, и если только жива будет в нём вера, если примет Владычица недостойную нашу молитву, всё изменится: оживём мы, и оживёт Русская Земля под всесильным Покровом Девы.
Неправда, яко море, скры землю Твою, и ныне люте потопляемы есмы, но Ты простри десницу Твою и, яко Всехвальная, постави ны на камени веры.
Самоизмышленная пагуба покрыла есть всю землю Твою, и мрак велий воцарися днесь в вертограде Твоем. Тяжко ми есть, и рыдаю Тебе, Мати Пречистая, и, аще услышиши, ничесоже устрашуся, и воспою имя Твое, славно бо прославися.
Истощание прииде на рабы Твоя, и дом наш оставися празден и пуст. Хожду и взываю, но несть ми спасающа, едина убо смерть отвещавает на глас мой, и рыдая, молю Тя и глаголю: не отвержи мене и Ты, Дево Чистая, да спасен буду.
Служба говорит о том, что только Божественными силами, Державою Царицы Небесной может быть связан сатана, поработивший Русь.
Страшно есть приражение змия, клеветник бо и убийца есть искони, и того ради Тя, о Царице и Дево, молим и не престанем молящи, зане вемы о Тебе, яко о семени Твоем того глава блюдется и Держава Твоя нескончаема есть.
И первый ответ на эту беду – покаяние, к которому призывал свою всероссийскую паству и святитель Тихон.
Служба эта Державной иконе – глубоко покаянная, как никакая другая служба Божией Матери. Это, можно сказать, Великий покаянный богородичный канон.
Обольсти мя змий, клеветник бо есть, и, душевредное в себе насаждая, смутися сердце мое. Яко мертв, пребываю, и киими словесы о себе возрыдаю? Но Тя молю, Владычице, молю и глаголю: обладай над ним и от греха моего очисти мя.
То есть Матерь Божия имеет силу освободить душу от сатанинского плена, от греха – и только тогда придёт подлинная свобода. Так изречена была духовно-державная задача на весь начавшийся период истории…

«Россия спасена Богородичною силою»
Протоиерей Сергий Булгаков вспоминал: в год явления Державной иконы, «во время горячей молитвы перед явленным образом Богоматери на сердце вдруг совершенно явственно прозвучало: Россия спасена… Россия спасена Богородичною силою. И об этом, поверьте, твёрдо знает вся Православная Россия».
И ещё, несколько позже, он написал о том же: «Россия спасена, раздалось в моём сердце перед большевицким переворотом в 1917 году как откровение Богоматери (во Владычней Её иконе), и я верен и верю этому завету». (Цит. сб., с. 289).
Когда мы оглядываемся на минувший век, то происшедшее мы можем назвать не иначе, как чудо.
В самом деле. Наш народ в этом веке пережил 1-ю мiровую войну. Революционный «красный террор». «Военный коммунизм». Гражданскую войну. Эмиграцию. Голод. Коллективизацию. Индустриализацию. Самую страшную в истории человечества, самую губительную для нашего народа Великую Отечественную войну. И всё это – почти подряд, без передышки. И всё-таки страна осталась жива, и поднялась после всех безчисленных потерь и страданий. Как мы выжили? Разве по-человечески это было возможно? Ответ один: прежде всего совершилось очередное чудо Божией Матери, чудо русской истории. Именно Её заступление оказалось решающим в судьбе нашей страны в минувший век великих испытаний.
Не проклинать надо недавнее прошлое, не считать его «чёрной дырой» отечественной истории, а благоговеть перед совершившемся на нашей земле. Бога благодарить, Матерь Божию – это Её Державный Покров был над нами, это Его милость была на нас.
Благодаря этому мы не можем называть случившееся в 1917 году однозначно катастрофой, потерей всего без приобретений – по великой универсальной формуле святителя Иоанна Златоуста: Слава Богу за всё.
Именно так чувствовали новомученики, испившие самую горькую чашу страданий в то время, с верою воспринимавшие то, что с ними происходило. Православный поэт Александр Александрович Солодовников (1893-1974 гг.), прошедший тюрьмы, лагеря и ссылки, выразил это такими поэтическими строками:
  Решётка ржавая, спасибо,
  Спасибо, старая тюрьма!
  Такую волю дать могли бы
  Мне только посох да сума.
  Мной не владеют больше вещи,
  Всё затемняя и глуша.
  Но солнце, солнце, солнце блещет,
  И громко говорит душа.

«Не стало Царя, но осталась Царица»
Явление Державной иконы Божией Матери «сквозит и тайно светит» сквозь все последующие события истории России минувшего столетия. Через все их названия проступила невидимая державная власть Небесной Царицы Русской Земли.
Монархическое начало проявилось у нас уже осенью 1917 года в восстановлении Патриаршества.
Люди так заблуждались в понимании того, что происходит в России, что такое добро и зло, им так уже внушили, что монархия, царь – это худшее из возможного, вчерашний день для страны, что даже участники Поместного Собора Православной Церкви, то есть люди православные, высказывались вначале, до взятия власти большевиками, против избрания Патриарха. Мы, мол, только что «освободились» от самодержавия – и вот опять «монархические оковы» в Церкви! Но настоящее зло – и такое, какого они в «мрачные годы царизма» представить себе не могли, – они увидели очень скоро, когда началась власть антимонархическая и богоборческая, лишившая народ всех свобод.
Один из крестьян высказался на Соборе просто: «У нас больше нет Царя, нет отца, которого мы любили; Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим Патриарха».
Писатель, правовед, историк Владимир Игоревич Карпец (1954-2017 гг.) писал:
«Изначальный замысел всех вождей революции заключался в уничтожении России как таковой, разделение её на множество частей или же поджигание с её территории мiровой революции. Целью было мiровое коммунистическое правительство, власть Коминтерна. Это означало бы исполнение сроков, отъятие Удерживающего. Но… у нас не стало Царя, но осталась Царица. И путями Промысла среди большевицких вождей начались разделения. На изначально марксистских, всемiрно-революционных позициях объективно оказались не все, и это дало возможность Троцкому, наиболее последовательному коммунисту, говорить о «термидоре», то есть о перерождении революции. На место мiровой революции встало «построение социализма в одной, отдельно взятой стране». По Марксу и Энгельсу такой коммунизм невозможен. И если с 1917 по 1934 год шло целенаправленное физическое уничтожение русского народа за его Православие и государственность, то с середины 30-х годов большевизм всё же дал крен…» (Цит. сб., с.305-306).
Правители России середины ХХ-го века в Бога чаще всего не верили, или не очень верили, или не знали, верят или нет. Но Россией – Своим Домом – управляла Матерь Божия Державная. И потому они тоже некими своими действиями исполняли Её волю, хотя и не догадывались об этом – в делах, им понятных: в сохранении державы, в укреплении её военной и хозяйственной мощи, в запрете на русофобию, разврат, стяжательство и прочие грехи. Они могли свои действия объяснять по-своему, но в сдерживании здешнего и мiрового зла была прежде всего не их воля, а воля Божией Матери.
Во всех явлениях возвращения нашего государства на традиционный русский путь была Державная Рука Божией Матери.
Вот почему эти процессы вызвали яростную критику коммунистов-безбожников во второй половине ХХ-го века, названную их идеологами «разоблачением культа личности», а потом и прямых продолжателей их дела в конце века, когда разразилась новая русская смута.
И опять Владычица пришла к народу Своему. 27 июля 1990 года Державная икона вернулась в Коломенское. Тогда она дана была Казанскому храму руководством Исторического музея лишь в «пользование», хотя и «постоянное», как говорилось в акте о передаче иконы. И лишь 13 августа 1991 года икона была полностью возвращена Церкви (образ был списан из фондов музея) – то есть за шесть дней до известных событий под названием ГКЧП.

Итоги столетия
Пресвятая Владычица не оставила наш народ. Она умолила за землю Свою. И народу нашему была дана возможность подняться. И Она помогла ему в этом – в том, чтобы он всё претерпел, приложил героические усилия и поднял страну. При этом, конечно, потребовались и великие жертвы – и здесь Матерь Божия была первой Помощницей: Она помогла эти скорби и лишения пережить – с верой, со смирением, с покаянием, – и в первую очередь тем, кто среди этих испытаний к Ней обращался. А такие люди в нашей стране, как оказалось, были, и было их немало. Мы знаем из Библии, что Господь готов ради десяти праведников помиловать весь город.
И страна наша была помилована…
Храмы стали открываться, Патриаршество было вновь возстановлено, Великая Победа одержана. Страна не погибла, но стала сверхдержавой.
Сила православной веры явилась в нашей истории ХХ-го века во всех своих величии и правде. Как ни старались богоборцы (а усилия были предприняты неслыханные), вера осталась жить в нашем народе. План «воинствующих безбожников» провалился. Как писал митрополит Иоанн (Снычёв), «наполеоновские планы» большевиков создать на месте России другую страну, а на месте русского человека – какого-то другого человека, с другой душой, потерпели поражение. Эта внутренняя свобода (а вовсе не «русское рабство») вызывала у большевиков и продолжает вызывать у их исторических преемников (а то и прямых потомков) досаду и презрение к «косному», «неповоротливому» русскому народу, «с которым ничего нельзя сделать». Но эта его духовная стойкость стала, может быть, главным историческим событием ушедшего столетия. Потому и стало возможным духовное возрождение четверть века назад, «второе Крещение Руси». Православная Россия продолжила свою жизнь в истории. И в этом – главное значение явления Державной иконы Божией Матери.

О чём мы просим Державную Владычицу?
Что же значит сегодня в нашей жизни Державная икона Владычицы? О чём мы просим, о чём молимся перед этим Её образом, как не перед каким другим?
Православные люди обращаются к Матери Божией Державной с молитвой об Отечестве нашем, о том, чтобы в России было русское православное правление, пекущееся о благе народном – духовном и материальном. О том, чтобы Матерь Божия, умоляя Своего Божественного Сына, давала власть в нашей стране людям честным, искренним, верующим, любящим Бога, любящим нашу Родину, понимающим смысл её судьбы, высоту её предназначения.

О Владычице Державная, не престани и на будущее время во утверждение на Руси Православия милости и чудеса изливати до века. Аминь.

Чудо нашего возрождения

5 февраля, 2017

Тридцать лет назад началось духовное возрождение в нашей стране. Мы можем оглянуться на этот важнейший этап в жизни Отечества и увидеть, как произошло соединение нашей 1000-летней духовной традиции с современной жизнью общества. Обращение к духовному опыту народа, который жил всегда единой жизнью с Церковью, – собственно народ и составляет Церковь, – обогатило все стороны нашей нынешней жизни: государственную, военную, научную, образовательную, культурную.

1988 год был годом переломным. В тот год произошло торжественное празднование 1000-летия Крещения Руси – в первом из возвращенных Церкви в это время монастырей, Московском Даниловом, в котором возобновилась монашеская жизнь. Это всенародное празднование уже самой своей цифрой сказало народу о великом значении Христианства в истории Отечества, во всей жизни народа: две цифры легли тогда на весы: 1000 и 70 (годовщина октябрьской революции — главного нашего государственного праздника в то время). Ясно, что перевесило… И началась новая жизнь… Церковь стала выходить из ограды, в которую была искусственно заключена.

Всё это было тогда ново, необычно, хотя никто, пожалуй, не представлял себе, началом какого чуда это является.

Конечно, и раньше, и всегда, задолго до появления политических условий для духовного возрождения были люди у нас в стране, душа которых болела за нравственное состояние народа. Наш известный полевод, почетный академик Академии сельскохозяйственных наук Терентий Семенович Мальцев еще в 1976 году говорил, например:

– Безнравственность хуже неграмотности. Развратиться-то легко, а обратно-то потруднее…

Нравственные вопросы поднимались и в лучших произведениях литературы и искусства советских лет. Духовное, церковное возрождение началось не по решению «свыше», не потому, что кому-то это было политически выгодно, а потому, что народу была дана такая возможность. Жизнь показала, что до этого было искусственное разъединение духовной, церковной жизни и всей жизни общества, а естественным и плодотворным является их взаимодействие.  

Летом 1988 года возобновилась монашеская жизнь и в Оптиной пустыни. Этот известный всему мiру монастырь можно считать одним из символов взаимодействия Церкви и нашей интеллигенции в деле духовного просвещения народа. Здесь бывали наши величайшие писатели: Гоголь и Достоевский, – наши известные деятели культуры и науки, здесь преподобный Макарий с супругами Киреевскими издавали духовную литературу, которая в наше время стала переиздаваться для современного читателя. И если три десятилетия назад у нас не издавалось ни одной православной книги, не было ни одного православного периодического издания, то в минувшие четверть века вышло в свет столько православной литературы, сколько не выходило за всю предыдущую историю России.

По всей стране стали открываться храмы, монастыри, начались первые совместные научные, образовательные мероприятия церковной и светской общественности. Священник стал привычно появляться в больнице, в школе, в вузе, в воинской части. Внешнее препятствие спало – и началось массовое крещение детей и взрослых всех возрастов – то, что получило название Второго крещения Руси. Стали появляться первые православные гимназии, при храмах – воскресные школы… Регулярными стали Рождественские чтения. Начали выходить центральные и местные православные газеты, журналы, радио- и телепередачи. Появилось православное документальное кино, возникли православные информационные агентства, интернет-сайты, в которые заходят ежедневно тысячи людей. Стало совершаться переосмысление всей жизни: нашей истории, науки, литературы, раздвигались мiровоззренческие горизонты…

Сейчас молодежь уже только от людей старшего поколения может узнать, что не так давно ничего подобного не было совершенно – того, без чего мы не можем уже представить себе нашу жизнь. Ведь даже ни в одном действующем храме (а их было так мало, что в праздники там трудно было от тесноты руку поднять, чтобы перекреститься), невозможно было купить ни одной православной книги, а то и иконы…

Что же произошло в нашей стране в конце второго тысячелетия от Рождества Христова? Произошло чудо Божие, которого никто не ждал.   

В этом разделе отражены некоторые подробности возрождения церковной жизни, которые уже стали историей, но они имеют прежде всего не исторический интерес – как оказалось, даже написанное два десятилетия назад воспринимается, как написанное сегодня. Эпоха возрождения продолжается: оказалось, что это куда более долгий процесс, чем нам представлялось тогда, чем нам хотелось и хочется сегодня.

Оглядываясь на прошедшие годы, нам предстоит прежде всего воздать благодарение Господу – какой великой милости Он сподобил всех нас:  Церковь нашу, страну, юное поколение обновляющейся России, родившееся, крестившееся, растущее со словом Божиим, всех тех, кто откликнулся на Его призыв, на эту дарованную с Небес возможность и кто вошел в Его малое, но на наших глазах столь чудесно возросшее стадо. И, оценив значение этого дара, отбросив всякое уныние, всячески продолжать наше духовное просвещение, наше державное строительство, угодное Спасителю, Матери Божией, всем святым, в Земле Русской просиявшим и постоянно о нас молящимся.

 

2013 г.

Оптина пустынь. Начало.

5 февраля, 2017

Первые месяцы обновления монастыря…

25 лет назад в Оптиной Пустыни была совершена первая Божественная Литургия после возвращения обители Русской Православной Церкви. Как выглядел тогда монастырь? Сейчас это трудно себе представить, даже если был тогда там… Это было полное запустение. Но начало возрождению монастыря было положено. И это событие чрезвычайно важно для понимания того, что произошло и происходит в нашей жизни в минувшие четверть века, в чем суть и предназначение нашего времени. В тот год Господь сподобил пожить, потрудиться, помолиться в знаменитом монастыре. Так появился этот очерк.

«Сколь много в монашестве смиренных и кротких, жаждущих уединения и пламенной в тишине молитвы. На сих меньше указывают и даже обходят молчанием вовсе, и сколь подивились бы, если я скажу, что от сих кротких и жаждущих уединенной молитвы выйдет, может быть, еще раз спасение земли русской!»

Ф.М.Достоевский. «Братья Карамазовы».

Первый вопрос, который задают всякому, кто приезжает из Оптиной пустыни и рассказывает о ней, это: как туда ехать? Из Москвы ходит прямой автобус до Козельска. Можно доехать сначала до Калуги – дальним поездом или электричкой с Киевского вокзала, а там сесть на козельский автобус, но ехать не до конца, а попросить остановить у Оптиной пустыни – она уже будет видна. Две версты до Козельска, три, четыре – так писалось в разных книгах об удаленности Оптиной пустыни от города раньше. Тогда в монастырь ходили напрямик – был паром через Жиздру у самой обители, наводились мостки. Если идти через большой мост, а потом по лесной тропе, чуть спрямляющей путь, хорошим шагом из города можно дойти минут за сорок пять.

Скачать файл с полным текстом статьи

«Нет нам дороги унывать!..»

5 февраля, 2017

Второе обретение святых мощей

преподобного Серафима Саровского, всея России чудотворца

 

Перечитывая сегодня, через двадцать лет, эти записи, которые были начаты прямо там, в Дивеево, в дни празднования второго обретения святых мощей преподобного Серафима – вспоминаешь то особое чувство, с которым мы тогда ехали на торжества и жили там. Мы готовы были к тому, что на наших глазах сейчас может произойти любое чудо. А вдруг воскреснет Батюшка Серафим, как он и предсказывал? Ведь все же его предсказания сбылись… И произойдет чудесное обращение всего мiра к Православию. А потом, может, и конец всему?..

Скачать файл с полным текстом статьи

Ангел вострубил

5 февраля, 2017

О мученической кончине оптинских монахов

Трагедии, которая разыгралась на Пасху 18 апреля 1993 года в Свято-Введенской Оптиной пустыни, была посвящена пресс-конференция 28 апреля того же года. По благословению Святейшего Патриарха Алексия II ее провели в Свято-Даниловом монастыре епископы Евлогий и Василий, насельники Оптиной пустыни игумен Мелхиседек (Артюхин) и иеромонах Ипатий (Хвостенко), иеромонах Донского монастыря Тихон (Шевкунов) – сан священнослужителей приводится по времени пресс-конференции. Ее целью было — сказать правду об этом событии, которое сразу стали искажать «свободомыслящие» средства информации. Этот рассказ о ней был опубликован тогда же в газете «Русский Вестник».

 

— В день Святой Пасхи мы стали свидетелями чрезвычайного, потрясшего нашу душу события, — рассказал игумен Мелхиседек. — После пасхальной полунощницы совершался крестный ход в скит и обратно. В 5-10 утра закончилась пасхальная заутреня и литургия. Братия монастыря пошла разговляться. Иноки звонили на колокольне. После трапезы, около 6 утра, они вновь пошли на звонницу. В 6-10 в келью наместника прибежали люди и сказали, что с братьями что-то случилось. Мы выбежали на улицу и увидели, что трое наших братьев лежат на колокольне. Кругом — слезы, стон. Из-под каждого инока текла кровь. Инок Трофим, последний раз ударяя в колокол, успел сказать: «Господи, помоги» и «Помо­гите». Его и отца Василия перенесли в собор — в них еще теплилась жизнь. Через 15 минут приехала «скорая помощь», и мы с отцом Василием уехали в больницу. Я слышал, как он сказал одно слово: «Помогите». Через полчаса он скончался. Когда мы вернулись, иноки тоже были уже мертвы.

Следственными органами задержан обвиняемый в убийстве Николай Николаевич Аверин 1960 года рождения, уроженец Козельска.

Нам стали известны данные первого допроса Он сказал о себе, что во время службы в Афганистане дважды был избавлен от явной смерти. Сам пришел к выводу, что это было не случайно, какая-то сила помогла ему избавиться. Во время обыска у него дома были найдены порубленные Библия и Евангелие, обнаруже­ны книги по сатанизму и черной магии. Он слышал голос, который внушал ему мысли против Бога, против веры.

В день Пасхи 1990 года у него была попытка изнасилования. Он вел нечистую, блудную жизнь, а нечистая жизнь и религиоз­ность, конечно, несовместимы. В связи с этим случаем он попал в психиатрическую больницу. И решил: «Я за этот день отомщу Богу». Такая ему пришла мысль.

В 11 часов ночи на нынешнюю Пасху он пришел в монастырь с заряженной двустволкой, в патронташе было 12 патронов. В 12 часов с крестным ходом вышел скитскими вратами и готов был стрелять по священникам, но, как он сказал, рука у него дрогнула, потому что побоялся убить и гражданских (крестный ход у нас в этом году был как никогда многолюдный).

— У меня было желание отомстить Богу через его служите­лей — монахов, — сказал допрашиваемый. — Я постоянно слышал голос, который говорил: «Монахи — враги сатаны. Если ты сейчас не сделаешь этого, то мы проиграем войну». Войну между Богом и сатаной.

 

Разумеется, это ложь, дьявольское безумие. Эта война проиграна диаволом. Господь наш Иисус Христос, волею взойдя на Крест, победил Своим крестным подвигом грех, смерть и дьявола. Князь мiра сего может лишь лгать людям, которые имеют неосторожность принимать помыслы от него, что якобы это не так — дабы, в своей абсолютной злобе к ним, вовлечь новые жертвы в погибель и попытаться воспрепят­ствовать спасению новых и новых людей, которые, по замыслу Бога, должны восполнить число падших ангелов.

       

— Когда он совершал преступление на звоннице, — продолжал отец Мелхиседек, — об этом он сказал: «Я уже ничего не соображал. Мне было тошно, противно, но я это делал».

Иеромонах Василий шел на послушание в скит и спросил у него: «Что случилось?» Повернулся боком — и убийца пронзил его мечом насквозь. Меч — около 60 см длиной, со словом «сатана» и цифрами «666».

Мы призываем отнестись очень серьезно к случившемуся. Это событие имело мистические корни, имело источником конкретную силу, у которой есть реальные слуги. Эти слуги могут вести открытую борьбу с Православием, с Церковью. Это не самоучка. У него было ясное и осознанное понимание того, что он делал, но извращенное. Убрав, как он говорил, врагов сатаны, то есть монахов, он становится, по его пониманию, другом сатаны. Живя жизнью, при которой он не боролся с этой силой, он пришел, наконец, к тому, что вылилось в эту трагедию.

На следствии он сказал: «Я прошу судить меня как нормаль­ного человека, не требую защиты». Ему сказали, что ему грозит 102-я статья, по которой следует высшая мера. И тогда он сказал: «Пусть будет, как положено».

Он ездил в Киев, искал там секту сатанистов. Неизвестно, нашел ли он ее там, или в Москве, или еще где-то. Литература в его доме говорит о том, что он был связан с группой, которая открыто поклоняется сатане. В течение года мы получали послания, предупреждения от имени групп. Было, например, письмо: «Мы с вами сделаем то, что сделали с отцом Алексан­дром Менем. Мы вам железным шомполом проткнем темя».

Это все — звонок для всех нас, который говорит о том, что может быть, если мы не будем бороться со злом, если будем допускать пропаганду насилия, проповедь сатанизма. Необходи­мо задуматься обо всем этом течении. Каждый из нас на своем месте должен сделать всё возможное, чтобы уменьшить это зло, чтобы не давать этим силам распространяться. При нынешнем отношении к этим вопросам подобное может случиться в любом месте. В Москве для такого случая существует всякая почва. Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших (Лк. 23, 28).

В некоторых средствах информации искажается это собы­тие. «Известия» приклеили чудовищный, кощунственный ярлык тем людям, которые являются новомучениками. Это вызывает чувство глубочайшего негодования и сожаления о тех, кто это делает. Мы готовы были ехать в редакцию «Известий», чтобы заявить о своей позиции по отношению к этой публикации. Я даже назову имя ее автора — Арнольд Пушкарь. Я хочу, чтобы этот человек задумался, какое чудо­вищное обвинение он сделал в адрес этих лучших, чистейших, добрейших людей.

Иеромонах Василий был замечательный проповедник. У него было предчувствие. Он единственный на крестном ходе нес икону Воскресения Христова. Он был в красном облачении, совершал проскомидию. Я сказал ему: «Христос воскресе!» А он: «А я уже воскрес».

 

32-летний отец Василий (в мiру — Игорь Иванович Росляков) был выпускником факультета журналистики МГУ. Как священник много работал с заключенными. В пасхальную ночь он отслужил Божественную литургию и шел исповедовать в скит.

Иноку Трофиму (в мiру — Алексей Иванович Татарников) было 39 лет, иноку Ферапонту (в мiру — Владимир Леонидо­вич Пушкарев) — 37.

 

— Явно преступление носит ритуальный, сугубо мистический характер, — сказал иеромонах Тихон. — Об этом говорит и такой факт: после того, как все трое были поражены мечом, лица иноков были накрыты мантией, а лицо отца Василия — еще и клобуком.

Видимо, это не единственное ритуальное убийство священ­нослужителей. Убийство игумена Серафима (Шлыкова) носило, возможно, такой характер. На его теле были следы пыток, вырезанные кресты. Но следствие об этом до конца не произве­дено.

Недавно были совершены пытки и попытка убийства архи­мандрита Иннокентия. Он сейчас в достаточно тяжелом состоя­нии находится в больнице. Преступники не найдены.

Изуверские секты в России всегда запрещались и уничтожа­лись. Это вопрос самосохранения народа.

Всем нам надо знать о страшной угрозе, которая нависла над каждым человеком. Люди обычно не ведают о том, что над ними существует угроза темных сил, защита от которых есть только в Святой Православной Церкви. Спасти нас от этих сил и пришел Господь наш Иисус Христос.

Епископ Василий (Родзянко):

— Меня спросили: «Вы из США, там есть открытые сатанинские храмы и зарегистрированные общины. Как это возможно, чтобы государство давало этому совершаться?» Да, в Сан-Франциско есть храм сатаны, зарегистрированный в качестве религиозной общины.

Чтобы понять совершившуюся трагедию, нужно рассмотреть суть всего этого явления.

Эта трагедия имеет две стороны: небесную и земную. Так же, как и молитва «Отче наш». Начинается она небесностью, затем переходит в земную нашу историю. Но кончается словами: избави нас от лукаваго. Потому что вся наша жизнь после грехопадения человека — в руках князя мiра сего. Но Господь сказал: мужайтесь, Я победил мiр (Ин. 16, 33). Каж­дый человек в этих условиях подвержен искушениям, и они приходят от лукавого. И сначала приходят помыслы, которые в православной святоотеческой литературе называются прилогами. Мы можем оказаться в руках этого помысла, если сразу не начнем с ним борьбу. Этот человек, убивший монахов, и, может быть, его сообщники — все они являются жертвой лукавого. Весь его рассказ об этом говорит.

Секты сатаны, существующие в США, привлекли уже внимание американской прокуратуры, потому что они являют­ся причиной многих преступлений. У меня есть видеозапись, где показаны ужасные результаты их деятельности. И пошло серьезное расследование этого явления. Вообще поднимается вопрос о возможности существования такого рода рассадников зла.

Это — земная сторона.

А небесная — отвечает на вопрос: почему на Пасху это произошло? Почему именно в Оптиной пустыни?

Конечно, в Оптиной! Где же еще это могло быть? Достаточно прочитать Достоевского, главу «Кана Галилейская», и вообще весь роман «Братья Карамазовы». Жизнь сама описала всё это совершенно так, как Достоевский описал, в том числе и в «Бесах», эпиграф к которым взят из Евангелия: Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло… (Лк. 8, 32-36).

Оптина пустынь исторически стала тем местом, где русская интеллигенция встретилась с Церковью. Не на диспутах, не на официальных богослужениях, а в самой глубине, в старчестве.

Старчество, описанное Достоевским, занималось откровением помыслов, врачеством душ.

Ясно, что Оптина пустынь была, есть и, несомненно, будет очагом духовной борьбы, борьбы старческой, идущей в глубину, и потому будут попытки подорвать ее в самом корне.

Есть такие слова: «Дьявол хитер, но ужасно глуп». Он всегда оказывается в глупом положении. Он оказался в таком положении и тогда, когда послал своих слуг распять Спасителя.  Он хотел убить такого Человека, какого видел — великого праведника, пророка, творившего множество чудес. Но оказалось, что он думал убить безсмертного Бога. А это невозможно. И Господь, сойдя во ад, победил его, победил смерть, вывел оттуда тех, кого можно было вывести, и Его Крест явился орудием искупления мiра.

То, что совершилось сейчас в Оптиной пустыни, при всей трагичности, при всем этом ужасе происшедшего, есть вели­чайшая победа, которая имеет огромное значение для всей Русской Церкви, для всего русского народа, для всего мiра. Оптина пустынь — это святыня России, которая уже имеет плоды — и того, что она делала в XIX веке, и того, что сделано теперь, после ее возрождения. Появилось три новых молит­венника за Оптину пустынь, за всю Россию, за всё человечес­тво. Этим трем мученикам можно молиться в келейной молитве как святым. Обращаться к ним за помощью по всем вопросам. Такого рода мученичество не нуждается ни в какой канониза­ции. Это три великих мученика, потому что они явились образом Самого Христа: Яко овча на заколение ведется, и яко агнец непорочен, прямо стригущаго его безгласен, тако не отверзает уст Своих (Ис. 53, 7). Три агнца — три образа Сына Божия, и они теперь с Ним, в Вечной Пасхе.

Однажды отца Василия спросили: чего бы он хотел в жизни больше всего? Он ответил: «Умереть на Пасху под звон колоко­лов».

Оптина пустынь сейчас становится тем, чем она была, и больше, чем она была.

Надо поддержать ее иноков в их горе — и в их радости.

Мы должны радоваться, что Господь дал нам, грешным, недостойным, не умеющим как следует бороться с помыслами, такое вразумление. Как раз сегодня, на историческом перепутье России, нам явилось указание о необходимости духовного трезвения. Имеющий уши да слышит.

 

На пресс-конференции говорилось о том, что вся наша Церковь ныне вступила в новую фазу. Нам дали понять, что с нами будет, если мы не будем противодействовать злу. «Идет нападение на всю Церковь», — сказал священник Георгий Полозов.

 

— Было сделано три выстрела в Благодатный огонь, — напомнил скульптор В.М.Клыков о стремлении осквернить светильник с Благодатным огнем, доставленным из Иерусалима и водруженном в постамент памятника святым равноапостольным Мефодию и Кириллу его работы на Славянской площади в Москве. — Силы зла делают всё, чтобы потушить этот Огонь. Слава Богу, светильник не пострадал. Но расследования этого злодеяния не ведется никакого.

—На следующий день после нашего отъезда из Иеруса­лима с Благодатным огнем было нападение на Гроб Господень, — напомнил владыка Василий, глава нашей делегации, доставив­шей в прошлом году этот Огонь из Иерусалима в Москву.

Говорилось о том, что сейчас везде можно найти книги по сатанизму, вплоть до практических пособий. Дети посто­янно заражаются этой заразой: она продается в самых людных местах. Дана полная свобода для всевозможных сатанинских передач и изданий, а православному слову в средства массовой информации доступ почти закрыт.

Работники телевидения рассказали о том, что они сделали за год пять православных фильмов («Благослови, душе моя, Господа», «Заступница Усердная» и другие), но они прошли в эфир в два часа ночи.

— Надо дать достойное место Православию на телевидении, — сказал владыка Евлогий, — чтобы через телевидение тоже сдерживать это зло.

Владыка Василий:

— Один человек на телевидении сказал: «Мы больше не государственное телевидение, поэтому всякая субсидия будет прекращена, и мы переходим на рыночный путь. Мы получили 800 тысяч долларов от токийских буддистов, которые закупили у нас канал, русские баптисты из Америки — за 100 тысяч долларов». А у Русской Православной Церкви нет денег. Нам нужно восстанавливать множество храмов, которые нам вернули. Вернули и сказали: «Вы их чините».

Отец Тихон:

— Святейший Патриарх Алексий не раз обращался к руко­водству телевидения с просьбой выделить время. Но ясно, что руководство телевидения не будет в этом помогать.

 

Приведем пример. Разработана интереснейшая передача «Христианин в мiру». Святейший Патриарх Алексий поддер­жал ее. Он направил главе правительства письмо с просьбой помочь осуществить это дело. Было соответствующее распоря­жение. А дальше, хотя нигде не говорилось старого знакомого коммунистического «нет», всё точно так же увязло во всевоз­можных «свободных» демократических «объективных труд­ностях».

 

Иеромонах Ипатий на вопрос о том, не будут ли они теперь ограничивать число паломников, приезжающих в Оптину пус­тынь, ответил:

— Мы не можем ограничить количество паломников, приез­жающих к старцам, которые всегда живы. Если Господь еще кого-то из нас сподобит мученической кончины, то мы будем приветствовать это.

Прежде всего, это событие — призыв к покаянию для каждого. Это — жертва за грехи всех нас. Это проливается Кровь Христова. Церковь — это Тело Христово. Тайна Агнца, Пасхи Христовой засияла на весь мiр.

Мы живем в эсхатологическую эпоху, когда кончается история мiра. Все признаки этого налицо. Пророчества старцев, святых говорят об этом.

Нужна победа над силами зла. Она зависит от каждого человека, и тут не может быть нейтралитета.

 

Епископ Владимирский и Суздальский Евлогий (Смир­нов) — первый наместник новой Оптиной пустыни. Скоро, 3 июня (н. ст.), в день Владимирской иконы Божией Матери, исполнится пять лет со дня первого богослужения обновленной обители.

— На башнях Оптиной пустыни недаром — ангел с трубой, — сказал владыка. — Глас этой трубы и разошелся теперь на Пасху.

Говорят: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Нам всем надо что-то делать, чтобы удержать это зло. Нужно усилить действия Церкви. Борьба со злом должна быть многомасштабная.

Жизнь — это не бал, не маскарад, а это — борьба. Нам обещана вечная жизнь, но здесь, на земле, мы должны себя как бы выковать. От нас зависит, какую дорогу избрать: жизни или смерти.

В Оптиной пустыни мы начали служить с 1988 года. Вскоре туда попал и отец Василий. Я видел, что у него есть редкие дарования. Он прекрасно служил, исповедовал.

На девятый день я был в Оптиной пустыни. Мы пришли на кладбище — место упокоения новых старцев, юных совсем. Этот день нас умиротворил. Мы засвидетельствовали, что Пасха — действительно красная, что она творит жизнь.

Враг рода человеческого постоянно поднимает меч над Церковью, монахами, христианами, но это одно понятие уничтожения. На самом деле происходит не уничтожение, а тор­жество.

Дьявол старается весь мiр всячески запугать. Но это одни только тени настоящих опасностей. Мы больше остепеняемся страхом, чем существом происходящего. По-настоящему наше внимание должно быть направлено на торжество добра, света, Воскресшего Спаси­теля. К сожалению, человек мало умиляется этим светом, и мы попадаем в полосу страха.

Когда Христос Спаситель был во гробе, казалось, что проис­ходит торжество тьмы, но потом из гроба воссиял Свет.

Надо нам всем искать свет в жизни. Больше добра нам нужно.

Мы должны вдохновиться тем, что произошло: воочию мы видим торжество Святой Пасхи, веры Православной. Это событие прежде всего для нас, живых.

 

Каждый православный христианин знает, что умереть на Пасху — это великая милость Божия, — когда Небо отверсто, и душа невозбранно идет прямо в рай.

Когда встреча закончилась и владыка Евлогий сошел в зал, он сказал своим тихим «дышащим» голосом, столь знакомым каждому «оптинцу»:

— Господь прошел со Своим серпом и пожал Свою жатву…

О совершившем это дьявольское преступление — попуще­нием Божиим — отец Тихон говорил:

— Дай Бог и этому человеку спасения, покаяния. Конечно, трудно молиться о таком человеке… Я уверен, что трое новых мучеников молятся и за эту душу, так же как и Господь молился о распинавших Его. И, может быть, их молитвами Господь помилует его и приведет к покаянию. Ибо Он сказал, что душа человеческая дороже всех богатств мiра.                        

 1993 г.

Каким идеалом жить русскому воинству?

5 февраля, 2017

Журнал «Армия» (бывший «Коммунист Вооруженных Сил») в 7-м номере за 1993-й  год опубликовал две статьи, соседство которых не может не навести на раздумья о том, какому идеалу призывается служить сегодня русский воин: идеалу защиты Отече­ства, его вековых святынь, или совершенно другим, нашему народу чуждым?

Первая из этих публикаций — интервью полковника В. Рощупкина с заведующим кафедрой российской истории Санкт-Петербургского университета Ю.Д.Марголисом. Задача беседы — опровергнуть церковное почитание царя мученика Николая II ссылками на «данные науки». Вторая — об армии США.

 

«Буду излагать сугубо личные оценки и мнения. Но они базируются на документальной ос­нове, — предупреждает «специалист» по истории России в период прав­ления Николая II профессор Марголис. — Для начала — о взглядах царя. Он быстро уверовал в слова наставника архиконсер­ватора Л.П.Победоносцева (имеется в виду К. П.Победоносцев — авт.): «Богом да царем православным стоит русская земля!» Николай полагал: от Господа Бога вручена нам власть царская над народом нашим, перед престолом Его мы и дадим ответ за судьбы державы Российской».

То, что Богом да Царем православным стоит Русская земля, — это, конечно, не личное мнение Константина Петровича Победоносцева. Видный наш церковный и го­сударственный деятель, 25 лет стоявший на посту обер-прокурора Священного Синода, имеет и особую заслугу перед Россией за воспитание двух ее выдающихся монархов: Александра III и Николая II — в том духе, которым веками росла и крепла Русь. Эта истина давно вошла в пословицы русского народа: Русским Богом да русским Царем Святорусская земля стоит. Без Бога свет не стоит — без Царя земля не правится. Именно так думали все поколения наших соотечественников, которые за Веру, Царя и Отечество шли на смерть и побеждали.

И, разумеется, это не было личным мнением Царя Ни­колая II-го — о том, что власть ему вручена от Господа Бога. «Мысль, что князь (царь, лю­бой «власть имеющий») — лишь распоряди­тель власти, данной Богом, и ответчик перед Ним за врученную ему страну и людей, — лежала в основе самовоззрения всякой законной власти на Руси», — пишет мит­рополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Народ наш никогда и не мыслил иначе. Одному Богу Государь ответ дер­жит. Царский гнев и милость в руке Божи­ей. Что Бог на небе, то Царь на земле. Так говорят наши пословицы. Это понимание ос­новывалось на главном источнике всякого знания на Руси — на слове Божием. Всяка душа властем предержащим да повинует­ся. Несть бо власть аще не от Бога; сущыя же власти от Бога учинены суть (Рим. 13, 1). Так говорит слово Божие про всякое нача­льство на земле, про всякую власть, а наипаче — про царя. Мною, говорит Господь, цари царствуют (Притч. 8, 15). Бог поставля­ет царей (Дан. 2, 21). Господь возносит из­бранного от народа, святым елеем пома­зывает его (Пс. 88, 20,21). Господь воз­лагает на голову царя венец (Пс. 20, 4); от Господа царям — держава, и сила от Вышняго (Прем. Солом. 6, 3). Сердце царя в руке Божией (Притч. 21, 1). Господь защищает царя, помогает ему, подкрепляет и отвечает ему со святых небес Своих: Гос­подь возлагает на царя честь и величие, и благословение Свое, и царь уповает на Господа (/Пс. 19, 2,3,5,7; 20, 3,6-8).

В словах же профессора университета ви­дна та иерархия ценностей, которой он при­держивается и которую он, следовательно, передает студентам: «Мысль о примитивно­сти последнего царя способна лишь прини­зить историю народных революций в Рос­сии… Он был грозным, а отнюдь не безволь­ным противником революции… Чего Рома­новы ждали в Тобольске? Победы контр­революции!»

То есть, г-н профессор считает революции благом, прогрессом, а сопротивление им «консерваторов» — темным пятном в их биографиях. Но сегодня, в конце XX-го века, многострадальный русский народ уже убедился, что революции никогда ничего не приносят, кроме горя. Таков главный урок, который мы должны извлечь из своей, да и мiровой истории (иначе, зачем ее изучать?) Революции, как мы знаем, много и красиво обещают, а на деле всегда связаны с кровью, жертва­ми, разрухой, с разрывом исторической преемствен­ности поколений, с паде­нием уровня нравственно­сти, с разгулом низменных страстей, с нарушением всего мирного, естествен­ного течения жизни обще­ства. Революции — это прямое нарушение запо­веди Спасителя: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и об­рящете покой душам ва­шим. Иго бо Мое благо, и   бремя   Moе легко есть (Мф. 11, 28-30).

        Родоначальник всех ре­волюций — сатана. Он — первый революционер, который, возгордившись, восстал на Бога, отпал от Него и увлек с собой треть ангелов, ставших злыми духами, бесами. Они были изгнаны с неба святым архистратигом Миха­илом и ангелами Божиими. Эта первая рево­люция принесла зло в мiр, неисчислимые страдания в жизнь людей, тяжелейший не­дуг гордыни в их души — корень всех рево­люций. Зло — это все, что направлено про­тив Бога, недаром все революции всегда были связаны с безбожием, с борьбой про­тив Церкви.

Соответственно, мы должны воздать должное всем нашим соотечественникам, выступавшим за Веру, Царя и Отечество. То есть, всему «реакционному духовенству» (стойкому в Православии), всем «консерва­торам», которые мужественно противосто­яли   так   называемым   «прогрессивным» — разрушительным, антихристианским, ан­тигосударственным — силам, разжигавшим пожар революции, в котором потом сгорели и сами, и погубили миллионы людей.

Одна из причин нашей исторической тра­гедии — это подмена понятий, которая до­лго готовилась в народе антихристианскими силами. Постепенно героями стали почи­таться безбожники, осквернители святынь, убийцы-террористы, бунтовщики, а прези­раться — государственники, охранители главных устоев и ценностей народной жиз­ни. Русские люди начинали смотреть на все события не с точки зрения истинного пони­мания, что есть добро и зло, не с точки зрения интересов Православия и держав­ного русского народа, не с точки зрения жизни вечной и спасения души, а с совер­шенно других, губительных позиций. Менял­ся самый тип мышления русского человека, его понятийный аппарат.

«Объективный», «научный», «опирающий­ся на документальную основу» взгляд Марголиса — это старая коммунистическая, ма­сонская легенда о деятельности Николая II-го, которая имела задачу бросить тень на Пра­вославие и Самодержавие и держалась то­лько на том, что всю достоверную литерату­ру по нашей истории либо уничтожали, либо держали в спецхранах.

«Всего лишь раз, — говорит Марголис,— в бумагах Николая II я встретил сомнение в «благодетельности» крови «во спасение» России – в канун издания манифеста 17 октября 1905 года».

Однако стоит только открыть дневник Императора за 9 января 1905 года, и мы найдем слова, идущие из глубины души, написанные в день трагедии, спровоцированной врагами Царя и Отечества: «Было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!»

О том, чего стоило Государю нести его крест, в какой-то степени говорит пронзи­тельная запись в его дневнике от 30 марта 1906 года — в Страстной Четверг: «Утром мы со всеми детьми причасти­лись св. Христовых Тайн. На несколько ча­сов нашло душевное успокоение…»

По старой традиции, профессор ставит в вину царю мученику всё, что только мож­но ему поставить, — уже потому, что это происходило во время его царствования. Здесь и упоминание о ходынской трагедии, которая отнесена почему-то к 1895 году. И о расстрелах, и о военно-полевой юсти­ции. При этом ни слова не говорится о том, что с 1905 года ежедневно социалисты убивали от 10 до 18 человек ни в чем не повинных людей, исполнявших свой долг, что 4 февраля 1905 года в Москве был убит великий князь Сергей Александрович, и о многих других подобного рода истори­ческих фактах. В книге «Император Николай II как человек сильной воли» (которая отнюдь не была «только что переведена с английского», как сказано в интервью, а вышла в свет на русском языке в 1983 году в Джорданвилле, США) ее автор, Е.Е.Алферьев, о военно-полевых судах пишет: «Эта мера была суровая, но необходимая: за 1906 год было убито 768 и ранено 820 представителей власти, причем число уби­тых значительно превышало число казнен­ных. За все время действия этих судов по их приговорам было казнено 683 человека».

Государю Императору ставится в вину и то, что он был «первым дворянином им­перии», в собственности которого было зем­ли больше, чем у полумиллиона крестьянс­ких семей. А что же в этом плохого? Вопрос в том, где лучше жилось крестьянам, каково было их реальное положение. Есть важней­ший показатель, говорящий о состоянии на­рода в царствование Николая II: за эти два­дцать лет численность русских за счет есте­ственного прироста увеличилась более чем на 50 миллионов человек. Сравним эту цифру с тем, что говорят на этот счет данные последующих эпох, и станет ясно, какое правление в России было за народ, а какое — против.

Зав. кафедрой русской истории, говоря о времени царствования Николая Александровича, ничего не говорит о самом главном, что происходило тогда в стране, — о том, чему Государь в день вынужденного отречения от престола дал ясную оценку в чеканных словах своего днев­ника: «Кругом измена и тру­сость, и обман». Российс­кую плоть, все сферы ее жизни, как никогда прежде в России, подтачивали чер­ви — невидимая масонская деятельность, име­вшая одну вожделенную цель: крушение России.

О положении в стране, о реальной возможности Царя управлять ею говорит хотя бы такой пример. Один из выдающихся наших архи­пастырей, духовное чадо св. прав. Иоанна Кронштадтского, архиепископ Серафим Чичагов (в будущем — мит­рополит Ленинградский; священномученик, расстрелян в 1937 году) в своем слове 21 декабря 1909 года перед молебствием в Соборе и благословением хоругвей Союза русского народа, го­ворил:

«Служение тяжелое, бо­рьба почти непосильная, ибо враг наш приобрел се­бе огнем и мечем свободу действия, свободу совращения и обмана, он много­числен, обладает не только средствами и крепкой орга­низацией, но всемiрным опытом в кровавой борьбе, а главное, пользуется равнодушием общества к переживаемым народом бедствиям и сочувствием многих наших соотечественников, поддержкою некоторых влиятельных лиц и услуга­ми предателей из нашей же семьи, ставящих матери­альные выгоды выше свя­тых целей жизни. Русское образованное общество за небольшими исключениями потеряло всё, что   приобрело   тысячелетним   трудом: знание Христова учения и своей исто­рии, патриотизм, крепость и мудрость русского духа, любовь к своей православной вере и Церкви, стремление к истине, серьезное образование, любовь к труду, преданность своему Царю и привычку быть хозяином в своем доме. Между русским обществом и народом образовалась непро­ходимая пропасть! Народ еще чувствует свою силу, верит еще в свое право, любит свою православную веру, всю надежду по­лагает на Богом дарованного царя и не может понять своим здравым умом, поче­му происходит такой упадок порядка в Рос­сии, быстро развивается общее обнищание и разорение народа, допускается такое унижение великого и сильного государст­ва, терпится такая измена среди покорен­ных народов. Живя разобщено по селам, этот народ не в состоянии сказать свое решительное слово изменникам, передать возлюбленному Царю свое желание и вы­разить свою мольбу, и он тоскует, скорбит, мучается, не понимая, что происходит пре­ступное предательство родины, что заду­ман заговор против него, затеяно порабо­щение русской народности. Да, никогда еще не переживала Россия такого времени разложения и развращения умственного, нравственного и духовного!..»

В то время уже вовсю орудо­вала, явно и тайно, в стране и за рубежом, партия будущих палачей России: Ленины, Троцкие, Сверд­ловы, Дзержинские, Землячки (один из ее партийных псевдонимов — Демон)… И против этого-то легиона, готовившего погром русского народа, разрушение всех основ его жизни, Царь, который никого из них пальцем не тронул, был слишком жесток? И сегодня можно еще кощунственно повторять старое клеветническое словечко «кровавый» — после того, что сотворила эта банда, кровавее которой не знала мiровая история?!

Но и обвинения Государя в том, что он был недостаточно тверд по отношению к бу­дущим разрушителям России, тоже неверны. Он не мог уподобиться им, слугам сатанинским, не мог стать диктатором-палачом, он мог быть и остался православным Царем, для которого превыше всего стоял еван­гельский закон.

Еще преподобный Серафим Саровский почти за целый век предсказал, что про­изойдет «великая продолжительная война и страшная революция в России, превыша­ющая всякое воображение человеческое… Реки крови русской прольются…» И причину этой страшной трагедии он тоже открыл. Это, прежде всего, не мнимые ошибки и слабости Государя (хотя он, как всякий человек, не был безгрешен), а оскудение веры в людях. И Государь наш Николай Александрович, как человек глубокой пра­вославной веры, препятствовал, сколько у него было сил, этому паде­нию, всячески способствуя укреплению веры в нашем народе. Ему принадлежат великие заслуги перед Пра­вославной Церковью. В ча­стности, он настоял на про­славлении преподобного Серафима Саровского в 1903 году. На Саровских торжествах Государю пе­редали письмо, написанное великим старцем именно ему. Государь прочитал письмо — и заплакал. Таков был подвиг Императора Ни­колая II с 1903 года: знать о том, что ждет Россию, и делать все, чтобы облегчить участь народа, не при­бегая при этом к чрезмерным жестокостям.

Профессор Марголис ста­вит Царю в вину «достаток первого помещика». И доба­вляет: «Что во всем этом от святости?»

Но святость не достигает­ся ни бедностью, ни богат­ством как таковыми. Можно быть очень бедным и очень грешным человеком — злым, завистливым, бого­хульником. И в то же время на Руси мы знаем множест­во святых князей, начиная со святых равноапостольных великой княгини Ольги и великого князя Владимира, которые, конечно, не были последними людьми в смысле достатка.

И святой — не значит без­грешный. Один Христос ток­мо без греха. А самым пер­вым святым, вошедшим в рай, вообще был разбой­ник, приговоренный за свои злодеяния к распятию. Но ему был дан от Бога дар покаяния и ис­поведания распятого Спасителя — и этот высочайший духовный подвиг в глазах Гос­пода перевесил всё, что он совершил до этого в земной жизни. Сам первоверховный апостол Петр трижды с клятвой отрекся от Христа. Но он потом всю жизнь слезно каял­ся в этом падении и сподобился смерти за Христа на кресте.

О святости Царя-мученика Николая есть самые авторитетные духовные свидетельст­ва, вполне достаточные для того, чтобы оставить раз и навсегда кощунственные рассуждения о его грехах. Это — свидетельство блаженной Параске­вы — Прасковьи Ивановны Саровской, к которой сам приходил Государь, и которая предсказала ему рождение Наследника, це­саревича мученика Алексия. Это — свидете­льство одного из последних оптинских стар­цев Нектария, который еще в 1917 году предсказал: «Этот Государь бу­дет великомученик. В последнее время он искупит свою жизнь…». Это свидетельство святителя Тихона, Патриарха всероссийско­го, который через четыре дня после убиения Царя сказал в Казанском соборе на Красной площади:

«Мы знаем, что он, отрекаясь от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы, после отречения, найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринял для улучшения своего положения, безропотно покорился судь­бе…».

Наконец, это свидетельство святителя Иоанна Ша­нхайского (Максимовича), который 3/16 июля 1939 года говорил:

«Перед униженным, оклеветанным и умученным должна склониться Русь, как некогда склонились киевляне перед уму­ченным ими князем Игорем, как владимирцы и суздальцы — пред убитым великим князем Андреем Боголюбским! Тогда Царь-страстотерпец возымеет дерзновение к Бо­гу, и молитва его спасет русскую землю от переносимых ею бедствий. Тогда Царь-муче­ник и его сострадальцы станут новыми не­бесными защитниками Святой Руси. Невин­но пролитая кровь возродит Россию и осе­нит ее новой славой!»

Блажени будете, егда возненавидят вас человецы, и егда разлучат вы, и поносят, и пронесут имя ваше, яко зло, Сына Человеческаго ради (Лк. 6, 22) — говорится в заповедях блаженства в урок поносящим имя Помазанника Божия.

Итак, действительно объективный, опира­ющийся на весь ход истории взгляд на де­ятельность Государя Николая II и старая антихристианская клеветническая легенда о нем — это две вещи несовместимые.

Невольная тенденциозность в подходе к истории нашего государства или намерен­ная ее фальсификация с определенной целью — в любом случае, думается, можно поставить вопрос перед ректором Санкт-Пе­тербургского университета: не больше ли будет пользы для студентов, если кафедру русской истории здесь будет возглавлять преподаватель, который станет открывать им истинное значение отечественной исто­рии в ее действительных, а не мнимых тра­гедиях и высотах?

Мы надеемся и журнал «Армия» видеть не антиправославным, антирусским издани­ем, а истинно патриотическим журналом, воспитывающим наших офи­церов в духе любви к своему Отечеству, в духе почитания его святынь, подвига тех его сынов, кто служение Богу и Отечеству считал своим высшим долгом, кто жизнь свою отдал за духовную и политическую свободу нашего народа.

 

Чем же можно объяснить появление в та­ком серьезном издании, под обязывающей рубрикой «Наследие», антирусской, анти­православной публикации?

Известно, что кое-кому сегодня хочется видеть наше воинство не русской националь­ной армией, стоящей на страже интересов своего народа, а армией наемников, выполняющей чужие приказы. Не потому ли журнал «Армия» отда­ет свои страницы тем, кто стремится хулить святыни русского народа? А на со­седних страницах в этом же номере в благосклонных тонах пишет об аме­риканских генералах, да­вая завораживающие схе­мы повышения их четырехзначных должностных окладов и пенсий. В тоне старых розовых советс­ких очерков о передовиках производства пишется на сей раз — об армии США:

«Довольно совершен­ная  и разветвленная кад­ровая система… допускает служебное продвижение «на самый верх» лишь тех офицеров, которые полностью соответствуют предъ­являемым требованиям к высшему командному составу… В 1988 году толь­ко один из новоиспечен­ных генералов не имел боевого опыта. Да и то то­лько потому, что женщи­на… Все остальные гене­ралы прошли школу вьет­намской войны… Один из офицеров… командовал батальоном «рейнджеров» в период американского вторжения на Гренаду осенью 1983 года…Статистика… иллюстрирует вдумчивый, серьезный подход, с которым руково­дство вооруженных сил США реализует подбор и расстановку своей «пер­вой тысячи» — генерали­тета… Сбои бывают редко. Число американских гене­ралов и адмиралов, явно не справившихся со своими обязанностями или совершивших серьезные дисциплинарные проступки, бли­зко к нулю…»

Есть у этого «романа» и свой «герой» — генерал Пауэлл.

«Пауэлл, — пишет жур­нал, — принимал непосредственное участие в подготовке таких крупных акций рейгановской администрации, как агрессия про­тив Гренады в 1983 году, бомбардировка Ливии в 1986 году, а также операций «Щит пустыни» и «Буря в пустыне» в 1990-1991 годах… — рисует свой «объективный пор­трет» журнал. — Став первым заместите­лем помощника президента по националь­ной безопасности, Пауэлл ратовал за «веду­щую роль» США в Персидском заливе… Со­трудники Белого дома дают Пауэллу высо­кую оценку…»

Не в этом ли смешении того, что есть доблесть и преступление, что есть интересы Отечества и совершенно про­тивоположные им интересы, пусть и хорошо оплачиваемые, — короче, в том, чтобы сбить истинные ориентиры у нашего офице­рства, — видится кому-то задача военного журнала? При этом для Верховного Главнокоманду­ющего Русской Армией в Великой войне (как называлась в свое время Первая мiровая) не найдется даже таких слов, которых не пожалел бывший военно-морской ми­нистр Англии У.Черчилль. О переменах в военном положении России после приня­тия Государем на себя Верховного коман­дования он писал:

«Мало эпизодов Великой войны более поразительных, нежели воскрешение, пе­ревооружение и возобновленное гигантс­кое усилие России в 1916 году. К лету 1916 г. Россия, которая 18 месяцев перед  тем была почти безоружной, которая в течение 1915 года пережила непрерывный ряд страшных поражений, действительно суме­ла собственными усилиями и путем испо­льзования средств союзников, выставить в поле — организовать, вооружить, снаб­дить — 60 армейских корпусов, вместо тех 35, с которыми она начала войну…

Согласно поверхностной моде нашего времени, царский строй принято тракто­вать как слепую, прогнившую, ни на что не способную тиранию. Но разбор тридцати месяцев войны с Германией и Австрией должен бы исправить эти легковесные представления. Силу Российской империи мы можем измерить по ударам, которые она вытерпела, по бедствиям, которые она пережила, по неисчерпаемым силам, кото­рые она развила, и по восстановлению сил, на которое она оказалась способна…»

И далее, о Царе-мученике Николае:

«Самоотверженный порыв русских армий, спасший Париж в 1914 году; преодоление мучительного бесснарядного отступления; медленное восстановление сил; брусиловские победы; вступление России в кампанию 1917 года непобедимой, более сильной, чем когда-либо; разве во всем этом не было его доли?.. Тот строй, который в нем воплощался, которым он руководил, которому своими личными свойствами он придавал жизненную искру — к этому моменту выиграл войну для России.

Вот его сейчас сразят. Вмешивается темная рука, сначала облеченная безумием, Царь сходит со сцены. Его и всех его любящих предают на смерть. Его усилия преуменьшают; его действия осуж­дают; его память порочат… Остановитесь и скажите: кто же другой оказался пригод­ным? В людях талантливых и смелых, лю­дях честолюбивых и гордых духом, отваж­ных и властных — недостатка не было. Но никто не сумел ответить на те несколько простых вопросов, от которых зависела жизнь и слава России. Держа победу уже в руках, она пала на землю заживо».

«Девять лет понадобилось Петру Вели­кому, чтобы нарвских побежденных обра­тить в полтавских победителей, — писал генерал И.А.Лохвицкий. — Последний Вер­ховный Главнокомандующий Императорс­кой Армии — Император Николай II сделал ту же великую работу за полтора года. Но работа его была оценена и врагами, и меж­ду Государем и его Армией и победой ста­ла революция».

Сегодня антиправославные силы явно обезпокоены предстоящей канонизацией Русской Православной Церковью Царя-му­ченика Николая Александровича и его Се­мьи. Их, мягко говоря, заинтересованное от­ношение к движению в этом направлении — точное подтверждение особого духовно­го значения этого деяния, своевременности и важности прославления святых царствен­ных мучеников для нынешнего духовного освобождения нашего народа. При этом их чрезвычайно безпокоит мысль о том, что воинство русское возьмет, наконец, на вооружение проверен­ные веками, оплаченные кровью наших до­блестных предков идеалы Православия, Самодержавия, Народности. Ибо с эти­ми ориентирами нас уже не сбить с толку. С ними наше воинство будет непобедимым.

 

  1993 г.

Россию снова спасет молитва

5 февраля, 2017

Основной закон русской истории

 

Важнейшие духовные исторические события происходят ныне на нашей земле. Нам явно дается благодать духовная – и одновременно даются материальные скорби. Господь как бы с двух сторон подводит нас к единому на потребу (Лк. 10, 42) – к обращению нас на путь спасения души, верит в наше примирение с Ним.

А мы?

Понимаем ли мы этот ясный духовный язык событий, которым говорит с нами Сам Создатель мiра?

Отвечаем ли Ему на его заботу и любовь встречным движением? Или упрямо ходим за молоком и мясом в постные дни, боремся за какие-то «свободы», не понимая, что всё в руках Божиих и, согласно духовному закону, скорби отступают от нас тогда, когда мы начинаем видеть причину их прежде в себе, то есть когда душа наша получает от них пользу, очищается покаянием?

Молитва не накормит?

Нет, одна молитва не накормит. Накормит труд, освященный молитвой, Благословением Божиим. Русские люди веками всё делали с молитвой: и сеяли, и скот растили, и учились, и от врагов оборонялись, и детей рожали, — и кормили не только себя, но и Европу, хранили и укрепляли свою державу.

Можно услышать: «А что же вот на Западе – и вовсе не постятся, а у них всего вдоволь?»

Но у каждого народа своя духовная историческая судьба, данная ему Богом.

Кому много дано, с того много и спросится. А нам дано самое большое, что Бог мог дать: истинная вера, Святое Православие.

Три величайших наших гения: Пушкин, Гоголь, Достоевский – прошли путь от исканий молодости к ясному обращению ко Православию в зрелые годы.

А.С.Пушкин писал: «В России влияние духовенства столь же было благотворно, сколь пагубно в землях римско-католических».

Вот сколь велика историческая разница!

«Кто любит русский народ – не может не любит Церкви, – писал в начале ХХ-го века В. В. Розанов. – Потому что народ и его Церковь – одно. И только у русских это одно».

У нашей истории есть один важнейший закон. Он настолько непреложен, настолько ясно видно его действие во всех событиях Отечества нашего, что его можно назвать основным законом русской истории.

Заключается он в том, что мы всегда были сильны и едины, когда хранили веру православную, когда призывали имя Божие, имя Пресвятой Богородицы. И когда ослабевала в нас вера, начинались смуты, беды, приходил враг.

В день Рождества Пресвятой Богородицы 1380 года воинство наше одержало победу на Куликовом поле, вымоленную нашими подвижниками благочестия во главе с преподобным Сергием Радонежским и святым благоверным князем Димитрием Донским.

К Рождеству Христову 1812 года закончилось освобождение Родины от французских оккупантов.

К Рождеству Христову 1941/42 года завершилось контрнаступление наших войск под Москвой – была одержана первая победа над «непобедимой» Германией.

Сегодня, как и во все века, Господь и Матерь Божия всё взирают на нас. «Благодать и помощь Божия к верным, всем сердцем ищущим Господа, ныне та же, какая была и прежде: ибо, по слову Божию, Иисус Христос вчера и днесь, тойже и во веки (Евр. 13, 8)», — говорил преподобный Серафим Саровский.

И не удивительно, что на Церковь Православную, на нашу страну, на воинство непрестанно нападают силы ада – они всячески стремятся не пустить наш народ к Богу, к Церкви, к вере, ибо знают – увы, иногда лучше нас, – что тогда мы выдюжим, окрепнем и спасемся.

 И для них безразлично, в какие болотные топи нас увлекать: в коммунистические ли, демократические, – для них важно одно – что бы Россия не была Православной, Самодержавным, шла своим вековым путем.

Еще А.С.Пушкин писал о демократии, которую те, кто к ней пригляделся пристальнее, увидели «в ее отвратительном цинизме, в ее жестких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве».

«Нас увлекает просвещенная Европа,.. – предостерегал великий русский святой XIX века Феофан Затворник, пророчески прозревая события века грядущего. – Да, там впервые восстановлены изгнанные было из мiра мерзости языческие; оттуда уже перешли они и переходят к нам. Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся, как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: зачем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы уже у них переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начал уже забываться тот урок. Если опомнимся, конечно, ничего не будет; а если не опомнимся, кто весть, может быть, опять пошлет на нас Господь таких же учителей наших, чтоб привели нас в чувство и поставили на путь исправления. Таков закон правды Божией: тем врачевать от греха, чем кто увлекается к нему. Это не пустые слова, но дело, утверждаемое голосом Церкви. Ведайте, православные, что Бог поругаем не бывает…»

Видя, что народ наш, милостию Божией, тянется ко Христу, но еще не тверд в православной вере, к нам сегодня явились многочисленные инославные исповедники, называющие себя христианами.

Аще кто речет вам: се зде Христос, или онде, не имите веры (Мк. 13, 21).

«Христос Господь, Спаситель наш, устроив на земле Святую Церковь, благоволит пребывать в ней, как глава ее, оживитель и правитель, – писал в толковании на эти слова святитель Феофан Затворник. – Здесь Христос, в Православной нашей Церкви, и в другой какой-либо нет Его. И не ищи, не найдешь. Почему, если кто из неправославного сборища придет к тебе и станет внушать: у нас Христос, не ими веры. Если услышишь от кого: у нас апостольская община и у нас Христос, – не ими веры. Апостолами основанная Церковь пребывает на земле; это есть Православная Церковь. И зде Христос. А та, вчера устроенная община, не может быть апостольскою, – и в ней нет Христа. Если кого услышишь говорящим: во мне говорит Христос, – а между тем он Церкви чуждается, пастырей ее знать не хочет и Таинствами не освещается, – не верь ему: в нем не Христос, а другой дух, присвояющий себе имя Христа, чтоб отвлекать от Христа Господа и от святой Церкви Его. И никому не верь, кто будет внушать тебе малое что, чуждое Церкви. Всех таких признавай орудиями духов лестчих и лживыми проповедниками лжи».

Наши нынешние пастыри учат нас, что наша задача сегодня – сохранить то, что было завещано нам предками (умножить, улучшить – это не наша мера).

Сохраним веру – сохраним всё: Россию, себя, детей, откроем им будущее.

 

                                                                          1994 г.

Он горел!

5 февраля, 2017

Воспоминания о священнике Алексии Грачёве

В советские годы, в середине 80-х годов, когда и в самой смелой фантазии представить себе было невозможно, что вскоре один за другим будут открываться старые, тем более строиться новые храмы, в селе Алексино – час сорок пять минут на электричке с Белорусского вокзала до Партизанской, потом два с половиной километра полем до храма Покрова Божией Матери, – собирались верующие москвичи, в основном молодые, на службу, сами пели, читали. Здесь шла уставная служба – даже кафизмы читались полностью, как в монастыре. Отец Василий смотрел через окно в подзорную трубу в поле: кто показался там, вдалеке, направляясь к храму с электрички. Приносили в рюкзачках еду, после всенощной оставались ночевать в домике при храме, спали в два этажа. Днем готовили очень вкусный обед, собирались за длинным столом и, главное, отводили душу в общей православной беседе с батюшкой – ныне покойным протоиереем Василием Владышевским (Царство ему Небесное!) Одесную настоятеля за этим удивительным столом неизменно сидел регент здешнего хора Александр Торик, ныне протоиерей.

В Алексинский храм с приделами святителей Николая и Алексия приезжал и молодой московский врач-микропедиатр – специалист по первым дням жизни младенца – Алексей Грачёв, который работал в московском родильном доме. Приезжали многие другие молодые люди, едва ли не все они ныне – священники.

Как это и допускается по правилам нашей Церкви, Алексей в роддоме сам крестил детей, когда ребенок мог умереть, не дождавшись священника: чтобы не терять времени, не думать, всех мальчиков – Иванами, всех девочек – Мариями.

– У меня, – говорил он, – есть много крестников – детей, которых я крестил в разные годы моей практики. Некоторых детей – буквально в последнюю секунду, перед самым последним вздохом. У меня была для этого с собой святая вода. Я почти всем мамам потом сказал, что их ребенок крещен, с таким-то именем, они имеют возможность церковно молиться за них, поминать их в храме. Конечно, для матери это утешение. А некоторые даже не знают, что он у них крещеный. Главное – Господь знает. Это милость Божья – что Господь сподобил их окрестить. Я чувствую, что это мне помогает в моей жизни. По молитвам этих детей Господь меня хранит. В этом тоже некий перст Божий. Может быть, благодаря их молитвам Господь и призвал меня в сан священства…

Алексей рукоположился одним из первых алексинских молодых людей, в Благовещение, которое в 1990 году совпало с Лазаревой субботой, стал служить в храме Рождества Богородицы в Крылатском, где перед этим отец Василий отслужил на паперти полуразрушенного храма первый молебен.

В конце этого же года в одном православном братстве мне предложили редактировать журнал «Русская семья». Я стал готовить номера и решил, что из номера в номер в нем будут идти беседы врача-священника Алексия Грачёва «Когда болеют дети». Сказал ему о журнале, об этой идее, а он:

 – Поезжай в Лавру, к отцу Кириллу за благословением.

Научил меня, как, когда, куда войти, и я поехал.

Страшно было, конечно. Во время всенощного бдения под зимний праздник святителя Николая вхожу в крошечный алтарь Серафимовского придела в трапезном храме, где исповедует отец Кирилл, стою ни жив ни мертв и думаю: «Я – в Лавре, в алтаре… Выше – только небо!»

Отец Кирилл благословил меня – и отец Алексий, как все мы в таком случае, сказал:

– Ну, всё.

Мы с ним встретились 2-го июля 1991-го года для первой беседы – когда его семья была на даче, появился свободный день. И вот из «расшифровки» этой первой диктофонной записи я стал составлять первые беседы врача-священника.

Журнал тогда не получился – вскоре после этой нашей встречи всё и распалось. Но остались от того благословения, от того собирания журнала две книги: «Когда болеют дети» и «Непридуманные рассказы» Лидии Сергеевны Запариной – рукопись ее мне передали в то же время (прежде эти прекрасные рассказы ходили только в православном самиздате). В тот год стала выходить замечательная газета «Русский Вестник» (в самую точку! – радовались мы). Теперь еще выходит журнал «Русский дом» – во многом тоже с той же идеей, что и «Русская семья». Так что, может быть, и в это вложилось благословение Божие, данное тогда, в праздник святителя Николая, в Троице-Сергиевой Лавре отцом Кириллом.

Сделав, смонтировав по «расшифровке» очередную беседу, которую из нас прямо-таки вытягивала тогдашняя сотрудница «Русского Вестника» Татьяна Геннадьевна Кислицына (спаси ее Господи!), нужно было еще найти время отцу Алексею, чтобы нам сесть за окончательное редактирование ее – у отца Алексея, мягко говоря, времени никогда не было, мы работали и после его вечерней службы, иногда он подвозил меня на последний вагон метро, как-то и вагон метро отправлялся в парк, я шел пешком оставшуюся часть пути среди ночи – в общем, была очень такая студенческая, живая работа над этими беседами (у него был вообще такой, очень живой, очень радостный всегда, студенческий тонус, они и жили одно время с семьей у метро «Студенческая»). Мы работали тут как два редактора – вместе искали слова, он тоже правил текст, дописывал. Однажды одну беседу (кажется, пятую) взялся переписывать заново. Потом, после работы, чтобы немного отдохнуть, он сел за руль, и мы поехали на Москву-реку купаться (каждый раз, проезжая мимо этого места в Успенском, вспоминаю тот наш чу?дный бросок из города в воду, на траву, в яркое лето).

А потом, Великим постом 1992 года, 4 апреля, была самая первая служба в Рождествено, близ разрастающегося Митино, в холодном храме Рождества Христова, куда отца Алексея назначили настоятелем. В алтарь принесли кованый семисвечник без лампад, вставили семь свечей. Отец Роман (Тамберг) говорил первую проповедь после Литургии…

Дома у отца Алексея то и дело звонил телефон. Подняв трубку, если было что-то серьезное, он тут же впивался в эту ситуацию и говорил свое отрывистое: «Так… так…» – думая только о том, что? нужно делать и как (делать – не делать, ­– об этом речи не было).  Постоянно давал советы родителям.

Как-то по дороге в Алексино к отцу Василию я держал у его рта диктофон, а он вел машину и наговаривал беседу на очередную тему.

А когда меня рукоположили и я уехал в свой приход в Жуковский,  на противоположную от Москвы сторону, – то и вовсе мы перестали видеться.

И все-таки решили продолжать работу.

Когда Андрей Валерьевич Сушков, работавший тогда в «Русском Вестнике», предложил издать опубликованные в газете пять бесед в виде брошюры, мы очень удивились: да ведь это же только самое начало книги! Думали даже: издавать, не издавать?.. Идея была у отца Алексея – сделать «православного Спока». Он хотел дать все темы по порядку: беременность, роды, кормление… Мыслей, тем для бесед было много. Например, о том, как воспитывать и растить так называемых тяжелых детей, против родов в воде. Была и тема: «Смерть в семье». Она осталась в «расшифровке» тоже не «смонтированной» – мы говорили на самой первой нашей встрече об этом, думалось: это еще не скоро, где-то в конце книги будет. Но получилось иначе…

Я считал, что не нужно ждать многих бесед, тем более окончания всей книги для нового ее издания – книга и так переиздается постоянно, так что будем добавлять новые беседы по мере их готовности. И тогда мы подготовили одну беседу на тему: «Ребенок и пост». (Как мы с ним смеялись, рабочее название ее было: «Не умрут ли дети от поста?» – чтобы успокоить взрослых, особенно бабушек).

 И, наконец, наша самая последняя встреча для работы над этой, шестой беседой осенью 1997 года.

Мы говорили с ним тогда о многом: о нашем сегодняшнем дне, о прошлом. О том человеке, о ком всё больше стали тогда говорить между собой русские священники, да и не только священники. О ком нам рассказывал еще отец Василий – то, чего мы нигде никогда не читали и не слышали. Отец Алексей сказал:

– Да, Сталин был гигант…

И вот он провожает меня на «Тушинскую» на машине из своего храма Рождества Христова в Рождествено, я держу диктофон – последние его добавления, вошедшие в эту, шестую беседу, которая вышла в издании книги уже после 4-го мая 1998 года.

Когда его не стало здесь, думал: как мне теперь доводить до конца всё одному? Ведь он всегда вносил в текст на последнем этапе что-то еще. Однажды спросил у отца Николая Гурьянова – и он благословил меня заканчивать книгу одному. Уже и отца Николая здесь нет, а я, грешный, так до сих пор этого и не сделал. Каюсь перед всеми вами, перед отцом Алексеем, что до сих пор не довел до издания всё то, что еще хранится, что осталось от наших бесед, Бог даст, смогу сделать это (прошу ваших молитв об этом).

Ведь книга нужна! Всё время вспоминаю на крестинах, на проповедях слова отца Алексея о посте для детей, например, – дай Бог это записать, издать.

Столько дел – такое удивительное время даровал нам Господь! – кажется, на три, на пять жизней… А жизнь такая короткая.

Когда он показывал мне свой храм в Рождествено, отопление с подводной лодки, которое он в нем установил, когда мы лазили с ним на колокольню, с которой открывалось всё его приходское хозяйство, я думал: «Горит! Он горит!..» Как свеча.

Мы должны были с ним созвониться в понедельник 4 мая – условиться о встрече на следующий день, чтобы он последний раз посмотрел новое издание книги, шестую беседу, и отдать книгу в печать. Я сидел вечером за машинкой в храме в Жуковском, в маленькой келье-бойлерной за алтарем, заканчивал самые последние строки этого, нового издания. И вдруг мне звонят…

– Как же так?! Мы же должны были завтра встретиться…

Позвонил матушке Ирине – а она еще ничего не знает! Как сказать?! Говорю – мол, что-то случилось… И она – как еще из той, прошлой жизни, до черты:

– Да, вот и мобильный его не отвечает…

Вышел в пустой храм, разжег кадило, стал служить литию, еще не до конца веря в то, что произношу…

Когда было отпевание 7 мая, я передал полностью готовую, самую точную, самую полную рукопись книги «Когда болеют дети» наместнику Данилова монастыря архимандриту Алексию, возглавлявшему отпевание (отец Алексей хотел, чтобы книга вышла именно там), и она вышла до сорокового дня.

Когда в 1987 году я написал первую публицистическую православную статью – когда стало чуть-чуть развидняться после цензурной ночи, запрещающей всякое слово от имени веры (статью эту и тогда не напечатали), – отец Алексей подарил мне замечательный японский автоматический карандаш с тонким стержнем (таких у нас тогда еще почти не было). Я очень полюбил этот карандаш, очень берег – когда забыл его у друзей в Бельгии, просил мне его прислать, и через Эстонию он ко мне вернулся.

– Ты к этому карандашу относишься, будто это что-то!.. – сказал он.

Но ведь и правда: прошло семнадцать лет, а я им и сейчас пишу эти строки. Ни один подобный предмет до этого времени не сохранился, а это – как его благословение тогда, в самом начале, писать для Церкви. Дай Бог, им и закончить то, что мы тогда с такой радостью делали для того, чтобы люди через любовь к детям приходили и к любви к Богу, к вере.

Однажды отец Алексей рассказал:

– На последней встрече ко мне подошла одна раба Божия и сказала, что благодаря нашей книге она оставила ребенка, не стала делать аборт.

– Да, – говорю, – может, этот младенец, этот человек потом замолвит словечко за нас, грешных.

 А он, улыбаясь:

– Да, может, он будет тем Лазарем, который, омочив перст в воде, коснется нашего языка и остудит его.

А я еще подивился: как  легко он говорит об этом, смеясь, – о наших будущих адских муках…

Дай Бог, не зря была эта легкость!.. Дай Бог, он миновал их, минует навеки! Дай Бог, чтобы ему там было весело и легко: как радостно, как легко, как весело было его поющей душе с Богом, с детьми – здесь.

 

                                                     2004 г.  

Заповеди Святейшего

5 февраля, 2017

Памяти  Патриарха Алексия II

5 декабря 2008 года отошёл ко Господу Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

Это были народные похороны.

Наша история не помнит таких похорон со смерти И.В.Сталина.

Народ прощался с ним – всё шел и шел к восстановленному по его благословению, его заботой Храму Христа Спасителя…

Народ многого может не знать, но душу его не обманешь. Народ, как дитя, чувствует, когда его любят. И на любовь, на заботу отвечает своей любовью, своей благодарностью.

Народ показал этим прощанием, что он хочет правды. Что он ценит самоотверженность и порядочность, ценит веру и патриотизм.

Народ показал, что он  хочет отца. Настоящего. Любящего. Любимого.

Когда на Поместном Соборе нашей Церкви в 1917 году решался вопрос о восстановлении патриаршества, один из крестьян сказал просто:

– У нас нет больше царя, нет отца, которого мы бы любили, Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим Патриарха.

У нас тоже нет царя. Но у нас был Патриарх. И народ любил его, как отца.

Эта общая вера, общая молитва – Патриарха за народ и народа за Патриарха – сроднили нас с ним. И потому эта утрата коснулась сердца. Мы ощутили это родство, это сыновство.

Проявилось, казалось бы, очевидное: общая литургическая молитва, общая Чаша соединяет людей связью самой прочной, не умирающей.

В дни прощания с Патриархом вспоминалось именно служение святителя Тихона. Перед мощами Патриарха Московского и Всероссийского Тихона в Донском монастыре в день его интронизации Святейший Патриарх Алексий II совершил своё последнее богослужение. Тогда тоже было смутное время, и тоже – вера, молитва, спокойствие, доброта, великое внутреннее равновесие, самоотверженная забота о пользе Церкви, дух любви и смирения. То есть всё противоположное духу революционному.

Это и раздражало его критиков: почему, мол, он молчит, почему бездействует, почему не противостоит власти?

А он-то как раз не бездействовал. Он был великий труженик. Он просто трудился иначе.

Триста Литургий в год!

Когда раздавался этот ропот, старец Троице-Сергиевой лавры иеросхимонах Моисей (Боголюбов; +09.12.1992 г.), с досадой говорил:

– Ну что же они против Патриарха? Ведь нам же нужно царя выбирать!

А кто будет помазывать на царство? Конечно, Патриарх.

И чтобы нам была дана эта милость, нам нужен дух смирения, сыновнего послушания.

Мы проходили с ним экзамен на готовность к монархии.

Он был великим строителем. Он любил повторять слова из Библии: Время разбрасывать камни, и время собирать камни (Еккл. 3, 5),  добавляя, что ныне – время собирания камней.

Это – его заповедь: консерватизм больше строит, чем любая революционность.

Революционный дух всегда связан с неверием и маловерием.

Вера, твердая вера в Бога рождает великий консерватизм.

Первая часть жизни будущего Патриарха прошла в Таллине. Старый Таллин – это был очень тихий город даже и в советское время. Вековая тишина его узеньких улочек с крошечными, почти не существующими тротуарами, древними домиками с островерхими крышами, словно из сказок Андерсена… Но каким же тихим он должен был быть «в эстонское время», как говорили местные жители, – в юные годы будущего первоиерарха Русской Церкви! Он набирался там тишины – на будущие бурные годы своего служения. Она в нём навсегда осталась.

Он шёл на компромиссы не ради выгоды, а ради мира, ради пользы Церкви, страны. Так, как сказал Патриарх Тихон: «Пусть моё имя погибнет в истории, лишь бы Церкви была польза».

И он был, как святитель Тихон, твёрд там, где нельзя было идти на компромисс – как это было в вопросе о «екатеринбургских останках».

Более тяжелых крестов, чем крест Патриарха Русской Церкви и крест русского царя, на земле, наверно, нет.

Но каких милостей Божиих он сподобился за эти 18 лет!

Чудеса происходили непрерывно.

10 июня 1990 года состоялась его интронизация.

14 июня – прославление святого праведного Иоанна Кронштадтского.

Это сейчас для нас привычны иконы кронштадтского пастыря в храмах, его церковное почитание. А в советское время его имя было запрещено – как и имена многих других «реакционеров», включая святителя Тихона.

Вскоре, 27 июля 1990 года, по ходатайству Патриарха Алексия II была возвращена в Коломенское Державная икона Пресвятой Богородицы.

Святейший почитал эту икону, служил в день её явления, как и во многие другие праздники икон Божией Матери: Всех скорбящих Радость, Споручница грешных, Нечаянная Радость… Чувствовалось, что он очень опирается на помощь Заступницы Усердной.

В конце того же, первого года его патриаршества, великая радость была дарована с небес нашей Церкви, её новому предстоятелю – неожиданное обретение святых мощей преподобного Серафима Саровского.

Может быть, одним из самых счастливых дней в жизни Патриарха был день 1 августа 1991 года, когда в Дивеево, на паперти Троицкого собора, в который накануне вечером была торжественно внесена рака со святыми  мощами преподобного Серафима, Святейший с архиереями и духовенством под ярким солнцем и ослепительно голубым небом служил Божественную литургию. А потом, после крестного хода вокруг собора с мощами преподобного, с пением стихир Пасхи, возгласил:

– Христос воскресе!

Перед этим в Арзамасе, где стояли мощи святого для всенародного поклонения (так это было внове – весь народ шёл в храм!), на пресс-конференции Патриарх сказал о преподобном Серафиме:

– Он был носителем особой любви к людям. И эту любовь он черпал в радости Воскресения Христова. Воскресение Христово – основа нашей веры. Преподобный Серафим был носителем этой пасхальной радости в течение всей своей жизни… Я убеждён, что второе обретение мощей преподобного Серафима Саровского как никогда важно именно сегодня, когда у нас нетерпимость, противостояние, озлобленность…

Любимыми словами Святейшего, которые он чаще всего тогда повторял, были слова саровского старца: Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи.

На той пресс-конференции он назвал важнейшей задачей –избавление нашего народа от разрушительного зуда.

– Надо возрождать русскую деревню, – сказал Патриарх. – И одна из форм возрождения её – возрождение монастырей, где был высокий уровень сельского хозяйствования.

То были особые дни… Мы помнили пророчество преподобного Серафима о том, что он своими мощами придёт в Дивеево, воскреснет – а там и конец всему.

Святейший сказал тогда, что мы должны трудиться, делать всё для России, даже если бы оставались последние часы до самого конца.

Он всегда стремился к людям, к народу. И лежать решил среди людей – в Елоховском соборе.

В те годы, когда народу жилось особенно трудно, в одной из поездок по стране простые люди его попросили:

– Ваше Святейшество, помолитесь, чтобы Господь дал нам терпения.

– Ведь могли попросить похлопотать о каких-то материальных благах, – рассказывал Святейший. – Нет – о терпении. Такому народу надо в ноги поклониться!

Вспомним ещё: 19 февраля 1992 года в Донском монастыре неожиданно были обретены святые мощи святителя Тихона, Патриарха Всероссийского.

24 мая 1992 года, в день святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, делегация нашей Церкви, объехав многие славянские земли, доставила из Иерусалима в Москву, в Кремль, Благодатный огонь. На ступенях Успенского собора Святейший встретил его.

Вот запись того времени:

«Божественная литургия в Успенском соборе. Многолюдный крестный ход с Благодатным огнём, с иконами кремлёвских соборов, под звон колокольни Ивана Великого, во главе со Святейшим Патриархом (когда он поравнялся с нами, мы услышали, как он запел тропарь Успению Божией Матери: В Рождестве девство сохранила еси…) Крестный ход со множеством духовенства в сверкающих на солнце облачениях направился от Успенского собора к Спасской башне. Проходим сквозь недоступные православному народу 75 лет Спасские ворота (словно уже закончилась наша земная жизнь, какое чудо!) На Красной площади возле мавзолея – красные советские флаги, портреты Ленина, – кому-то это торжество света, эта пасхальная радость, увы, не по душе. Звонит колокольня собора Покрова Божией Матери (святого Василия Блаженного), мимо которого выходим на Варварку. По сторонам улицы – женщины в ярких народных костюмах. Весь крестный ход поет: Христос воскресе из мертвых… На Варварской площади (бывшей — Ногина, теперь – Славянской) – сверкающие на солнце трубы оркестра военных моряков, гирлянды разноцветных шаров, горящие буквы «СВЕТ МIРУ». Взлетающие ввысь ракеты фейерверка, голуби, выпущенные в яркое голубое небо… В постамент только что открытого памятника святым равноапостольным Кириллу и Мефодию работы Вячеслава Михайловича Клыкова торжественно водружен светильник с Благодатным огнём. Слова Патриарха об историческом рубеже, которым является этот день…»

В начале 1992 года, на Богоявление, несколько человек собралось в Троице-Сергиевой Лавре в келье отца Моисея. Старец сказал: «Надо армии помогать». И изрёк свою формулу: «Если армия соединится с Церковью, Россия будет непобедима». Начали тут же писать первую статью об этом «На острие меча», которая вскоре была опубликована в «Русском Вестнике», положила начало книге «Православие. Армия. Держава». С архимандритом Кириллом (Павловым), со старцами Лавры, с отцом Валерианом Кречетовым тогда думали, искали пути: что делать для этого соединения, которого так долго не было?

1 июня этого же года, в день памяти святого благоверного князя Димитрия Донского («Случайность – это псевдоним, под которым Бог действует в мiре», – говорил Паскаль), мы, трое мiрян, встретились с одним из наших генералов. Он посоветовал:

– В армии всё решается сверху. Если Патриарх встретится с министром обороны, они договорятся, примут решение – будем исполнять.

И мы поехали в Чистый переулок.

Приезжаем – к Патриарху очередь посетителей.

Видим, как из подъезда выходят различные важные особы. Прямо чуть ли не физически ощутилось то давление, которое испытывает на себе Патриарх.

Ждём и ждём. Тут же, в подвале, монахини нас заботливо накормили. Спрашиваем их:

– Как ваши имена, за кого помолиться?

Они говорят – скромно, искренне:

– Молитесь лучше за Святейшего.

Наконец пошёл народ попроще: офицер из Севастополя, монахини какого-то монастыря… Подумалось: «Теперь, наверно, насколько же легче ему стало…»

А наша очередь всё не подходит.

И вот уже к подъезду Патриарха подают его машину – сейчас он поедет в Елоховский собор служить всенощную накануне дня своего небесного покровителя.

Святейший выходит. Бросаемся к нему за благословением. Он спрашивает:

– Кто вы и откуда?

Показываем ему газету «Русский Вестник» с фотографией, на которой он запечатлён с нашим офицером. А одновременно – на одном вдохе говорим:

– Ваше Святейшество! Генерал Филатов сказал сегодня, что хорошо бы вам встретиться с министром обороны для решения вопроса о взаимодействии Церкви и Армии.

Святейший молчит.

Общаясь со старцами, мы уже знаем, что на такие вопросы мгновенно не отвечают…

Пауза длится. А ведь дверца в машину уже открыта…

И тут один из нас спрашивает у него четко:

– Ваше Святейшество! Так будем встречаться с министром обороны?

И Святейший отвечает ещё более чётко:

– Да!

Садится в машину и уезжает.

А нам больше ничего и не надо!

Мы – на Арбат, в приемную министра обороны, с этим сообщением. Что с нас взять? Мiряне, гражданские люди! Дежурные офицеры удивляются:

– Вас что, по бородам сюда пускают?

Потом – ещё раз в Чистый, ещё на Арбат… Передали из Лавры для министра икону преподобного Сергия – благословение отца Моисея.

Святейший тот разговор, конечно, запомнил. Когда общались потом с владыкой Арсением, викарием Патриарха, в его тогда крохотной комнатке-приёмной, узнали, что Святейший спрашивал у него:

– А кто это, генерал Филатов?

И вот в 1994 году состоялась встреча Патриарха с министром обороны, было подписано соглашение о начале взаимодействия.

Потом было освящение храма преподобного Ильи Муромца и великомученицы Варвары в штабе Ракетных войск стратегического назначения во Власихе под Москвой, совещание в поддержку ядерной мощи нашей армии в Даниловом монастыре, конференции в Военной академии генерального штаба, многое другое…

В том, насколько важно это единение, мы еще раз убедились, когда вручили протоиерею Николаю Гурьянову книгу «Сим победиши!» – с воином, держащим икону Божией Матери, на обложке. Батюшка взял книгу и стал, улыбаясь, ею нас благословлять – и несколько раз давал к обложке с иконой приложиться.

В 1995 году Святейший Патриарх благословил начать восстановление храма Христа Спасителя – и завершить к 2000 году.

Это было удивительно: как, всего за пять лет?! Его строили двадцать лет, двадцать лет расписывали… Но, раз Патриарх благословил – значит, с Божией помощью будет к 2000 году храм.

31 декабря 1999 года состоялось его малое освящение, перед которым Святейший сказал:

– Сегодня утром мне позвонил Борис Николаевич Ельцин, пригласил приехать к нему и в моем присутствии передал исполнение обязанностей президента Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину.

Патриарх был самым авторитетным человеком в стране. Именно он, как никто, оказывал положительное влияние на власть. Его добрым отношением дорожили, боялись потерять его расположение больше самой острой критики.

Он считал, что больше добра можно сделать не обличением, а терпеливым созиданием, не раздором, а примирением.

Он оказался прав.

Его великие труды дали свои плоды.

Народ стал лучше, народ стал ближе к Богу.

Один Господь знает, скольких наших соотечественников его улыбка привела к храму.

В то время, когда многие люди почти ничего не знали о церковной жизни, по этой улыбке, по его глазам они узнавали о том, что у них есть Мать – Церковь.

Сегодня мы оглядываемся на годы его патриаршества, на ту совершенно неповторимую эпоху в жизни Церкви и страны. С завершением земного пути Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II она встает перед нами во всё большем величии. И мы вновь убеждаемся, как Господь милостив к нам. Как Он точно выбирает именно того, кто нужнее всего Церкви, народу именно в это время.

Во дни прощания со своим Великим господином и отцом Россия стала старше, стала умнее, стала чище. Россия слезами умылась.

Царский путь Руси Державной

5 февраля, 2017

Вспомним: если бы нам лет тридцать назад кто-нибудь сказал, что в Москве будет выходить центральная православная русская газета, мы бы не поверили. А если бы поверили, то только как в чудо.

И так оно и есть. Двадцатилетнее существование «Руси Державной» — это, конечно, чудо Божие, чудо Божией Матери.

Теперь, слава Богу, выходит множество центральных и местных, православных и патриотических газет и журналов, и часто на высоком профессиональном уровне. Но «Русь Державная» выбрала с самого начала и прошла эти годы особым путем, очень важным, думается, для всех нас — для Православия, для Церкви, для России, для всех этих сложнейших лет, для нашего будущего.

У нас есть ныне патриотические издания, но в них, увы, иногда нет Православия или оно там в лучшем случае «в гостях». Там встречаются и коммунистические, и ярко выраженные безбожные, антицерковные статьи. У нас есть даже неоязычество — и тоже как якобы нечто сверхрусское. Якобы его последователи — более русские, чем Ломоносов и Суворов, Пушкин и Достоевский, Королев и Гагарин. Да и вообще чем все наши предки, которые жили на нашей земле больше тысячи лет и были верующими православными людьми. Более того, наши крещеные русские воины — их миллионы! — жизнь свою положили за наше православное Отечество — начиная со святого благоверного князя Александра Невского, в схиме Алексия, до святого воина Евгения Родионова.

У нас есть сегодня и множество православных изданий — но их, к сожалению, никак не отнесешь к патриотическим. Они бы, пожалуй, даже обиделись, назови их таким словом. Можно насквозь прочитать эти газеты или толстые, прекрасно отпечатанные журналы и ни разу не встретить слова «русский». Патриотическое — это, мол, что-то не очень православное, не очень церковное, интеллигентное, что-то недуховно-политическое, «маргинальное», уж слишком узко смотрящее на мiр… На Западе ведь нет русского патриотизма, скорее наоборот, зачем же и нам отставать?

Но на Западе и Православия нет.

Есть у нас серьезные государственные, военные издания, но в них, увы, Православие даже и в гостях не бывает — оно тут как бы не при чем. Это якобы не какой-либо государственный и не военный вопрос, а религиозный.

И вот, слава Богу, есть газета, где неизменно соединены Православие и русский патриотизм – «Русь Державная».

Она прошла, и идет, и, Бог даст, будет идти этим, срединным, царским, соединяющим, глубоко историчным – и именно православным, и именно русским путем.

И это очень важно.

В этом пути, в этом соединении — жизнь, сила, правда, прошлое и будущее нашей Церкви, нашего Отечества, нашего народа.

Наше великое Отечество — его и духовная, и государственная сила, его независимость, его державность – началось этим соединением. Тогда, когда тогдашний глава государства, святой благоверный князь Димитрий Донской, отправляясь на Куликовскую битву, принесшую нашей Родине освобождение, поехал за благословением к игумену Земли Русской преподобному Сергию.

Преподобный старец молился за воинов, сражавшихся на поле битвы. Воины, помолясь, отстаивали наше православное Отечество. Православие и патриотизм — это завет преподобного Сергия. Зримый тому символ — его благословение двух монахов, святых Пересвета и Осляби, на ратный подвиг.

Наша Церковь – Сергиевская. Патриотическая.

И страна наша – Сергиевская. Православная.

Пресвятая Богородица в день Своего Рождества даровала нам эту великую Победу. Она, Матерь Божия Державная, благословила это соединение. Россия как страна православная — и Церковь наша как Церковь державная — это благословение Пречистой. Это наша реальная церковная, духовная и государственная, общенародная история. И отступление от этого завета — это и отступление от истинного патриотизма, и от чистоты Православия.

Данная нам Богом заповедь о любви к ближнему — это и заповедь о патриотизме, о любви к своему народу. И она неотделима от заповеди о любви к Богу — подобная ей, по слову Спасителя.

Также и заповедь «чти отца твоего и матерь твою». Господь заповедал почитать всех отцов и матерей, но особенно – твоих, родных. А значит – и твое Отечество. Родину-мать, которая у тебя одна.

Это — истинная вера.

Мы не более православные, чем преподобный Сергий. А он был русским патриотом.

Отступление от русского патриотизма, а тем более русофобия, есть отступление от всего духовного пути нашей Церкви – начиная с великого аввы Сергия до нынешних проповедей и речей Святейшего Патриарха Кирилла, есть обновленчество.

Русский патриотизм завещан нам всеми святыми, в земле Русской просиявшими. И святыми нашими князьями и царями. И священномучеником Патриархом Ермогеном, вера и мужество которого вдохновили Минина и Пожарского на избавление Руси от смуты. И святителем Митрофаном Воронежским, помогавшим Императору Петру строить флот, ходящий и ныне под флагом святого апостола Андрея Первозванного. И святым праведным воином Феодором Ушаковым, адмиралом Флота Российского. И святителем Московским Филаретом (Дроздовым), составлявшим молитвы о победе нашего воинства. И преподобным Серафимом Вырицким, и блаженной Матроной Московской, отмаливавшими страну в дни Великой Отечественной войны…

Наш великий чудотворец, святой праведный Иоанн Кронштадтский даже молитву Господню – основу нашего Богослужения – напрямую связал с Россией:

Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится Имя Твое в России!
Да приидет Царствие Твое в России!
Да будет воля Твоя в России!..

Слова этой молитвы эпиграфом привел в своей книге «Русская симфония» приснопамятный митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв; 1927-1995). В этом фундаментальном труде он дал православное осмысление всей русской истории, начиная с Крещения Руси, ключ к пониманию сегодняшнего и завтрашнего нашего дня, незаменимый учебник для полезного научения и воспитания нашего юношества.

Мы помним, как первую свою громогласную статью великий старец-святитель озаглавил: «Быть русским!» За ней последовали многие другие: «Державное строительство», «Остановим смуту!», «Без веры и Родины жизни нет», — одна другой важнее для нас и сегодня…

«Понятие Родины священно, – писал Владыка после кровавых осенних событий двадцать лет назад – тогда, когда начала выходить газета «Русь Державная», — ибо его даровал каждому человеку Сам Господь Вседержитель, от Которого, – по слову Священного Писания, – именуется всякое Отечество» (Еф.3:15)».

Нам даны жития святых для того, чтобы мы, изучая, как они жили, верили, что считали для себя важнейшим, в том числе и как любили нашу общую с ними Родину, тоже шли по пути спасения.

Царский путь — это и путь православно-монархический. Наша Церковь — филаретовская. Мы не более православные, чем он. А он был монархистом.

На главном тезисе интеллигенции начала прошлого века: о том, что Православие и монархия устарели, – была основана наша государственная катастрофа 1917 года.

Священномученик Философ Орнатский, настоятель Казанского собора в Санкт-Петербурге, расстрелянный в 1918 году чекистами, перед революцией «призывал свою паству не принимать разлагающих идей большевизма, — говорится в его житии. — Понимая, что Православие является основой русской народной жизни, Батюшка призывал интеллигенцию осознать это: «Нашей интеллигенции надо стать русскою», — не уставал повторять он».

За Веру, Царя и Отечество – это завет современных нам старцев: протоиерея Николая Гурьянова, иеросхимонаха Моисея (Боголюбова), архимандрита Кирилла (Павлова)… Именно у архимандрита Кирилла, тогдашнего духовника Троице-Сергиевой Лавры, брал благословение на издание «Руси Державной» ее основатель и безсменный главный редактор Андрей Николаевич Печерский – и все эти годы не раз обращался к Батюшке за советом, публикуя в газете его столь важные для нас наставления.

Как же не быть православному патриотом, как не любить тот народ, ту страну, которую возлюбила Сама Царица Небесная — и избрала Своим Уделом, Своим Домом! Которую Она столько раз избавляла от неминуемой гибели — и избавляет. Где Она прошла Своими стопочками. Где Она столько раз являлась наяву — и преподобным Сергию и Серафиму, и простым нашим воинам на фронтах. Где Она явила столько Своих чудотворных икон, в самих названиях которых – имена наших городов и рек: Владимирская, Казанская, Смоленская, Калужская, Донская…

Как не любить ту страну, тот народ, где Господь явил больше всего святых, возставил больше всего храмов, монастырей, сподобил запечатлеть свою веру в Него кровью новомучеников ХХ века!

Мы знаем, кто не любит Россию, кто не любит русский народ. Их не то что не любит, их ненавидит дьявол. Уж это он доказал не раз. Именно он жаждал всегда и жаждет ныне полного уничтожения нашего народа. Больше всего ему мешают Православная вера и державный народ, ее исповедующий, считающий ее главным своим сокровищем.

Наши маловерные или вовсе неправославные братья-патриоты, увы, не видят этой главной силы, боровшейся всегда и в настоящее время сражающейся с Россией. Диаволу Россия ненавистна не как некая страна, а как страна прежде всего православная, а русский народ – не как некий народ, а как народ, призванный Богом хранить истинную веру.

«Разделяй и властвуй» – его тактика. И в том числе – разделять Православие и русский патриотизм.

Недаром пугалом против всякого русского патриотизма — «великодержавным шовинизмом» — пугал лютый враг Православия, раскрещивавший Русь, основоположник ГУЛАГа В.И.Ленин.

Державное управление в нашей стране по-настоящему может быть только православным, с молитвой и покаянием, по Божьему благословению, по совести, людьми верующими, которые могут понимать и творить волю Божию о нашем православном Отечестве, а не быть управляемы через свои страсти противоположной, губящей всех и вся черной силой.

Наши маловерные или вовсе неправославные братья-патриоты, увы, не видят этой главной силы, боровшейся всегда и в настоящее время сражающейся с Россией. Диаволу Россия ненавистна не как некая страна, а как страна прежде всего православная, а русский народ – не как некий народ, а как народ, призванный Богом хранить истинную веру.

В эти двадцать лет Россия в очередной раз была приговорена к гибели. И она выстояла. Выстояла со Христом, предстательством Царицы Небесной. Христос — камень веры, и врата адовы безсильны.

Православная газета по-настоящему соединена с народом, потому что народ наш патриотичен. И этим она способствует очищению его мiровоззрения от остатков коммунистических заблуждений, от уродливого и ложного так называемого «социалистического патриотизма», «пролетарского интернационализма» и космополитизма, от уродливого и ложного так называемого «национал-большевизма». Она говорит ему, что настоящий русский патриотизм — это отношение к России как к православному Отечеству, потому что Русь наша больше тысячи лет православная, Православие вошло в плоть и кровь, возвысило, воспитало душу нашего народа, создало его культуру. Разве может подлинный русский патриот не уважать вековые поколения нашего народа, которые все были крещеными?

Вот почему с самого начала существования «Руси Державной» мы в ее редакции думали о том, что она, если Бог поможет, может стать центральной газетой в России. Недаром ее главный редактор пришел в нее из «Правды» — первые наши рабочие встречи и были там, на седьмом этаже, в ее стенах. Она сохранила некоторые черты тогдашней главной газеты страны: формат, 8-полосность, строгий, серьезный, буднично-торжественный русский стиль («Правда» и тогда была более русской газетой, чем, скажем, «Известия»).

И «Русь Державная» действительно стала центральной нашей газетой. Не по тиражу, не по частоте выхода, не по официальной принадлежности, это всё не главное в жизни, как известно, тем более перед Богом. По духу, по сути, по отношению к истинному благу народа, к тем задачам, которые ставит перед нашим народом Господь. Потому стала, что идет центральным, главным нашим государствообразующим православно-державным курсом, которым шла наша страна все века своей православной истории и который только и может вывести ее из смутного времени сегодня.

Она отнюдь не развлекала, не развращала народ эти годы, не занимала его внимание всем тем, о чем вполне можно и не знать — подробностями видимаго сего жития, которые иногда кажутся очень важными, но о которых мы забываем на следующий день. Она привлекала его внимание к самому нужному его душе. Она поверяла земное небесным. То есть, она давала главный ориентир, нужный людям всегда: что есть истинное добро и что есть зло.

Собственно, для страны, как это всё лучше понимает наш народ, это и был бы наилучший путь: от «Правды» – к «Руси Державной». То есть, не ломая революционно все то, что было создано, защищено нашим народом величайшим напряжением сил в мирные и военные годы, но, сохраняя государственную, экономическую, военную, научную, культурную, социальную, образовательную мощь страны, вдохнуть во всю нашу жизнь главное, чего ей не хватало – дух Православия и патриотизма, выводя страну на традиционный державный путь, давая ей силу и правду — истинную правду, правду святого Александра Невского, сказавшего: «Не в силе Бог, но в правде». И эти его слова вполне могли бы стать лозунгом этой, новой русской «Правды», заменив, по сути, еще Сталиным отброшенный лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Да, борьба за русскую правду шла у нас всегда, ни на минуту не затихая.

Если мы развернем номер газеты «Правда» от 10 мая 1945 года, который возвещал о нашей Великой Победе — мы удивимся: какой же он тихий, скромный… Даже без «шапки» наверху первой полосы. А в «Обращении тов. И.В.Сталина к народу» – ни слова коммунистического: «…Вековая борьба славянских народов за свое существование и свою независимость окончилась победой над немецкими захватчиками и немецкой тиранией…» В этом номере газеты в одной заметке слово «Бог» даже напечатано с большой буквы.

Братья наши по рождению, да часто и по купели, русские патриоты, по недоразумению до сих пор называющие себя нерусским словом «коммунисты» и считающие себя приверженцами нерусской, присланной на нашу многострадальную землю из Германии идеологии! Давайте разберемся, что за коммунизм вы исповедуете? Маркса и Энгельса, основоположников этого учения? Так ведь они отнюдь не отличались любовью к нашей Родине. Другой коммунист, который возглавлял партию большевиков в нашей стране тридцать лет, в 1934 году в работе «О статье Энгельса «О внешней политике русского царизма» прямо критиковал ее автора за его отношение к России, цитируя одно из его писем: «Если Россия начнет войну, — вперед на русских и их союзников, кто бы они ни были!»

Но, может быть, вы последователи Ленина с его лишением России ее имени и переименованием в безнациональный, даже безтерриториальный «СССР», со стремлением отсечь от русского народа его веру, его историю до 1917 года, его вековую культуру?

Или вы приверженцы коммунизма Троцкого, Свердлова, Бухарина, Кагановича, Тухачевского, Хрущева и множества их единомышленников как в РСДРП, ВКП(б), так и в КПСС? Но их никак к русским патриотам не отнесешь…

Получается, что вы — последователи Сталина, потому что именно под его руководством, его волей, в результате смертельной схватки с большевиками-русофобами, стремившимися к мiровой революции, ради которой, по Ленину, не жаль было бы, чтобы погибло 9/10 русского народа (то есть больше, чем по планам Гитлера), в нашу реальную жизнь, особенно начиная с того же 1934 года и тем более во время Великой Отечественной войны, стал действительно возвращаться и крепнуть русский патриотизм. И получалось, что коммунистическая и русская идеология как-то причудливо сосуществовали. Но ведь это не значит, что Сталин именно так думал, к этому стремился. Это был вынужденный компромисс, некое двоевластие.

О накале внутренней борьбы, существовавшей всегда в руководстве страны, свидетельствует, в частности, эпизод, происшедший 24 мая 1945 года, в день святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, просветителей славян, когда в Кремле, как известно, был устроен прием для военачальников по случаю Победы. Сталин, находившийся, пожалуй, на вершине своей власти — именно поэтому — произнес тогда свой самый патриотический тост. В официальной редакции он звучит так: «Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа, и прежде всего русского народа». Юрий Андреевич Жданов, будущий зять Сталина, в тот день не присутствовал на приеме. «Но когда я вернулся из Югославии в Москву, — вспоминал он, — услышал от отца несколько другой вариант. Первая фраза Сталина была: «Я хотел бы поднять тост за здоровье всего русского народа». И тут на весь зал прозвучала реплика: «Советского народа». Сталин немного помолчал и повторил приведенную фразу без изменений».

Нам еще очень многое предстоит прояснить в изрядно замутненной, хорошо засекреченной истории России ХХ века. И над этим тоже потрудилась «Русь Державная».

Одним из важнейших прорывов в правду нашей истории была публикация в одном из первых номеров газеты отрывка из только что вышедшей тогда книги воспоминаний о блаженной Матроне Московской Зинаиды Владимировны Ждановой, у которой восемь лет жила святая старица. Именно из той публикации мы впервые узнали о приезде к Блаженной Сталина в 1941 году.

Если бы это был единственный такой факт, а то ведь нет, они идут с разных сторон, подтверждая друг друга, от самых разных людей, в том числе очевидцев.

Только что мне рассказал один генерал, что в приемной Министерства обороны СССР на улице Кирова (Мясницкой) была комната, которую служившие в этом здании со времен войны офицеры, передавая друг другу, называли «молельной комнатой Сталина».

Так что И.В.Сталина можно считать, скорее, «коммунистом на бумаге» (по домашнему выражению маршала С.М.Буденного о себе). А по делам, по тому, что ему удалось, по главной цели его жизни, по месте в истории России — русским патриотом, создателем и возглавителем русской армии, одержавшей самую великую Победу в м1ровой истории («Он любит Россию, он всю душу свою вложил в войну», — говорила блаженная Матрона). И «не безбожником», по авторитетнейшему свидетельству Святейшего Патриарха Алексия I-го. То есть, скорее, антикоммунистом (скольких коммунистов победил!) и контрреволюционером (как многое вернул в нашу жизнь дореволюционного!) Так и считал Л.Д.Троцкий, написавший в 1936 году книгу «Преданная революция».

Такова, прежде всего, сила Божия, сила Божией Матери Державной, Которая с 1917 года царствует в России и творит чудеса русской истории.

Нас насильно оторвали от всей нашей истории, и этот отрыв продолжается, и в нем – важная причина продолжающегося ныне смутного времени: жизнь не имеет прочного корня в прошлом, не имеет и ориентиров для будущего.

Если бы мы, все русские люди, объединились сегодня в любви и ко Христу, и к России, то, наверное, совершилось бы новое русское чудо…

Двадцать лет назад, в прошедшие годы мы упустили, возможно, исторический шанс для России пойти по традиционному русскому державному пути. Так же, как был упущен для этого, может быть, еще более реальный шанс в 1945-1948-м годах…

Чего нам всем не хватило?

Прежде всего, веры.

Единства во Христе.

Эту цель хранила и продолжает держать для всех нас «Русь Державная».

Не все публикации газеты, которая стремилась предоставить трибуну многим нашим соотечественникам, имеющим разный духовный опыт, были безукоризненно церковными. Но церковно-государственная линия, опирающаяся на точку зрения наших иерархов, священников, писателей, общественных деятелей, которых выделяла редакция за их прямоту, за их искреннее отношение к России, за печалование о нашем народе, за безкорыстную любовь к правде Христовой, к русской правде, — была незыблема из номера в номер. И газете удалось стать голосом нашего православного русского народа, поддерживая всё духовно укрепляющее, объединяющее наше общество, созидающее его соборность на самой прочной, проверенной русской историей основе: Православия, Самодержавия, Народности.

Ин суд Божий и ин суд человечь. То, что нам, людям, кажется важным, у Бога может не иметь никакой цены. И наоборот – малое в глазах людей может решать судьбу народа, потому что Господь это принимает.

Дай Бог, чтобы Господь принял скромный труд в двух-трех невзрачных комнатках этой очень маленькой редакции, делающей свое очень трудное и очень счастливое дело — и даровал нашему народу то, ради чего она существует, по молитвам Пречистой.

                                                                            2013 г.

ВОСПОМИНАНИЯ. ЧАСТЬ 15. Гимназия на дому …

5 февраля, 2017

Володя был на три года младше меня, но он был живым, подвижным и более общительным.
Я не водил компании с деревенскими ребятами, потому что мы жили довольно далеко от села, да и мама боялась дурного влияния, а Володя прорвался в деревню и, к маминому ужасу, один раз даже подрался с мальчишками, что для меня было совершенно невозможно.
Как-то, весной 1921 года, он с утра исчез и явился перед самым обедом с торжествующим видом.
– Где ты пропадал целый день? – строго спросила мама.
– В школе, – гордо ответил он.
– В какой школе? Что ты там делал?
– У Антонины Ивановны, учился.
Выяснилось, что он почему-то оказался возле школы, Антонина Ивановна его увидела и шутя пригласила в школу учиться. Он сел за парту и просидел все уроки. Ему очень понравилось, и с этого дня он стал ходить в школу ежедневно, а с осени по его примеру поступил и я – в пятый класс.
Возникло затруднение с обувью: в чём ходить в школу? Мама с Матрюшей решили обуть меня в веревочные лапти – чуни.
Матрюша сплела аккуратные маленькие чуни, мама сделала онучи – портянки из домотканого льняного холста. И, наконец, меня обули. Как полагается, в чуни подостлали соломки, научили меня обёртывать ноги до колена онучами и обвивать их крест-накрест верёвочками, привязанными к чуням. Получилось красиво, и мама с Матрюшей любовались новенькой обувкой. Я стал похож, по словам мамы, на её любимого ученика Ефрема Бачурина, когда тот явился на выпускной экзамен в новеньких чунях.
Осень я проходил благополучно, не без гордости за свой крестьянский вид. Зимой ходил в валенках, которые делали тоже наши воловские мастера, конечно, тайком, предлагая из-под полы, ведь частное производство строго преследовалось. Но весной с обувкой стало хуже.
Однажды после сильной оттепели на полпути к школе, в низине, где вода замёрзла, я осторожно пошёл по стеклу льда, но он треснул, и я попал в воду. В передней школы жарко топилась печь, возле которой сушились вороха чуней и портянок, к которым присоединились и мои.
Школа была большая, добротная, как всё земское: два больших зала, соединённых аркой с занавесями. В одном зале преподавала Антонина Ивановна, в другом – мамина подруга, дочь священника Мария Леонидовна. Они как-то ухитрялись вести занятия, мало мешая друг другу.
В школе я впервые попал в общество детей. Все они были хорошие ребята, и я удивлялся, почему мама так боялась нашей дружбы с ними.
В одной половине зала сидели мальчики, в другой – девочки. Впереди меня сидел Гриша Шумский – добродушный мальчик, будущий московский профессор математики.    
Учебный год прошёл легко, и незаметно наступил выпуск.
Окончание пятиклассной школы ребята отмечали вечером на поляне возле школы. Было весело, играли в горелки. Я был горд тем, что двенадцать раз подряд поймал весёлую черноглазую Варю Степанову, не без её содействия.
С тех пор я ни с кем из ребят не встретился. Только один раз навестил Гришу. Он таинственно повёл меня на зады. За садом стоял шалаш, крытый соломой, внутри застланный сеном. В нём стоял густой аромат свежей соломы, сена, полыни и чобора, и был располагающий уют, какой бывает только в шалашах, в садах и на огородах в наших местах. В шалаше Гриша с сияющими глазами торжественно показал мне портрет Есенина. Есенин улыбался нам той своей лучезарной улыбкой, которая была только у него, которая особенно хороша была на том редком портрете. Это была обложка журнала.
Я впервые видел портрет Есенина. Он был ещё живой, молодой, но уже легендарный поэт. Я был очарован его обликом – так же, как раньше его стихами. И так неожиданно, так удивительно было это видение. Есенин улыбающийся, довольный тем, что он, как у себя дома, в любимой деревне, в шалаше у огорода, в добрых понимающих родных руках, которые были в каждой деревне необъятной России.
Много позже, зимой 1956 года, в Москве я был свидетелем другой встречи с Есениным.
Между вокзалами Ленинградским и Ярославским, сзади вестибюля метро – книжный киоск, столы с книгами и календари на витрине. У столов толпятся женщины, простые, деревенские – видно, проезжающие пассажирки. И вот слышу возглас:
– Ах, Серёженька! Вот не ждала!
Нараспев, с душой и радостью, как неожиданно встречают давно не виданного родного.
– Кто? Где? — спрашивает другая.
Я смотрю: молодая крестьянка. Слежу за её взглядом – кому она так обрадовалась? И вижу, что она смотрит на портрет Есенина на дешёвой картонке отрывного календаря. И отвечает:
– Есенин.
И так проникновенно, трогательно, из глубины сердца было сказано это «вот не ждала», как будто Сергей был её утерянным возлюбленным, которого она уже не ждала, что у меня навернулись слёзы.

Пятиклассную школу я кончил, и встал вопрос, что делать дальше. Нужно было поступать в шестой класс, то есть ехать в Ливны. Мысль о разлуке была для страстно любившей нас мамы непереносима. Переезжать из-за нас всем в Ливны маме, родившейся в Волово и создавшей своими руками в нашем доме, в нашей усадьбе такое богатое, красивое и уютное гнездо, бросить всё это навсегда – об этом тогда даже думать было невозможно.
Мне тоже не хотелось покидать родину, и ехать на чужбину казалось горем.
Помню, один раз наш фельдшер Тихон Константинович, когда я нечаянно хлопнул об пол скамейкой, с обычной своей усмешкой сказал:
– Гремишь! Вот в Ливны уедешь – там у чужих людей не постучишь!
И не знаю, у кого родилась мысль: продолжать моё учение дома при помощи папы.
Мама принесла от своей подруги Марии Степановны в мешке двенадцать томов – курс «Гимназия на дому». Мария Степановна, дочь крестьянина Бачурина по прозвищу Склизский, выписывала эти книги перед революцией. И я начал проходить шестой класс, придерживаясь программ уроков «Гимназии на дому» и учебников – знаменитой алгебры Киселёва, геометрии Давыдова и других.
В долгие зимние вечера наша семья собирается за обеденным столом. На столе стоит небольшая керосиновая лампа. Мама что-нибудь шьёт. Володя полулежит на столе, протянувшись к свету лампы, с очередной книгой. Он уже начал читать романы. Рядом с папой сижу я, и мы занимаемся математикой и физикой. Папа помогает мне разобраться с тем, чего я не понял днём, или вместе мы разбираем новый трудный материал.
Особенно трудным казалось разложение на множители. Я так напрягался, что однажды ночью, проснувшись, сразу нашел разложение одной не дававшейся мне задачи. С этой поры я стал на ночь класть на стул возле кровати бумагу и карандаш.
При этом неизбежно я учил больше, чем нужно. Ведь я не знал, о чём меня спросят в Ливнах, и учил с запасом. Программ из Ливенских школ попросить не догадались, а в «Гимназии на дому» было много устаревшего. Особенно трудной и скучной казалась мне история допушкинской литературы: Кантемир, Тредиаковский, Сумароков…
Ещё мы выписали «Коммунистический университет на дому». В нём впервые начали печатать лекции новой науки «Основы ленинизма» Г.Зиновьева – члена Политбюро и председателя Коминтерна.

Пришла Матрюша и рассказала, что к её соседке приехал из Москвы гость Афанасий Матвеевич Селищев. Соседка была очень бедная и жила в маленьком кирпичном домике на Дворне, который сохранился до сих пор, только после войны его побелили.
Мама рассказала, что Афанасий Матвеевич происходит из очень бедной крестьянской семьи, что он учился с ней в воловской школе в одном классе, а потом уехал учиться в Ливны и стал учёным.
Через день он пришёл к нам. Это был плотный, с круглым бритым лицом, очень вежливый человек. Они с мамой радостно встретились, вспоминали детство, гуляли в саду. Афанасий Матвеевич на прощание подарил тоненькую книжечку, которую написал, она называлась «Забайкальские старообрядцы. Семейские».
Скоро Афанасий Матвеевич уехал и взял с собой племянника Горку, которому деревенские ребята очень завидовали.
Афанасий Матвеевич стал одним из крупнейших учёных-славистов, работы которого широко известны в СССР и за рубежом. В 1924 году был избран членом-корреспондентом Академии Наук СССР, в 1980-м – членом Болгарской Академии наук.

Уже около двух лет шептались о том, что Ленин болен, парализован и не принимает участия в управлении государством. И вот пришла телеграмма, что Ленин умер. В день похорон был мороз и сильная метель, не видно на десять шагов. Папа ушёл на Дворню. Пришёл, рассказал, что был на траурном собрании, а мы в тринадцать часов слышали залп из винтовок. По всей стране в это время отдавали салют, гудели паровозы, выли фабричные сирены, раздавались орудийные залпы. Страна хоронила человека, которого не все любили, но все, даже враги, уважали.
Пришёл Сережка Руденский. С таинственным видом, взяв клятву молчания, он открыл мне строгий секрет. Его старший брат Павел, который в это время был уже членом Воловского волкома РКП(б), завагитпропом, принёс какие-то бумаги и спрятал их под замок в ящик письменного стола. Серёжка хвалился:
– Я подсмотрел, куда он прячет ключ, и, когда он ушёл, открыл ящик и увидел, что он принёс. На папиросной бумаге напечатано сверху: «только для членов партии». Это – завещание Ленина, – торопливо, вполголоса и важно рассказывал Серёжка. – Там написано, что надо Сталина заменить за грубость, но некем, потому что, – добавил он, сделав страшные глаза и понизив голос, – у Сталина железная сила воли.
Моему воображению представилась суровая фигура в солдатской гимнастёрке и сапогах. Это мрачное впечатление резко контрастировало с популярными образами других вождей того времени и осталось на всю жизнь.

Быстро и незаметно прошли два года моей «гимназии на дому», два, может быть, самых полнокровных, самых счастливых в моей жизни.
Я проработал программу шестого и седьмого классов девятилетней школы того времени, и осенью 1924 года моя жизнь должна была переломиться: я должен был поступить в ливенскую школу, оторваться от своего горячо любимого уютного гнезда. Конечно, я с мальчишеским гонором мужественно храбрился перед мамой и стремился вперёд, к новой жизни, а у самого в душе щемило. Но другого выхода не было. И я грустно обходил нашу усадьбу, сад, поле, прощаясь с ними… Всё это так глубоко, искренне и точно описано гением Есенина, что лучше поставить точку.

Богатырь

5 февраля, 2017

Памяти Алексея Алексеевича Сенина

В самом начале смутного 1991 года вышел первый номер небывалой доселе газеты «Русский Вестник». До этого слово «русский», тем более в названии периодического издания, было запрещено. Но газета стала русской не только по названию – по самой своей сути, по своему мiровоззрению, по главной своей задаче. Помню, как поразил ее самый первый номер: совершенно то, что нужно!

Основателем и главным редактором этой газеты был Алексей Алексеевич Сенин.

Все эти двадцать два года русский народ мог быть спокоен, поскольку у него был надежный защитник. Этот защитник твердо соблюдал его интересы. Он, как богатырь в дозоре, зорко всматривался во все пределы, откуда только могла прийти опасность русскому народу, следил за всеми поползновениями врагов его коренных интересов. Наш доверчивый народ мог не распознавать в эти труднейшие, лукавые годы всех козней его мнимых «друзей», мог обольщаться их белоснежной овечьей шкуркой, но наметанный богатырский глаз безошибочно обнаруживал под ней волчьи клыки и прямо говорил об этом.

Преданность Сенина своему народу была абсолютной. Он представлял его интересы всегда и во всем. На него, как на ведущего эксперта по русским делам, всегда можно было положиться в том, что русскому хорошо, а что – смерть.

Он был великим воином за русскую правду, за русский дух, за русскую историю, за нашу историческую традицию. За подлинные, православно-монархические интересы русского народа, ибо подлинными они могут быть только православными и монархическими, без малейших либерально-коммунистических примесей.

В его газете не было не только ничего коммунистического в то время, когда КПСС формально еще была правящей партией, но и ничего мнимо-противоположного, демократически-либерального, вовсю обольщавшего тогда наш народ новыми «болотными огнями».

Уже в 1991 году «Русский Вестник» напечатал во всю первую свою страницу торжественный портрет Иосифа Виссарионовича Сталина – тогда, когда это было многим нашим соотечественникам еще непонятно, неясно, что же это означало в совершенно не коммунистической, православно-самодержавно-народной газете…

В том же, 1991-м году в «Русском Вестнике» было опубликовано важнейшее историческое свидетельство о явлении в 1941 году митрополиту Гор Ливанских Илие (Караму) Божией Матери, Которая открыла ему, что нужно сделать у нас в стране для того, чтобы Россия не погибла, – из православного самиздата – под названием «Заступница».

Тогда еще мы многого не знали о нашей истории: о русской монархии, о Царе-мученике, о белом движении, о казачестве, о большевизме… «Русский Вестник» много сделал для того, чтобы открыть нам эту правду, чтобы в 2000-м году была канонизирована Царская Семья.

В начале 1992 года в газете вышла статья «На острие меча», написанная прямо в Троице-Сергиевой Лавре, в келье иеросхимонаха Моисея (Боголюбова), по благословению архимандрита Кирилла (Павлова), других православных старцев и иереев. В ее основе была формула отца Моисея о том, что если Церковь соединится с Армией, Россия будет непобедима.

1-го июня того же года произошла мимолетная встреча с Патриархом Алексием II-м в Чистом переулке. Мы – к нему, а он у нас, троих мiрян, спрашивает, кто мы и откуда. В ответ мы лишь вручаем ему номер «Русского Вестника» с этой статьей и фотографией, запечатлевшей встречу Святейшего с полковником нашей армии. А главное – передаем Патриарху пожелание генерала Филатова:  встретиться им с министром обороны и на высшем уровне принять решение о возобновлении исторического взаимодействия Русской Церкви и Русской Армии, прерванного официальным безбожием. Патриарх ответил согласием.

Статья «На острие меча» открыла брошюру «Православие. Армия. Держава», которая была издана «Русским Вестником» перед самыми октябрьскими событиями 1993 года.

Всего десять месяцев назад, 6 января нынешнего года, мы расстались с замечательным сотрудником «Русского Вестника» Юрием Сергеевичем Исатовым, который готовил те публикации, а потом и документы для первой официальной конференции «Церковь и Армия», которая состоялась в Военной Академии Генерального штаба в 1994 году.

Самая же первая встреча генералов и офицеров Академии с духовенством произошла в сентябре 1992-го. На ней, не без колебаний, было принято обращение к Патриарху и министру обороны с призывом о взаимодействии. В осенний день преподобного Сергия это обращение, подписанное наместниками монастырей, духовенством, генералами и офицерами, деятелями культуры, вышло в «Русском Вестнике». И вот – в день преподобного Сергия двадцать один год спустя раба Божия Алексия отпели… Как точен и красив, мудр и щедр Промысл Божий!.. То был третий день по его кончине, а девятый будет – на Покров Божией Матери.

Подсчитал – и вспомнил, как «Русский Вестник» напечатал проповедь протоиерея Валериана Кречетова, произнесенную им в день Покрова 1991 года…

Сколько же было опубликовано серьезных, глубоких, злободневных и не стареющих материалов в газете, какое богатство – ее подшивка за все эти годы! Она представляет, думается, интерес для добросовестного историка России минувших лет.

На факультете журналистики вполне можно заняться изучением сенинского «Русского Вестника» как явления отечественной периодической печати. Его идей, жанров, рубрик, информационной плотности – всей структуры газеты, которая сложилась  с первого номера и почти не менялась, но при этом отнюдь не делала газету монотонной – в ней всегда была мысль, динамика, острота, правда…

Вполне можно, пожалуй, учредить ежегодную премию имени Сенина за лучшие работы православной патриотической журналистики.

Какая простая, скромная, совсем русская была у него фамилия!.. А прибавить одну букву впереди – и будет фамилия великого поэта, одного из самых русских, земляка Сенина по годам его юношеского становления…

Здесь, в «Русском Вестнике», мы печатали цикл бесед с покойным отцом Алексеем Грачёвым «Когда болеют дети». Татьяна Геннадьевна Кислицына прямо-таки вытягивала их у нас в очередной номер… Там же вышло и первое издание этих бесед в виде брошюры.

Как Сенин работал!.. Помню, приходишь в редакцию – еще в Большом Харитоньевском переулке, – главный редактор сидит в углу большой общей комнаты в полном безмолвии, обложенный кипами газет, рукописей, и читает без конца, правит, не шелохнувшись, не отлучаясь в коридор поговорить о том о сем, даже не перебрасывается какими-то общими фразами – только дело!

И сколько он сделал! Теперь, когда завершился его земной путь, особенно ясно виден этот огромный, важнейший, исторический труд.

Алексей Алексеевич – это был очень настоящий человек. Мудрый. Верующий. Верный. Мужественный. Стойкий. Искренний. Скромный.

Помню, как на вечере цикла Лины Мкртчян «Возвращение на Родину», посвященном памяти скульптора Вячеслава Михайловича Клыкова, во время литии, когда его другу пели «Вечную память», я увидел на страдающем лице Алексея Алексеевича слезы.

Это был человек большого сердца, большой любви. Его абсолютной любовью была Россия, русский народ.

В православные праздники он регулярно присылал смс-ки с поздравлениями – трогательно-искренние, горячие, русские…

В последний раз мы виделись, скорее всего, в госпитале, года два назад, когда он был тяжело болен, а я приезжал его причастить. Он тогда поправился… Но ушел теперь, внезапно. Так судил Господь.

Он сделал свое дело. Он довел это дело до конца. Он был одним из главных маршалов великой битвы за русскую правду, за Божию правду. И он выстоял. Он был не только одним из тех, кто держал линию фронта, он готовил и наступление. И оно идет.

Он начал газету, когда кипела революционная смута, когда шел развал страны, в тумане идеологической «дымовой завесы», в чаду безудержной официальной русофобии. А ушел после того, как сам президент России торжественно провозгласил те самые идеи, за которые он бился все эти годы: о неповторимости русской цивилизации, о непрерывности нашей истории, о нашем праве быть самими собой в мiре.

Он дал пример того, как нужно трудиться для блага нашей Великой Родины. Так, как нас призывал Н.В.Гоголь: «Помните вечно, какой земли гражданин вы, и что никому не предстоит столько трудов и работ, как гражданину сей земли, и что есть Таинственная Рука, которая поведет вас на прекрасное и высокое».

Алексей Алексеевич Сенин вложил твердый камень в здание Государства Российского, который останется в нем навсегда.

Вечная ему память!

 

 2013 г.

Найти:

Свежие записи

• Митрополит Иоанн. Русский дух. Одоление смуты.
• Почему вернулся фашизм?
• Н.В.Гоголь – патриот Российской Империи
• Белая рубашка. Рассказ. Читает прот. Николай Булгаков
• Белая рубашка

Свежие комментарии

Архивы

• Ноябрь 2025
• Февраль 2025
• Январь 2025
• Декабрь 2024
• Сентябрь 2024
• Октябрь 2023
• Февраль 2023
• Май 2022
• Февраль 2022
• Январь 2022
• Декабрь 2021
• Март 2021
• Декабрь 2020
• Июль 2020
• Май 2020
• Март 2020
• Ноябрь 2018
• Октябрь 2018
• Июнь 2018
• Апрель 2018
• Март 2018
• Февраль 2018
• Январь 2018
• Декабрь 2017
• Ноябрь 2017
• Октябрь 2017
• Август 2017
• Июль 2017
• Июнь 2017
• Май 2017
• Апрель 2017
• Март 2017
• Февраль 2017
• Январь 2017
• Май 2016
• Январь 2016
• Ноябрь 2015
• Февраль 2014
• Январь 2014
• Июнь 2013
• Февраль 2013
• Март 2011
• Март 2008

Рубрики

• «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ!..»
• «Спаси, Господи, мою Родину и русский народ!»
• Аудиопроповеди
• Без рубрики
• В чем торжество Православия?
• Гоголь зовёт
• Живая история
• Какие Вы счастливые
• Книги
• Летопись возрождения
• Летопись возрождения в статьях
• Медиа
• Не опубликованное
• Новое
• Проповеди
• Рассказы
• Родословная
• Россией управляет Матерь Божия Державная
• Статьи
• Статьи по обсуждаемым церковным вопросам
• Текстовые проповеди

Мета

• Войти
• Лента записей
• Лента комментариев
• WordPress.org