• Главная
• Новое
• Биография
• Книги
• Рассказы
• Проповеди
• Статьи
• Круг чтения
• Фотогалерея
• Медиа

Архив постов: Июнь 2018

Русь, куда ж несешься ты? дай ответ!..

14 июня, 2018

История – это наука о настоящем и будущем. Оглядываясь на прошедшие двадцать лет новой, «послесоветской» жизни, мы можем посмотреть на то направление, которым идет страна, и сказать себе: от чего мы отошли, чего лишились, что приобрели? Что хорошо и что плохо было в прошлом и что – в нынешнем? И главное: куда мы идем?

 

Чем определяется качество жизни? Экономическим положением? Уровнем законности? Социальной защищенностью людей?

В наши юные годы, в советское время нам казалось: всё дело в свободе. Дайте свободу людям делать то, что они хотят – и они станут делать добро, ведь это нас больше всего удручало в той жизни: то, что запрещают не только злое делать, но и доброе. Вот в чем был для нас «приговор системе». И жизнь, мол, став живой, всё сама отладит – как говорилось двадцать лет назад о прелестях рыночной экономики.

Мы страдали от жестко навязываемой идеологии, от лжи, на которой, казалось, была построена жизнь: якобы только это правда, только это хорошо… Также и от того, что простой народ от этого не очень-то и страдает, даже не замечает этого, просто живет, верит газетам…

Мы и представить себе не могли, что наступит время, когда наша главная юношеская мечта исполнится, придет эта вроде бы невероятная свобода, но при этом откроется главная ложь всех революций: то, что люди, получив свободу, якобы воспользуются ей для того, чтобы делать одно добро. Увы, не только добро люди бросаются прежде всего делать, а чаще даже и зло.

Почему?

Потому что все мы – грешные. И об этом напрямую говорит христианство.

И потому главная, пожалуй, мера для определения качества жизни – это степень благочестия людей.

Не вне нас, а внутри нас дело! Чего в нас стало больше: любви или эгоизма? Человек стал лучше или хуже?

То есть, качество жизни зависит от того, что в нашем сердце.

И свобода – это прежде всего то, что внутри нас. Господь сказал: Всяк творяй грех, раб есть греха (Ин. 8, 34).

Главное в обществе – это его дух. Цель его существования.

Спросим себя, положа руку на сердце: при нынешнем общественном порядке, при капитализме, люди, отношения между людьми стали лучше или хуже? Не лучше ли стало нам, а лучше ли стали мы? Вот решающий вопрос.

Народ об этом говорит просто: «Главное, чтоб человек был хороший».

В нашей юности нам казалось, что наша жизнь советская – безчеловечная, кругом запреты, нигде запросто не поешь, никуда не сходишь, не поедешь, свободно не почитаешь, без очереди ничего не купишь. Что-то разрешено только в спецбуфетах, на спецпросмотрах, в спецхранах для начальства… Даже лучшие книги, которые выходят в наших издательствах, везем из-за границы. То ли дело на Западе, мол! Всё для человека.

И вот к нам это пришло… И оказалось, что при капитализме (слово правильное: то есть, в обществе, которым правит капитал – «деньги решают всё») вроде бы вся жизнь устроена с заботой о человеке: купи, мы выполним все твои желания. Но ведь суть этого – не любовь к человеку, а прибыль. А прибыль не стремится сделать добро человеку, а стремится быть как можно больше. Получается, что в сердцевине ее такая ледышка, в которой нет ничего, кроме эгоизма, даже цинизма. То есть, принцип прибыли губит человека. Мы грешные, и наши греховные желания (страсти) сплошь и рядом управляют нами даже сильнее положительных. Поэтому и коммунистический лозунг «каждому по потребностям» ложен. Одна наша лень чего стоит! Но даже и лень побеждается сребролюбием, так что бедные люди работают сутками – продают 24 часа.

Мы и представить себе не могли, что по части человечности нынешний «свободный» порядок, может быть, и не превзойдет старый советский, а может быть, будет и отставать от него. И окажется, что даже советская пропаганда была более безвредной для наших душ.

Запыленные лозунги на крышах домов: «Слава КПСС», «Слава труду», «Миру – мир», – замечали меньше, чем дорожную разметку. Радио, телевидение, пресса, кино, книги – все было абсолютно целомудренным, как и школа. Разве это было плохо? И реклама была совершенно невинная: «Пейте томатный сок», «Храните деньги в сберегательной кассе», «С такси все улицы близки» (и ведь правда: в Москве тогда даже в часы пик не было ни одной «пробки»).

Другое дело – нынешняя фривольность: она куда более липкая для наших душ, и в первую очередь для молодежи.

Все эти «свободные» тексты, фотографии, мода – они пользу приносят людям или вред? Лучше делаются люди или хуже? А если хуже, то зачем эта «свобода»?

Мы хотели свободы, но оказалось, что советская жизнь, даже ее идеология, от которой мы так страдали, ограничивала не только добро (прежде всего – веру в Бога, и это был главный ее недостаток), но и зло: дух стяжательства и разврата, проституцию, порнографию, наркоманию, и прочие пороки, которые губят народ. Нынешняя жизнь дала, слава Богу, свободу вере, — но при этом свободой пользуется и очень многое, противоположное ей по духу.

Конечно, кто захотел потрудиться для добра, воспользовался этой свободой. Главное: восстановлены, построены храмы Божии. Ради этого, может, Господь и попустил этой свободе. И какие-то удобства она принесла – очереди, например, исчезли. К счастью, не все: в Москве появилась многочасовая очередь к святым мощам блаженной Матроны…

Мы думали, что когда исчезнет тотальная советская цензура, наступит – конечно же! – расцвет литературы и искусства. Мы и представить себе не могли, что литература почти исчезнет, что в театр просто некуда будет пойти. Разве сравнить это с тем, что за толстыми журналами с лучшими новинками прозы в библиотеках выстраивались очереди, что их давали почитать знакомым на ночь, что ломились в лучшие театры на спектакли лучших режиссеров, что выход самых ярких, серьезных, острых кинофильмов был общественным событием…

Гнет нецеломудрия ныне давит на общество, на душу каждого из нас не меньше, чем прессы тоталитарных режимов.

Почему? Как это может быть?

По слову Спасителя нашего: Не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити: убойтеся же паче могущаго и душу и тело погубити в геенне (Мф. 10, 28).

Иже аще соблазнит единаго малых сих верующих в Мя, уне есть ему, да обесится жернов осельский на выи его, и потонет в пучине морстей. Горе мiру от соблазн: нужда бо есть приити соблазном; обаче  горе человеку тому, имже соблазн  приходит (Мф. 18, 6-7).

Так что же, получается, что официально безбожная советская система объективно защищала православные, евангельские ценности?

Как ни странно, выходит, что так.

И что касается реального безбожия – ведь и сейчас большинство нынешних СМИ о вере, о Церкви если и говорят, то не с позиций веры, а в лучшем случае «никаких», а то и воинствующего безбожия.

Многие качества советской жизни были православными по сути. А в нынешней жизни, когда разрешена вера, многое по сути – прямое антихристианство.

В наше время совершенно неверующих людей вроде бы нет. Мало кто таковым себя называет. Но при этом православное мiропонимание без всякой борьбы, каким-то молчаливым соглашением и сегодня выносится за рамки общепринятого общественного мiровоззрения: из детских садов, школ, вузов, из прессы…

Легенда, доставшаяся нам от прошлого, но оказавшаяся очень живучей, утверждает, что якобы светский (уже не советский) – тоже значит безбожный. Это не так. Ведь в царское время Православие было не только государственной религией, но, прежде всего, религией всего народа.

Еще тогда, когда мы и представить себе не могли, как всё это будет в нынешней жизни, прозорливый старец протоиерей Николай Гурьянов (1909-2002 гг.) говорил:

– Дьявол бросает свое последнее оружие – деньги.  

Вместе с экономической свободой в нашу жизнь ворвался дух эгоизма. Этот дух – очень сильный. Он бьет по семье, по Церкви, по армии, по школе, по основам государства. Он проникает во все поры общества, в души людей. Об этом говорит простой, но яркий пример из современной жизни. Мы хоть и нехотя, а уступали в транспорте места старикам, детям и знали, что делаем хорошее дело. Так было принято в обществе. Но как нужно охладить свое сердце, какой нужно поддаться лживой идеологии, чтобы спокойно (или не очень спокойно?) сидеть, когда рядом едва стоят старуха с ребенком?

А если это касается сердца человека, то это касается его отношений со всеми людьми: не только со стариками в транспорте, но и с родителями, и со своей избранницей, с которой хотел бы жить в любви и согласии, уступая ей лучшее, всю жизнь, тем более когда она будет ждать ребенка.

Страшнее эгоизма ничего нет, потому что он противоположен любви. А без любви жизнь не имеет смысла.

Да, надо признать, что эгоизма стало больше. Да и лжи тоже не меньше, а может и больше, чем было в советское время, потому что она проникает теперь во всю частную жизнь человека: в продукты, в производство, в медицину… Ведь если цель деятельности человека – деньги, то она должна быть прикрыта чем-то положительным. Иначе не купят. Какая холодная, эгоистическая цель! И согреть этот мiр не может никакая индустрия развлечений.

Всё большему числу наших соотечественников становится ясно, что не всё у нас хуже, чем на Западе, и не всё у них лучше, чем у нас. Более того, то, что у нас лучше, — неизмеримо важнее того, что лучше у них.

Собственно говоря, к такому выводу приходили все главные русские умы, которые в молодости критически относились к русской действительности, а встретившись с западной жизнью, начинали ценить наши сокровища: нашу веру, душу нашего народа, его мiропонимание: и Иван Киреевский, и Достоевский, и великие наши сатирики Гоголь и Салтыков-Щедрин.

Холодный дух эгоизма, «нож разума» нам совсем не нужны, когда у нас есть наше великодушие, наша щедрость, — лучшее, что есть в нашем народе, что воспитано Православной Церковью.

Мы и представить себе не могли, что западная жизнь имеет свою несвободу, и она может быть не меньшей, а то и большей, более тонкой, изощренной и более жесткой, чем наша советская несвобода. Что мы, критикуя свои порядки, страдая от них и восхищаясь Западом, меряем нашими мерками их жизнь, а их мерками – жизнь нашу. Но это невозможно.

Мы улыбались наивности наши западных ровесников, которые что-то у нас хвалили, а у себя ругали (нам бы, мол, ваши заботы!) Но, видимо, они были не так уж наивны…

Мы считали, что безсмысленно говорить о достоинствах советской жизни, если нет главного – правды, естественности (которые, мол, есть на Западе), если жизнь – не живая по сути, а искусственная. Но Господь учит: Всяко древо от плода своего  познается (Лк. 6, 44). Мы не замечали того, какие глубокие корни у нашего русского дерева, которых отнюдь не удалось никому подрубить, как ни старались, как много мы имеем, не замечая этого…

Мы не знали того, что главное сокровище нашей земли, которого нет больше нигде, – сокровище духовное, наша православная вера. Что еще Гоголь возвестил нашему обществу, что лучший путь для России – построить жизнь на Евангельской, а не западной основе. То есть прежде всего – заниматься своей душой.

Петр I, как мы знаем, «прорубил окно в Европу». А Сталин закрыл его «железным занавесом». Мы и представить себе тогда не могли, от какого потока грязи закрывал нас этот барьер, который нам представлялся и унылым, и лживым, и мертвым. Но нет худа без добра: он оказался меньшим злом, чем зло вседозволенности и разврата, корысти и эгоизма, которые хлынули к нам с Запада.

В наше общество сегодня вбрасываются вирусы тяжелейших нравственных недугов, которых прежде мы не знали или они были намного слабее.

Даже близко мы не могли себе представить, что когда-нибудь по Всесоюзному радио будет раздаваться матерщина, а по Центральному телевидению показываться безконечные убийства и постельные сцены. Что нормой станет презрительное отношение к истории страны, к ее народу. Что «новостью» будут считаться только сообщения о том, кого где убили, кто что украл, что взорвалось, кто ушел от какой жены.

Это есть, это правда? Но ведь неправда, что только это есть, что это – главная правда!

Что такое «полная правда»? Полная правда о человеке – это когда он без одежды? Одежда – это ложь? Да, к этому, кажется, стремится нынешняя мода, но еще большая правда – то, что это понижает нравственный уровень в обществе, а значит ослабляет крепость семьи, крепость страны. Это против любви – вот главная правда.

Это «свобода», это «права человека» – когда ни дети малые, ни юноши и девушки, ни матери и отцы семейств не имеют права на целомудрие для своего взора, ибо куда ни посмотри – везде ты несвободен от противоположного?

Разве было когда-нибудь в истории России хоть что-то похожее? Мы же помним: за малейшую фривольность в прессе лет тридцать назад из партии исключали, выгоняли с работы.

Помню, совсем молодым, в 1976 году, ездил в командировку к нашему знаменитому колхознику-академику Терентию Семеновичу Мальцеву в село Мальцево Курганской области, и он с большой болью говорил:

– Нельзя сказать, что в школе нашей учат плохому, но и хорошему не учат.

А теперь? Увы, плохому теперь учат, изо всех сил стараясь выдать его за хорошее.

 – Развратиться-то легко, а вот обратно-то – потруднее, — сказал тогда Мальцев. – Безнравственность хуже неграмотности.

 Мне было 26 лет, но я, кажется, впервые в его словах в его домике (это был день Покрова Божией Матери, он сам сказал: «Сегодня первое октября по-старому, Покров, снегу-то сколько!») услышал не стариковское брюзжание по поводу молодых, а настоящую боль за погибающий народ. Не о свободе боль, а о нравственности. Уже тогда!..

Всё не плоско, неоднозначно в объемной живой жизни.

Советская цензура оберегала наш народ от западных влияний, в том числе и противоположных по духу Православию, а экономическая, военная мощь защищала страну, в том числе и ее православные святыни, ее православный народ.

И при монархии, и при большевиках могли быть условия, благоприятные для народа. Об этом ярче всего говорит статистика: абсолютный прирост населения России. И при «демократии» народ, как мы знаем, может вымирать. Вот и ответ, что лучше: «свобода» (в том числе для абортов) и смерть – или «тоталитаризм» и жизнь?

Наш народ не потому пошел за большевиками, смирился с ними, что проникся идеями марксизма. А прежде всего потому, как ни странно, что был воспитан в православном духе – в духе правды, справедливости, трудолюбия, коллективизма…

Это не значит, что нужно возвращаться к безбожному социализму, делать новую революцию – не дай Бог! Напротив, нужно извлечь главный урок из нашей истории ХХ века, из всех его революций, который мы испытали на себе и возвестили всему мiру (как и предсказывал Ф.М.Достоевский): что жизнь улучшается не вне нас, а внутри нас. Что всё – в душе человека.

Свое зло всегда под рукой. И ни с кем не надо воевать, кроме себя. И будет мир с другими людьми.

Добро и зло в жизни перемешаны. Жизнь устроена не проще, чем смеситель горячей и холодной воды.

Добро и зло перемешано в каждом из нас, в каждом сердце. И никто за нас в нас добро от зла не отделит. Это делать призван каждый внутри себя. И с каждой такой победой каждого человека (над своими дурными мыслями, чувствами, поступками, над своим эгоизмом) крепнет, соединяется, улучшается всё общество.

Эгоизм неразумен, как всякий грех. Он глуп. Он только наряжается в привлекательные одежды, а за душой у него ничего нет. Он много обещает, но ничего не дает.  Одна из главных мыслей Евангелия – о том, что, живя для себя, ты обкрадываешь себя. Ты не вносишь в жизнь ничего, ты только забираешь. Тебя словно нет для других, ты, по сути, не живешь, ты умираешь (вспомним Н.В.Гоголя, «Мертвые души»). А жертвуя чем-то для других, отдавая, ты оживаешь, ты есть. Это – тайна любви. Только это и есть настоящая любовь. Эту тайну жизни открыл нам Господь: Иже аще хощет душу свою спасти, погубит ю; и иже аще  погубит душу свою Мене ради, обрящет ю (Мф. 16, 25).

Что, не в этом дело? А в том, что мы не сумели успешно подключиться к западной цивилизации? Поэтому «опять с этим народом получилось не то»? Как недавно было «не то» не потому, что революция – это всегда ложь и горе, а потому что Сталин испортил «хорошее дело»?

Нет, иначе и не могло быть. И не будет никогда. И этот новый порядок нашему народу не подойдет. Не потому, что русский народ нехорош, а потому, что этот образ жизни материалистичен и бездушен. А русский человек не может жить одним материализмом, ему душу подавай, он воспитан Православием. Православие – вера сердечная.

Если для Запада жизнь с материальным, земным идеалом может оказаться безобидной: он перемножил, разделил и был таков, его душа, его сердце в этом не участвует, – то для русского человека это может быть смертельно опасно, потому что он этот капиталистический ползучий материализм воспринимает душой! Этот «дрязг жизни» (по слову Гоголя) становится у него на опустевшее место под названием «смысл жизни». А это – слишком важное, слишком высокое место для русского человека, чтобы к нему относиться так легко, как относится западный человек с горизонтальной материалистической психологией. У нашего народа психология вертикальная (от земли – к небу) – другой масштаб, другое измерение, другая система координат, другой характер, другая судьба. А разница в масштабах, дозах – это очень опасно: то, что в одном случае может принести пользу или остаться безвредным, то в другом масштабе, в другом количестве может стать смертельным.

И люди, которые не понимали и не любили никогда русский народ, и люди, которые сознательно ставили своей целью его уничтожение, выписали русскому народу смертельный рецепт под названием «свободная жизнь» (точнее – капитализм, власть денег; слово это со времен «перестройки» лукаво не употребляется, потому что у русского народа к нему никогда не было положительного отношения).

Но если Бог даст – выживем и теперь.

Что скрывается на самом деле под появившимся недавно понятием «десталинизация»? Понятие это, конечно, условное. Личность И.В.Сталина, который давно умер, тут вовсе не главное. В основе этой кампании лежит стремление лишить русского народа русского духа, его державности, его православно-монархической традиции, его государствообразующей воли, его национального достоинства и чувства самобытности, уверенности в праве его великой Родины на независимость и процветание – вплоть до так называемого «вступления в НАТО», то есть полного предательства страны. То есть того, что в нашем народе, естественно, исторически связано с именем Сталина, под руководством которого мы победили в Великой Отечественной войне, страна стала независимой и могучей, русский народ занимал достойное, уважаемое место в своей стране и в мiре, Православие перестало считаться изгоем общества, и русский дух не изгонялся, не унижался, но был заодно с государством и поддерживался им.

В 1929 году Сталин сказал: «Каждый период в национальном развитии имеет свой пафос. В России мы имеем теперь пафос строительства».

Какое строительство имелось в виду? Строительство личных коттеджей, бань, гаражей, банковских офисов?

Нет, конечно. Имелось в виду державное строительство. Строительство великой независимой страны.

Разумеется, в стране шла лютая борьба между «строителями» и «разрушителями» – хотя и те, и другие назывались большевиками, и пока мы не проведем водораздела между теми и другими, мы не сможем понять, что происходило в нашей близкой истории. В частности, мы будем недоумевать: почему в 1937 году погибали вроде бы от одних и тех же рук и троцкисты-большевики, каратели русского народа, и русские священники? Уже это странное обстоятельство должно наводить на серьезные раздумья, как и то, почему у наших новомучеников в основном две даты гибели: 1918 и 1937?.. А это всё и говорит о том, что в стране всегда шла яростная внутренняя борьба, в том числе и в ВКП(б), и даже внутри большевистской идеологии, и разные люди – по духу, по мiровоззрению – вносили в нее свое, порой очень разное.

 А какой у нас пафос сегодня? Какая цель у страны? «Стать, как все цивилизованные страны»? Пафос безудержного потребления? То есть пафос эгоизма?

 «Хватит нам пафосов, надо просто жить» – с горизонтальной, ползучей, чуждой всей тысячелетней истории страны идеологией?

Нет, эта цель уже не работает, она давно себя разоблачила в глазах народа. Народ уже убедился в том, что цель «вхождения в мiровое сообщество», которую нам пытались представить в качестве «пафоса» в завершение ХХ века, была нужна не нашему народу, а «мiровому сообществу».

Стране нашей, народу нашему нужен высокий, созидательный, пусть даже жертвенный – но по-русски высокий пафос. Ведь и «пафос строительства» был не ради строительства как такового, не ради комфорта – хотя и о «зажиточной и культурной жизни» тоже говорилось. Но это не было главным. Цель была – справедливая, честная жизнь. Другое дело, насколько это было возможно, правильными ли были методы ее достижения и не делал ли кто-либо под этой вывеской свои темные, противоположные интересам народа дела. Но цель была повыше «земного дрязга», и кое-чего, важного, достигнуть народу удалось.

Сегодня нам нужен высокий гермогеновский пафос спасения Отечества, выхода Родины из смутного времени. Пора забыть ругательное слово «национализм» и вернуть достоинство высокому слову «патриотизм». Нам нужно научиться произносить это слово в положительном смысле, волнуясь не о том, что скажут по этому поводу на Западе (ничего хорошего не скажут – не потому, что это слово плохое, а потому что интересы у нашего народа и у них разные), а о том, что дает нам жизненную силу, что объединяет нас.

В чем причина странного сочетания в нашей реальной истории разрушительного безбожия с созидательным пафосом, с целомудрием, патриотизмом, коллективизмом – вроде бы нелогично это?

«Что Бог творит, никому не говорит».

Кто знает, может быть, поскольку наступать широким фронтом народу нашему не под силу, Господь («Наш Генерал», – по слову А.В.Суворова) выбирает в разное время «направление главного удара»: то одно, то другое в истории.

Ныне – почему-либо, по каким-то, одному Богу известным причинам, Он сподобил нас великого двадцатилетнего прорыва в церковном строительстве, ради чего пришлось, может быть, пожертвовать многим другим – так же, как это было и во время Великой Отечественной войны: были принесены неисчислимые жертвы нашим народом, но произошло духовное очищение. Потом наступит другой этап нашей жизни, которая всегда управляется с Небес.

Одно нам известно точно: всё, что Бог творит, направлено на дело нашего вечного спасения, а вне Промысла Божия нет ничего.

Можно даже попытаться представить себе такой фантастический диалог между Богом и дьяволом о судьбе нашей страны – по аналогии с тем, что мы читаем в Библии, в книге Иова.

Бог говорит:

– Исполню просьбы Моей Матери, новомучеников и исповедников Российских, всех русских святых: повелю открыть церкви, начать в них богослужения, призову новых священников, дам свободу православному слову – пусть народ оживает, пусть ценит, настрадавшись, как радостна жизнь человека с Богом.

А дьявол говорит:

– Ну, ладно, открывай. Но тогда я открою свои заведения, открою шлюзы для всей грязи, какую только изобрету, раскручу на полную мощь индустрию разврата, люди должны жить естественно! Свобода так свобода!

Вот так сегодня крайне обострилась борьба за душу каждого человека.

Россия – передовая линия главного фронта, который есть на свете. В этом – ее главное отличие от всех стран. В этом – суть происходящего.

Через всю нашу историю проходит это красной нитью: по-человечески невозможно победить более сильного врага, невозможно выйти из смуты, кажется, что уже конец, — ан-нет, всегда были молитвенники на Руси, люди, любившие Бога, любившие свою Родину – Дом Пресвятой Богородицы, и Господь откликался на их любовь – и милостью Божией, заступлением Царицы Небесной, мы снова и снова поднимались. Потому и сегодня, как говорил преподобный Серафим Саровский, «нет нам дороги унывать – Христос победил всё».

 

                                  2011 г.

Претерпевый до конца

14 июня, 2018

Патриархом Святейший Сергий (Страгородский; 1867-1944) был всего восемь месяцев. Но Церковь нашу он фактически возглавлял 18 лет, в самые трудные времена безбожных гонений, когда церковная жизнь в нашем народе, казалось, сходила на нет. И все же он дожил до светлых дней решительных перемен к лучшему.

Поворотным моментом в церковно-государственных отношениях стала историческая встреча в Кремле Председателя Совета народных комиссаров СССР Иосифа Виссарионовича Сталина с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем) 4 сентября 1943 года, в день Грузинской иконы Божией Матери. На ней, среди прочих важнейших решений, было принято решение избрать Патриарха Московского и всея Руси. Суждение о таком именно титуле предстоятеля нашей Церкви было также принято на этой встрече.

Решение, действительно, чрезвычайной важности. Недаром Император Петр I-й произвольно отменил Патриаршество, и затем целых 217 лет Патриарх в Русской Церкви не избирался. Во время смуты 1905 года сам святой Царь-мученик Николай Александрович предложил нашим архиереям, восстановив Патриаршество, самому занять первосвятительский престол, при этом царскую власть передать Царевичу Алексию при регентстве Императрицы и великого князя Михаила – как было в начале династии Романовых, когда царствовал юный царь Михаил Федорович, а Патриархом был его родной отец, в монашестве Филарет. Но архиереи не откликнулись на это предложение, момент был упущен. И лишь тогда, когда в 1917 году большевицкие пушки стали обстреливать Кремль, дискуссии на Поместном Соборе Русской Православной Церкви повернулись в пользу Патриаршества. 5/18 ноября 1917 г. в храме Христа Спасителя перед Владимирской иконой Божией Матери, принесенной из кремлевского Успенского собора, Патриархом Московским и всея России был избран святитель Тихон (Беллавин; 1860-1925).

После кончины святителя-исповедника Местоблюстителем патриаршего престола был избран священномученик Петр, митрополит Крутицкий (Полянский; 1862-1937), который однако вскоре был арестован и сослан. Перед этим владыка распорядился, чтобы в подобном случае обязанности Местоблюстителя исполнял его заместитель, митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский). Поскольку открытому избранию Патриарха безбожные власти препятствовали, в 1926 году было решено избрать предстоятеля нашей Церкви тайным опросом архиереев, находившихся в тюрьмах и ссылках. Прознав об этом, власти пресекли эту попытку, и она стала поводом для новых арестов, в том числе митрополита Сергия, который с ноября 1926 по март 1927 года вновь был заключен в Бутырскую тюрьму. Вместе с ним по  делу о «черносотенной группировке церковников, ведущих за собой всю Церковь», проходили и другие архиереи, в том числе святитель-исповедник Афанасий (Сахаров; 1887-1962). Один этот факт в сравнении с избранием Патриарха 8 сентября 1943 года говорит о том, сколь глубинными были изменения в политике государства по отношению к Церкви на победном этапе Великой Отечественной войны.

       Патриотизм или «аполитичность»?

После выхода на свободу в 1927 году митрополит Сергий в качестве Заместителя Патриаршего местоблюстителя возглавил управление Церковью. 16/29 июля этого года вышло знаменитое Послание (Декларация) о лояльном отношении Церкви «к существующей гражданской власти», подписанное им и восемью другими архиереями. Эта Декларация до сих пор вызывает споры. Писали, что якобы «митрополит Сергий своей позорной отступнической Декларацией подчинил Русскую Церковь большевикам и объявил о сотрудничестве с ними». Появилось понятие «сергианства», прежде всего в эмиграции, в Зарубежной Церкви, которая после выхода Декларации прекратила всякие отношения с Московской Патриархией – до воссоединения в 2007 году.

Надо сказать, что многолетняя жизнь наших соотечественников в эмиграции, в совершенно ином духовном, информационном, культурном поле, когда они были лишены связи с Родиной, неизбежно искажала восприятие далекой для них советской реальности – она представлялась всё более плоской, не по-русски двухмерной. Да, она была, несомненно, трагической, – а всё же всегда объемной, поскольку оставалась живой жизнью, управляемой Промыслом Божиим.

Когда у наших братьев за рубежом убывает русскость, они смотрят на Россию всё больше так, как смотрят иностранцы: по внешности, по идеологии. Так Россию не поймешь. Россию можно понять только в евангельском духе. Кто выполнил волю отца? Кто сказал, что не пойдет, а сам пошел. Это по-русски! «Как же так?! – скажут иностранцы. – Ты же сказал, что не пойдешь!» – «Ну и что?» – скажет русский.

В Декларации 1927 года говорилось:

«Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской Власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом».

Совместимы ли верность Православию и лояльность безбожной власти?

Владыка Сергий был уверен, что совместимы, ибо то и другое – жизненная реальность, с которой невозможно не считаться обеим сторонам.

В Декларации было сказано: «Только кабинетные мечтатели могут думать, что такое огромное общество, как наша Православная Церковь со всей Ее организацией, может существовать в государстве спокойно, закрывшись от власти».

Но самыми пререкаемыми в ней оказались следующие  слова:

«Мы хотим быть православными, и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас».

Здесь имеется в виду убийство в Варшаве в июне 1927 года белоэмигрантом Б.С.Ковердой полномочного представителя СССР П.Л.Войкова.

Критики Декларации до сих пор выражение «удар, направленный в нас» трактуют как якобы «удар, направленный в Церковь». Но контекст ее говорит о другом: не в Церковь, а «в нас как граждан своей страны».

С именем Войкова (Вайнера) критики связывают при этом прежде всего убийство Царской Семьи – ведь за это, мол, он и был убит. И добавляют, например, что «требование оценивать акт возмездия цареубийце как удар, направленный в Церковь, – явное насилие над церковным сознанием. Здесь не остается и тени того, чему были привержены и Патриарх Тихон, и митрополит Петр, и сам митрополит Сергий в начале своего заместительства, а именно – церковной аполитичности» (слова  священника Александра Мазырина, доктора церковной истории, автора большого труда, посвященного истории Церкви этого периода, в его прошлогоднем интервью журналу «Нескучный сад»).

Но в таком обвинении есть явная натяжка – как и в многостраничном стремлении «доказать» вину митрополита Сергия перед нашей Церковью и историей. А если бы полпредом (то есть послом) СССР, убитым в другой стране, был не Войков, а другой дипломат, не причастный к злодеянию в Екатеринбурге, существо вопроса тут было бы иным?

Когда в Декларации приводился этот пример, то имелось в виду только то, что убийство посла страны в другой стране является действием, направленным против этой страны. Страны опять-таки, а не власти большевиков – страна-то оставалась той же, как бы она ни называлась, и других послов у нее за границей тогда не было.

Если посмотреть непредвзято, то можно увидеть, что здесь, действительно, речь шла исключительно об отношении к Родине извне, именно этому давалась оценка – и в этом вопросе тоже нужно быть «аполитичным»? Но такая «аполитичность», то есть равнодушие к  положению в мiре твоей страны, никогда не была традицией Русской Церкви, начиная со святого благоверного великого князя Александра Невского, преподобного Сергия Радонежского и кончая святым царем-мучеником Николаем. Важнейшая традиция всех святых, в земле Русской просиявших, которым владыка Сергий написал замечательный тропарь, и, конечно, его самого, – это горячая любовь к нашей Родине. Без горячего русского патриотизма, – который был важнейшей чертой личности святителя, – его судьбы, его действий не понять и справедливо не оценить.

В те грозные дни 1927 года стране нашей, народу (а значит, и Церкви) важна была не личность полномочного представителя СССР сама по себе (на сочувствие его прежним злодеяниям, разумеется, тут нет и намека), и даже не это нападение в Варшаве, а вся международная обстановка, реально грозившая стране и народу войной.

В первой половине 1927 года наша страна стояла на грани войны в Европе. В мае правительство Великобритании разорвало дипломатические отношения с Советским Союзом. В Китае коммунисты потерпели поражение, Чан Кайши провозгласил создание своего правительства.

За день до Декларации, 28 июля, И.В.Сталин опубликовал в «Правде» «Заметки на современные темы», первая часть которых прямо называлась: «Об угрозе войны». В ней говорилось:

«Речь идет не о какой-то неопределенной и безплотной «опасности» новой войны. Речь идет о реальной и действительной угрозе новой войны вообще, войны против СССР – в особенности…»

Сталин писал далее о «бешеной травле СССР», об «открытых ударах», наносимых стране. Первый из них «был нанесен консервативным правительством Англии в Пекине при нападении на советское полпредство… Второй открытый удар был нанесен в Лондоне при нападении на Аркос (советскую торговую организацию в Великобритании – авт.) и разрыве с СССР.  Удар этот имел своей целью создать единый фронт против СССР, открыть дипломатическую блокаду СССР  по всей Европе и спровоцировать серию разрывов договорных отношений с Советским Союзом…

Третий открытый удар был нанесен в Варшаве путем организации убийства Войкова. Убийство Войкова, организованное агентами консервативной партии, должно было сыграть, по замыслу его авторов, роль убийства в Сараево, втянув СССР в военный конфликт с Польшей…

Вся нынешняя международная обстановка, – писал Сталин, – все факты из области «операций» английского правительства против СССР, и то, что оно организует финансовую блокаду СССР, и то, что оно ведет тайные беседы с державами о политике против СССР, и то, что оно субсидирует эмигрантские «правительства» Украины, Грузии, Азербайджана, Армении и т.д. на предмет организации восстаний в этих странах СССР, и то, что оно финансирует шпионско-террористические группы, взрывающие мосты, поджигающие фабрики и терроризирующие полпредов СССР, – всё это с несомненностью говорит о том, что английское консервативное правительство стало твердо и решительно на путь организации войны против СССР». (И.Сталин, соч., т.9, с.322-327. М., 1953).

В августе 1927 года, когда в «Известиях» была опубликована Декларация, в нашу армию был призван миллион резервистов.

Возможно, эту же самую мысль Декларации о единении верующих граждан страны с радостями и неудачами своей Родины, будь его перо тогда свободно, владыка Сергий выразил бы иначе, а о варшавском убийстве вообще бы не упоминал (эти слова, как полагают, были вписаны в Декларацию чужой рукой). Но по сути своей эта мысль его, патриота своей страны, выражена здесь совершенно ясно, и лишь недоразумениями или пристрастным толкованием можно объяснить любое другое ее восприятие.

Если же говорить о судьбе Войкова, то в роковой для него день он оказался на варшавском вокзале, чтобы встретиться там с возвращавшимся из Лондона А.П.Розенгольцем, бывшим до разрыва дипломатических отношений с СССР полпредом в Великобритании, в 1938 году расстрелянным. Не произведи Коверда своего выстрела, за что белоэмигрантские круги считали его героем, та же участь, скорее всего, постигла бы и Войкова. Он стал бы «жертвой сталинских репрессий». И, конечно, тоже был бы реабилитирован в 1988 году, а то и в 1956-м. Но ни заводов, ни улиц, ни станции метро и района его имени в Москве, вероятно, не появилось бы.

Что касается утверждения, будто митрополит Сергий проводил принципиально иную политику Церкви по отношению к государству, чем Патриарх Тихон, то из церковной истории мы знаем, что в последние годы патриаршества святителю точно так же приходилось идти на мучительные компромиссы с Советской властью. Известны его слова, которые он словно бы оставил владыке Сергию в завещание: «Пусть имя мое погибнет в истории, только бы Церкви была польза».

В июле 1923 года, например, была опубликована беседа Патриарха Тихона с секретарем английского национального комитета «Руки прочь от России» мистером В.П.Коутсом, в которой от имени святителя говорилось, что «ни в каком преследовании какой бы то ни было религии Советскую власть обвинить нельзя и что в России каждый сейчас имеет полную свободу следовать своим религиозным убеждениям».

В августе того же года в «Известиях» появилось патриаршее воззвание – также, разумеется, под давлением властей, – в котором были такие слова: «Ныне Церковь решительно отмежевалась от всякой контрреволюции… Возврат к прежнему строю невозможен… Церковь признает и поддерживает Советскую власть, ибо нет власти не от Бога… Государственный строй Российской Республики должен быть основой для внешнего строительства церковной жизни… Долг пастыря довести до сознания широких масс верующего народа о том, что отныне Церковь отмежевалась от контрреволюции и стоит на стороне Советской власти». (Акты Святейшего Патриарха Тихона. Сост. М.Е.Губонин. М., 1994. С.288, 296, 298).

Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв; 1927-1995), доктор церковной истории, писал:

«В области церковно-государственных отношений Заместитель Патриаршего Местоблюстителя ничего нового не изобрел. Он лишь довел до своего логического завершения ту политику «легализации Церкви», которую последовательно осуществлял в последние годы своего служения Патриарх Тихон…

Нелепо, право, ставить человеку в вину, что, надеясь облегчить положение всей Церкви, он берет на себя грех лукавства, подписывая под диктовку палачей текст, содержащий очевидную неправду. Одному Богу известно, что происходило в такие моменты в душе Патриарха Тихона и Митрополита Сергия, какова была мера их нравственных мучений и сколько сил потребовалось Заместителю Патриаршего Местоблюстителя на то, чтобы добровольно взвалить на себя столь тяжкий крест, восходя на Голгофу первосвятительского служения в момент наивысшего развития церковной смуты, ясно понимая, что его ждут поношения и оплевания не только от врагов православия, но и от собственных соратников и единоверцев…» (Митрополит Иоанн. Стояние в вере. СПб, 1997. С.211, 213-214).

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II-й писал о Декларации 1927 года:

«Церковь сказала о том, что, храня верность Православию, она разделяет радости, успехи и неудачи со своей гражданской родиной, тогда – Советским Союзом (а не «с большевиками», как говорят недруги Церкви). Архивы донесли до нас предварительный, не одобренный властями текст этого Послания, в котором митрополит Сергий еще яснее выразил эту мысль: «Отнюдь не обещая примирить непримиримое и подкрасить нашу веру под коммунизм, мы религиозно остаемся такими, какие есть, – староцерковниками, или, как нас величают, тихоновцами. Прогресс церковный мы видим не в приспособляемости Церкви к «современным требованиям», не в урезке ее идеала и не в изменении ее учения и канонов, а в том, чтобы при современных условиях церковной жизни и в современной обстановке суметь зажечь и поддержать в сердцах нашей паствы весь прежний огонь ревности о Боге и научить пасомых в самом зените материального прогресса находить подлинный смысл своей жизни все-таки за гробом, а не здесь. При всем том мы убеждены, что православный христианин, свято соблюдая свою веру и живя по ее заповедям, именно потому и будет всюду желательным и образцовым гражданином какого угодно государства, в том числе и Советского».

Поистине поражает, – продолжал Патриарх Алексий II-й, – что в годину самых лютых репрессий, когда многие некогда безкомпромиссные политики целиком отказались от своих убеждений, возглавитель Русской Церкви столь ясно свидетельствовал о вере перед лицом всемогущего тоталитарного государства…

Святой исповедник Патриарх Всероссийский Тихон и священномученик митрополит Крутицкий Петр подвергались критике за мнимые уступки существующему строю со стороны людей, которые, находясь в безопасности за рубежом, считали возможным судить гонимых собратьев и ставить свои амбиции выше интересов Русской Церкви. Они же пытались дискредитировать Патриарха Сергия, чей диалог с власть предержащими позволил избежать смерти многим тысячам христиан, а может быть – и уничтожения самой Русской Православной Церкви…

Сегодня разные силы пытаются доказывать, что деятельность Святейшего Патриарха носила характер соглашательства с государственной властью. Нет, он пытался доказать властям, что Церковь хочет продолжать свою миссию и переживает радости своей Родины, как свои радости, и печали и горе, как свою печаль и свое горе. Одной из главных заслуг Святейшего Патриарха Сергия, видного богослова, иерарха Церкви нашей, является то, что он сохранил в тяжелейшие годы Церковь, провел ее через бури, треволнения и испытания к моменту восстановления Патриаршества». (Патриарх Алексий II-й.  «Предстоятель Церкви мучеников». Предисловие к сборнику «Страж Дома Господня. Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский)». Жертвенный подвиг стояния в истине Православия». Автор-составитель С.В.Фомин. М., 2003. С. 3-5).

Такую же высокую оценку действиям Патриарха Сергия, когда закончился его земной путь, дал уже прославленный многими чудесами святитель-исповедник Лука (Войно-Ясенецкий):

«Как ни велики были нравственные и умственные достоинства почившего, как ни много трудов понес он на высшем церковном посту, самым высоким его подвигом история, как я думаю, признает его великое самоотвержение и тяжелую жертву, которая оказалась необходимой, чтобы провести корабль церковный по страшным волнам церковной разрухи, расколов и разъединений, своеволия дерзких и непокорных. Господь, знающий сердца человеческие, конечно, не так, как враги-самоправедники, оценит этот подвиг великого Святителя.

Этот подвиг был возможен только для человека с большим историческим и политическим кругозором, свободного от узкого консерватизма, горячо любящего Родину и свой народ».

Плодами этого подвига мы пользуемся до сих пор.

А что происходило внутри страны?

Рассматривая церковную историю прошлого века, говоря о церковной политике митрополита Сергия по отношению ко власти большевиков, мы обычно не говорим и о том, что происходило тогда в самой этой власти.

Мудрый чуткий владыка не мог не видеть, не чувствовать остроты той борьбы, которая шла в стане большевиков, не понимать ее сути.

Битва шла, конечно же, за Россию.

Это не была только борьба Сталина за личную власть. Суть этой борьбы, видимо, хорошо понимал тогда даже простой рабочий: за «мiровую революцию» – или за сильную независимую страну?

1927 год – год выхода Декларации – это и год победы Сталина и его соратников над Л.Д.Троцким и его единомышленниками.

Еще во время революционной смуты святитель Тихон составил молитву о спасении державы Российской, в которой просил Бога: «Вразуми всех, иже во власти суть, и возглаголи в них благая о Церкви Твоей и о всех людех Твоих… Воздвигни нам мужей силы и разума…»

Эти молитвы, как мы знаем из истории, не остались не услышанными.

Перед самой кончиной Патриарха, в начале 1925 года, Троцкий – недавнее второе, а то и первое властное лицо в государстве – был снят с постов народного комиссара по военным и морским делам и председателя Революционного военного совета страны, а в 1926 году выведен из состава Политбюро. В 1927 году командующим Московским военным округом был назначен верующий бывший полковник Генерального штаба русской армии Б.М.Шапошников, который во время конфликта с зиновьевцами в Ленинграде год назад, когда командовал Ленинградским военным округом, всецело поддержал Сталина. Вскоре, 7 ноября, когда оппозиция организует выступление своих сторонников, Шапошников выведет на улицы броневики с полным боекомплектом. Спустя неделю Троцкий и Зиновьев будут исключены из партии, Каменев выведен из состава ЦК. В 1928 году Троцкого сошлют в Алма-Ату, а в 1929 году вместе с семьей вышлют за пределы СССР.

Что это означало для Церкви?

Это означало то, что власти лишился один из главных ее гонителей, организатор недавнего наступления на Церковь с целью полного ее уничтожения под предлогом «изъятия церковных ценностей» якобы для помощи голодающим (заодно нужно было платить «кредиторам» – оплатившим октябрьский переворот американским банкирам, с которыми был связан Троцкий). Следовательно, не могла не укрепляться надежда на улучшение  положения Церкви в стране.

Декларация дышит надеждой на то, что в советском руководстве есть не только непримиримые враги веры, имеющие целью полное уничтожение Церкви, но есть и другие люди, не имеющие такой цели, что они будут всё больше определять политику государства. А может, и на то, чтобы церковной политикой способствовать укреплению патриотической части правящей партии.

Не только митрополиту в Москве, но и в Париже была видна существенная разница между большевиками. Эмигрантский журнал «Путь», например, в 1928 году писал: «Советское правительство имеет свою веру и свое учение, в основе которых лежит острая воинствующая ненависть против христианства. За нарушение «догматов» этой веры, построенной по Марксу и Ленину, советская оппозиция по-своему и обличала Сталина и его группу, указывала на противоречие между заповедями коммунизма и сталинской политикой». (Сб. «Страж Дома Господня», с. 483-484).

Ю.А.Жданов, зять Сталина, вспоминал, как тот ему однажды сказал:

– Вот у старушки домашние неурядицы, семейное горе. Куда податься? Не в райком же партии. Нам нужны советские попы.

Это не значило, что троцкистов у нас не оставалось. Оставались, и они продолжали борьбу с Церковью, особенно тогда, когда развернули репрессии 1937-38 годов. Одного из них мы хорошо знаем – это Никита Сергеевич Хрущёв, который после смерти Сталина возглавил антицерковные гонения. Реванш ленинизма-троцкизма в период его правления стал причиной многих бед для нашей страны, в том числе – искажения ее истории, которое мы до сих пор расхлебываем.

Патриарх Победы

Сейчас мы знаем, что в год выхода Декларации до войны оставалось еще целых четырнадцать лет. Но тогда так сказать было невозможно: а вдруг завтра?

И, может быть, думая не меньше, чем о положении Церкви в стране, еще и о самой стране, о том, что не сегодня – завтра война может прийти на нашу землю, митрополит решил издать, даже и с уступками власти, Декларацию?

И кто знает, может, потому война в тот год и не стала реальностью?

Как верующие люди, мы знаем, что во всем и всегда главный – Господь. Решая судьбы народов, каждого человека, Он смотрит на нашу веру, на стремление к миру, на готовность к самопожертвованию. Разве для Него могло быть безразличным твердое исповедание веры  и одновременно провозглашение нашей Церковью курса на традиционное единение с  государством – да еще с теми жертвами, на которые тогда решился владыка?

Вот эта несокрушимая вера и была тем камнем, на котором он строил свою политику.

Не в вину, а в заслугу владыке Сергию хочется поставить его стремление даже и в тех, почти невозможных условиях сохранить традиционную историческую связь Церкви и существующего на нашей земле государства – основу нашей вековой державности.

Позиция наших эмигрантов, которые желали нападения на СССР извне, мечтая о свержении таким образом власти большевиков, а летом 1941 года просили американское правительство не помогать Красной Армии, молились за Гитлера-«освободителя», путь власовский для митрополита Сергия был совершенно неприемлем.

Значение такого стремления Церкви ко благу народному, к компромиссу с государством ради этого блага (вот что такое настоящее, а не придуманное «сергианство»!), то есть с тем самым государством, которое неизбежно взяло бы на себя бремя организации военной обороны страны, во весь исторический рост, во всей своей исторической правде встало 22 июня 1941 года.

Еще в мае этого года митрополит Сергий сказал заехавшему к нему по дороге из ссылки отцу Василию Виноградову:

– Раньше нас душили, но, по крайней мере, исполняли свои обещания. Теперь нас продолжают душить, но обещаний своих больше не исполняют.

Эти горькие слова говорят о том, сколь глубоко было терпение митрополита. По слову Божию: Претерпевый до конца, той спасен будет (Мф. 10, 22).

Тогда, в мае 1941 года, казалось, оно иссякает… Нет уже в нем вроде бы смысла – по-человечески, по-земному глядя.

Но не так – для истинной веры.

В следующем месяце наступил день Всех святых, в земле Русской просиявших. И вся жизнь народа, государства, Церкви круто изменились.

В этот же, первый день войны Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий призвал наш народ встать на защиту Отечества – словно ничего и не было…

От Декларации 1927 года прямой путь лежит к его посланию 22 июня 1941 года: «Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг».

Он смотрел вперед, в самые важные, судьбоносные события, когда существование страны, народа будет реально стоять между жизнью и смертью… Когда он вновь повторит свой подвиг веры и верности, любви и самоотвержения – благословит наш народ на  священную войну, с точностью предсказав в первые же ее часы: «Господь нам дарует Победу».

Он дотерпел до конца.

И началось духовное возрождение.

И, наконец, наступил 1943-й год, день его восшествия на Патриарший престол.

И тогда, когда Победа нашего народа в этой величайшей битве была уже ясна, он оставил этот мiр.

«По-видимому, земное послушание, данное ему от Господа, было им выполнено; исполнен им был долг, завещанный от Бога, и с этим вместе окончилось и земное поприще его», – сказал тогда будущий Патриарх Алексий I-й  (Симанский; 1877-1970).

«Мы провожаем в путь всея земли пламенного патриота нашей Родины, – говорил в день его погребения митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич; 1892-1961). – С первого дня Отечественной войны и до последних дней Святейший Патриарх Сергий в своих многочисленных обращениях к верующим людям нашей страны набатным колоколом звал верующих к мужеству духа среди даже самых тяжких испытаний, какие принесла эта война, к вере в несомненную победу над врагом. Он благословлял воинов на защиту Отечества, народных мстителей-партизан – на их подвиги. Он вдохновлял на жертвы для нужд обороны, на вооружение армии, на раненых и больных воинов, на сирот войны. Нет ни одной стороны нашей жизни в военное время, которая осталась бы без его первосвятительского благословения. Он безпрестанно будил своими посланиями самые возвышенные, благородные патриотические чувства. Он зажигал всех нас тем энтузиазмом любви к Родине, которым сам горел…

Если бы нужно было одним словом охарактеризовать выдающуюся личность почившего Святейшего Патриарха Сергия, то нельзя было бы иначе назвать его, как ВЕЛИКИЙ святитель. В веках истории Русской Православной Церкви никогда не умрет его благословенное имя наряду с именами мудрого Филарета и святых Петра, Алексия, Ермогена, печальников за Русскую землю, его отдаленных предшественников по московской кафедре». (Митрополит Николай. Слова, речи, послания 1941-1946 гг. Издание Московской Патриархии, 1947 г. С.194-195).

В том, что благословение нашего народа митрополитом Сергием на защиту Отечества, его горячая поддержка Красной Армии, возглавляемой им Церкви во время Великой Отечественной войны явились важнейшим, а может быть и решающим вкладом в нашу Победу, вымоленную Державной Владычицей Русской земли и Богом дарованную, верующим людям сомневаться не приходится.

Так же, как и в том, что избранием на Патриарший престол Господь увенчал его скорбный путь, его иовлево терпение, его апостольскую веру, его несокрушимую надежду, его пламенную любовь к Богу, к Церкви, к народу, к стране.

Не в том дело, правильно ли он поступал или неправильно с любой точки зрения, кроме одной: принял ли Господь его жертвенные труды или нет.

Сама история нашей Церкви, Отечества нашего, сам Промысл Божий говорят нам, что принял.

Вечная ему память!

2014 г.

Как православным относиться к И.В.Сталину?

14 июня, 2018

Часть 1

Стоит ли «бередить старое»?

Говорят: зачем опять о Сталине, сколько можно бередить старое, спорить? Надо идти вперед.

Нет, надо об этом говорить. Только говорить серьезно. Не истерически, а исторически подходя к этой, столь злободневной ныне теме (как бы нас ни пытались убедить в обратном).

Мы не можем оставить нашим детям и внукам ту фантастическую историю нашей Родины ХХ-го века, которая представляла наш народ как рабский, его вождя – как властолюбивого коварного тирана,  которая неизбежно принижала великий подвиг нашего народа-освободителя и представляла главу нашего государства в течение трети века, забирая у него всё положительное, что совершалось под его руководством, якобы несмотря на его усилия, и возлагая на него ответственность за всё трагическое и даже преступное, что совершалось в это же время, даже если он этому не способствовал, а препятствовал. Может ли нас устроить такая, крайне тенденциозная история нашей страны, которая противоречит многочисленным свидетельствам современников, фактам живой жизни? Конечно, нет.

На чьи оценки нам опираться?

Удивительно, кажется, но это так: те православные люди, которые горячо осуждают Сталина, в первую очередь за репрессии против духовенства (хотя его прямая вина в этих репрессиях – вопрос исторически не доказанный, хотя бы потому, что основная часть архивов того времени до сих пор засекречена), следуют, прежде всего, критическому отношению к Сталину самых яростных гонителей на веру и Церковь Христову в нашей истории ХХ века – Троцкого и Хрущёва, а также западных «любителей Православия».

Действительно, интересно: тот из советских руководителей, кто больше всего сделал для Церкви, считается главным ее гонителем, к нему у немалой части православных – ненависть. А главные гонители Церкви, которые ставили своей целью полное ее уничтожение, до «последнего попа», – не вызывают никаких чувств, мы у них даже берем уроки истории Церкви.

Для Хрущёва понятия «партийный человек», «ленинец», «старый большевик», «подпольщик», «из рабочих», «честнейшие и вернейшие члены нашей ленинской партии» – это понятия качественные. Но ныне мы уже совсем иначе смотрим на эти понятия, тем более люди православные. А между тем концепция истории России сталинского периода и отношение к Сталину, к репрессиям 30-х годов даже и у части православных остались в сердцевине своей теми же. Шкала ценностей осталась коммунистической. То есть история страны – не научная, а идеологическая. Вырванная из контекста всей русской истории, русской исторической традиции.

Уже забыто, что одним из «преступлений» Сталина, которые ставил ему в вину «разоблачитель» Хрущёв, было «заигрывание с Церковью».

Но если смотреть непредвзято, то придется разделить: одно дело –задача полного уничтожения духовенства и Церкви, расстрелы священников (как это делали Ленин и Троцкий с 1917 года), закрытие и уничтожение храмов, монастырей (как это делал Хрущёв в 50-60-е годы), а другое – решение об избрании патриарха, открытие храмов, семинарий и монастырей, как это сделал Сталин тогда, когда у него появилась для этого возможность.

Вот что значит исторический образ! Создали «разоблачители» в свое время образ жестокого всевластного тирана-властолюбца, который «всё знал, за всё отвечал, от него всё исходило», – и всё тут. Значит, все расстрелы, в том числе духовенства, – на его совести.

Его мать, Екатерина Георгиевна, глубоко верующий человек, хотевшая, чтобы ее сын стал священником, из всех людей на планете, наверно, больше всех переживала об этом. Но она спросила его самого, напрямую: «Сынок, на твоих руках нет царской крови?» Он перекрестился и сказал: «Нет, мама». А нам заранее всё ясно, мы ни о чем не спрашиваем…

Казалось бы, каждого православного человека должно радовать каждое такое свидетельство о вере Сталина, которая пробилась сквозь толщу самой безбожной в истории России идеологической системы в первом лице этого государства! Вот ведь радость для каждого верующего человека – все эти факты, приходящие, не сговариваясь, с самых разных сторон, так что нет никаких оснований считать их за ничто. Вот сильнейшее свидетельство силы Божией! Почему же им это не нравится?

Потому что они приняли когда-то на веру образ коварного жестокого тирана, и образу этому такие факты никак не соответствуют. И кажутся «мифами».

Но дело в том, что тот пропагандистский образ к реальному Сталину, каким он был в жизни, не имеет отношения.

Нет, надо нам искать правды не в заведомо ложных коммунистических «закрытых докладах», не в заведомо тенденциозных пропагандистских книгах (знаменитый когда-то «Большой террор» Р.Конквеста был написан, как считает американский ученый профессор Г.Ферр, по заданию английской разведки), а в объективных исследованиях, достоверных свидетельствах.

Так на чьи же оценки нам, православным, опираться, если мы хотим видеть объективную историческую картину – большевиков-безбожников или святителя Луки (Войно-Ясенецкого), блаженной Матроны Московской, патриархов Сергия, Алексия I-го, митрополита Николая (Ярушевича), протоиерея Димитрия Дудко, маршалов Советского Союза Жукова, Рокоссовского, Голованова?..

 

Ленин и Сталин – по сути, одно и то же?

К одному коммунистическому антисталинскому штампу православная сталинофобия присоединила второй коммунистический пропагандистский штамп, и получился некий удивительный  идеологический гибрид. К теории Троцкого-Хрущёва добавили еще идею внутреннего идейного и исторического единства Ленина и Сталина – из официальной коммунистической идеологии сталинских времен, хотя некоторым кажется, что эта точка зрения – самая православная.

Да, действительно, «хитрому византийцу», как назвал Сталина однажды Черчилль, из тактических соображений приходилось именоваться «верным учеником Ленина» и всё, что бы он ни писал, включать в свой сборник «Вопросы ленинизма» – хотя ответы у него на эти «вопросы» были свои. Таким же образом он называл и другие свои работы: «Марксизм и национальный вопрос», «Марксизм и вопросы языкознания», в которых однако не повторял точку зрения Маркса, а даже возражал ему и говорил свое.

Но если Ленин и Сталин – это, по сути, одно и то же, то почему тогда останков Сталина уже больше полувека нет в мавзолее, а мумия Ленина благополучно пребывает там до сего дня? Почему в нашей стране нет ни одного памятника Сталину, ни одной улицы его имени (даже в Батуми, говорят, последнюю, пережившую советское время, переименовали), а ленинские проспекты, площади, улицы, станции метро,  памятники стоят от Балтики до Берингова пролива?

Постановление о выносе саркофага с телом Сталина было принято в 1961 году, на XXII-м съезде КПСС. В то время три главные хрущёвские политические кампании: «развернутого строительства коммунизма», «разоблачения культа личности Сталина» и гонений на Православную Церковь, – достигли своего апогея. Если коротко сформулировать их суть, получится: «К коммунизму, без Бога и Сталина». Тогда же не только славное имя Сталинграда, но и все остальные названия городов, поселков, улиц, площадей, заводов, колхозов с именем Сталина были переименованы, бюсты и памятники разрушены. Даже Сталинские премии, учрежденные в 1939-40 годах, стали «задним числом» называться Государственными, хотя в то время таковых не существовало.

А теперь и имена сталинских соратников с большим знанием истории удалены из московского метро: не только «Сталинская», но и «Кировская», «Калининская», «Ждановская», «Щербаковская» переименованы. А вот «Ленинский проспект», «Библиотека имени Ленина» (хотя сама библиотека давно именуется Российской), «Площадь Ильича», «Марксистская», «Войковская», «Бауманская», «Площадь революции» (настоящее название этой площади – Воскресенская) переименовать нет никакой возможности.

Прошло больше полувека с того времени, когда, по плану Хрущёва и тех, кто за ним стоял, имя Сталина должно было быть забыто на всей территории СССР. Сегодня вполне можно сделать вывод, что этот план провалился. Нет человека, о котором бы в России сегодня думали, говорили, писали больше, чем о нем, желая знать только правду.

 

       Наш народ доверчив, но и сметлив

Нам нужно быть внимательными с терминами. Размышляя о сути сталинского времени, нужно иметь в виду, что шла яростная битва с безпощадным жестоким коварным врагом, поставившим своей целью полное уничтожение исторической России, Православной Церкви, русского православного духа, полное покорение русского народа. Они придумали себе название «революционеров», «большевиков», «борцов за народное дело». И благодаря этим словам, этим названиям, им удалось обмануть немалую часть доверчивого русского народа. Сталину, который понимал, с кем имеет дело, в этой смертельной схватке приходилось всё это учитывать. Как хорошему воину, ему приходилось ради решения стоящих перед ним задач использовать те же средства борьбы и тактические возможности, что и его противники, в том числе и маскировку, и дезинформацию. Классический император искусно маскировался под революционера, если ему это помогало в борьбе за независимую сильную державу.

Когда шла схватка 1937 года, то троцкистов, «пламенных революционеров» обвиняли в «контрреволюции», хотя на самом деле они продолжали оставаться именно революционерами, а сражавшиеся с ними большевики-сталинцы были, по сути, именно контрреволюционерами, как об этом справедливо писал Троцкий в книге «Преданная революция» в 1936-м году. Он обвинял Сталина в отходе от целей революции и возвращении на традиционный исторический русский путь – прежде всего, в вопросах отношения к религии и семье.

Наш народ доверчив, но и сметлив. Он учуял, что Сталин – за него, а не за революцию. Потому и шел в бой со словами «За Родину, за Сталина».

Государствообразующая личность  

Фактически личность Сталина воспринималась народом как государствообразующая основа общества, альтернативная власти партии, а упорно сохранявшаяся партийными идеологами «марксистско-ленинская идеология», да и вся партийная каста ему с его единомышленниками скрытно противостояла. А то и открыто: как, например, на приеме для командиров нашей армии 24 мая 1945 года, когда мнимого «тирана», посмевшего провозгласить тост «за русский народ», при всех поправили: «За советский народ». И хотя он не поправился, но повторил те же слова, в газеты вошло «компромиссное»: «за советский, и прежде всего русский народ».

И когда на ХХII-м съезде шло безудержное «разоблачение» Сталина, то дело было не в преодолении «злоупотреблений» и восстановлении чистоты «ленинского учения», «ленинских норм партийной жизни», как это преподносилось. Иначе бы вопрос этот не был самым острым и сегодня. Речь шла о пути России, о ее историческом выборе, ее предназначении. О ее мiровоззрении, о главных ценностях, которым она служит. О ее вере, верности себе, обо всем строе ее жизни, о том духе, в котором живет ее народ, о цели его существования.

 

Доклад, «закрытый» для правды

Хрущёвская «десталинизация» началась в основном в 1956 году – с его так называемого «закрытого» доклада в завершение ХХ-го съезда КПСС с «разоблачением культа личности».

Хрущёву нужно было очернить Сталина и обелить себя. Он с пристрастием выискивал компромат на него, некоторые современники отказались оговаривать покойного, и в ход пошла прямая ложь.

Доктор Гровер Ферр в своем исследовании «Антисталинская подлость» (М., «Алгоритм», 2007) показал, что «из всех утверждений «закрытого доклада», напрямую «разоблачающих» Сталина или Берию, не оказалось ни одного правдивого».

Мнимое «разоблачение» по своему лукавству, лживости, по тому, что оно способствует живучести главной дьявольской хитрости: якобы ни Бога, ни Промысла Божия, ни его, окаянного, в жизни, в истории вовсе нет, – было явно совершено под прямым руководством «отца лжи». Это было, конечно, его изобретение: всё зло, всю ложь безбожия, все беззакония большевиков, которым их научил лукавый, связать не с сатанинской сутью этого учения, а с «культом личности», с именем Сталина – как раз именно того, кто пошел против антинародной неправды большевизма, против его человеконенавистничества, русофобии в сторону созидания положительных основ жизни: в области государственной, нравственной, культурной, социальной, духовной.

Понятно, что дьяволу всё это нестерпимо чуждо. Его план состоял в том, чтобы, сделав из Сталина, как и из царя Иоанна Грозного, как можно более «Ужасного» (так на Западе переводят слово «Грозный» на свои языки – их народы даже и не знают, как мы его именуем), потом тем самым очернить самую идею сильного справедливого государства, православной державности. Для этого вся вина за кровавые преступления идейных и политических, можно сказать исторических противников Сталина была возложена на самого Сталина. После этого, как мы хорошо видим, любые самодержавные,  традиционные исторические взгляды можно легко отвергать как «сталинизм». Это слово стало означать всякое несправедливое, бездушное, жестокое, лукавое насилие над личностью, над народом, всякую несвободу, всякие кровавые репрессии. А на самом деле оно отвергает всякую положительную, созидательную роль государства в обществе.

Это лукавое «разоблачение», а на самом деле клевета на Сталина – это было преступление, сравнимое по степени нанесенного им вреда лишь с гонениями на Церковь Христову, которые совершались в это же время, теми же руками.

Это было оскорбление наших ветеранов, всех сражавшихся, трудившихся в годы Великой Отечественной войны, недавно прогремевшей. Как им было можно теперь торжественно вешать на грудь медаль «За победу над Германией», если на ней – барельеф преступника?

Это было преступление против памяти павших,  против всего нашего народа, нашей армии. Получалось, что они выполняли приказы, они шли на смерть, они верили тирану, властолюбцу, лгуну. Они все ошиблись, они – глупцы? Какой подарок всем русофобам, всем ненавистникам России! Невозможно себе представить, чтобы эта «спецоперация» проводилась без участия западных спецслужб, а то и организаций потемнее.

Это было преступление против нашей молодежи, против всех наших поколений, против наших нынешних детей, которым до сих пор внушают, что у них нет Великой Победы, что у них нет Великой Родины, нет ее великой истории. Клевета на Верховного Главнокомандующего, которому из людей мы прежде всего должны быть благодарны за Победу, без разума, воли, самопожертвования, молитвы которого этой Великой Победы, может, и не было бы, или она досталась бы куда более дорогой ценой. А неблагодарность – это грех.

Несколько лет назад нам с одним батюшкой довелось побывать под Обнинском  в обычной русской избе, у старика, фронтовика – сын хотел, чтобы мы с ним увиделись.

Старик уже не ходил – болели ноги. Он сам заговорил об этом:

– Я был в Москве в музее Вооруженных сил. Там стоит танк Т-34, на котором написано: «За Родину!» Я прошел всю войну – я такого танка не видел ни одного.

Прошло много лет после священной войны – а в народе живет эта боль. Боль несправедливости по отношению к истории, к Победе. К тому человеку, о котором блаженная Матрона Московская сказала: «Он любит Россию. Он всю душу вложил в войну».

 

Яд ненависти

О том, что теория «культа личности» изобретена врагом рода человеческого, говорит и тот дух, который  она рождает в душах людей, ее принимающих.

Известно, что если поверить клевете на человека, то в душу входит дух ненависти – сатанинский дух, и всё представляется в одном свете, и кажется правдой, и очиститься, освободиться, отмолиться от этого духа, выйти из этого плена бывает не просто…

От этой ненависти любые доводы, любые исторические свидетельства отскакивают, как горох от стенки.

Правда ненависти, как известно, не нужна. Апостол говорит: Гнев мужа правды Божия не соделовает (Иак. 1, 20). В таком состоянии правды не ищут и не находят.

Ведь не мысль, не факты истории, а именно чувство стало у многих людей связываться именем Сталина. И чувство это – ненависть. А источник ненависти – диавол.

Хорошо видно: о каком угодно другом историческом деятеле, даже самом жестоком и кровавом, люди могут говорить спокойно. Но тут – спокойствию конец.

Невозможно окинуть взором те безчисленные нравственные потери, которые понесло наше общество в результате распространения в нем духа исторического и нравственного нигилизма, которым неизбежно сопровождалась вся эта лживая кампания.

Хорошо помнится, как революционный яд ненависти к Сталину влился в наши юные души.

Мы поверили Хрущёву! Всё самое отвратительное, коварное, жестокое, бездушное, что может быть в человеке, у нас связалось с одним именем. Этот образ стал для нас символом зла. Иные аргументы, факты, доводы не принимались – они высмеивались нами как заблуждения наивных обманутых людей и тут же отвергались.

Мы всей душой ненавидели Сталина. И даже не его самого – его-то, конечно, тоже, но не в нем дело, поэтому можно ругать и мертвого – что порицала наша верующая соседка по квартире в родном переулке у Бутырской тюрьмы. Не в нем, а в «сталинизме», в этом ужасном духе несвободы, лжи, безчеловечности, мертвого пуританизма – всего того, что мы всей своей молодостью горячо ненавидели в жизни, изо всех сил желая не «всяческой мертвечины», а «всяческой жизни», которую, как мы чувствовали, принесла нам хрущёвская свобода, хоть немного раскрепостившая советскую жизнь, хоть чуть приподнявшая глухой железный занавес, отделявший нас искусственно от «нормальной жизни» – «якобы гнилого» Запада…

Родители чистосердечно приняли «разоблачения». Папа был рад, что «открылась правда» – то, о чем раньше  «и думать боялись». И прямо указан главный виновник – конечно же,  первый человек в государстве. В отличие от некоторых других родителей моих одноклассников, с которыми я горячо спорил, а они упрямо твердили:

– Сталин войну выиграл.

Но родители мои вскоре могли ощутить и педагогический урон от этих «разоблачений», когда я заявлял о чем-то, что мне не нравилось:

– Ну, это было еще при Сталине!

Это ведь касалось отнюдь не только отношения к одному историческому лицу. Дух ХХ-го съезда бросил для нас тень на прошлое страны, на наш народ, на поколения, жившие до нас, лишил их для нас авторитета, вдохнул в нас дух превосходства: вот, мол, кому вы верили, кого почитали! Как же мы будем вас уважать, верить вам после этого?

Это касалось отнюдь не только политики – это касалось нравственности. «Почему нельзя? А мы хотим, мы свободные люди. Это при Сталине всё было нельзя! На Западе вон люди живут нормально…»

И этот дух соблазна, этот яд, поистине сатанинский, проповедующий свободу не по Евангелию, как свободу от греха, как познание истины, а как «свободу» для страстей, как своеволие, отравлял воздух все эти с лишним полвека. Эти семена нигилизма дали свои страшные всходы, они-то и разрушили нашу страну, некогда единую и могучую, они-то и поставили наш народ на грань вымирания.

Нам стало казаться, и до сих пор некоторым кажется, что в том времени, в той истории всё было ужасно, кроваво, преступно, лживо… Что оно было построено исключительно на пропаганде, красивой снаружи и целиком лживой внутри, что таким «пирогом» с гнилой начинкой невозможно питаться. Что нечему учиться чему-то по-настоящему хорошему у наших отцов и дедов, нет смысла с них брать пример, нечего тут защищать – только отвергнуть и повернуться лицом к «цивилизованным странам». А то и уехать отсюда навсегда…

      

Антисталинизм – это вера

Если  посмотреть непредвзято, то мы увидим, что к Сталину у «свободомыслящей интеллигенции» ненависти больше, чем к самому диаволу (вот это ему и нужно).

Лютая ненависть к Сталину, каким его нарисовала хрущёвская пропаганда – это некая религия «шестидесятников» и их единомышленников до сих пор.  Они не просто поверили в эту легенду безоговорочно, она стала основой их мiровоззрения, чуть ли не главной точкой отсчета в понятии о добре и зле.

Нет, вовсе не о том речь, чтобы принимать заблуждения советского, коммунистического времени – Истина всегда только у Бога, от Него всё отсчитывается всегда. Божия заповедь Чти отца твоего и матерь твою (Исх. 20, 12) не призывает нас, почитая их, принимать их заблуждения, тем паче отступление от Бога. Эта заповедь ставит нас на надлежащее место, напоминает: Блюдите, како опасно ходите (Еф. 5, 15). Смотрите за собой, не превозноситесь, бойтесь: как бы вам не повторять их ошибок, как бы вам не стать хуже их. У грешного человека всегда есть такая опасность…

В любое время, в каждом человеке идет борьба добра и зла. И думать, что в нас больше добра, меньше зла, чем в тех, кто жил до нас, – опасное заблуждение и уже зло, опасное прежде всего потому, что мы не видим его в себе.

Хитер дьявол, а все же, как Господь сказал, несть тайно, еже не явится (Мр. 4, 22). Как это было и с историческим образом Царя-мученика Николая – якобы «кровавого», «безвольного», как нас учили тогда же в школе, а на самом деле кроткого и глубоко любящего Россию, свой народ,  до смерти своей и своей Семьи, в чем проявил несокрушимую волю.

У всех нас перед глазами этот недавний поучительный пример того, как всё может оказаться в жизни «с точностью до наоборот».

 

   Строители и защитники Государства Российского

Ненависть дьявола по отношению к Сталину объясняется и тем, что антирусские, антиправославные силы весь XIX-й век, и даже раньше, проводили свою «адовую работу» по разложению православно-монархического строя, сознания русского человека и уклада русской жизни, и им удалось сделать разрушительные революции в начале ХХ-го века, и они, захватив наконец власть, принялись за уничтожение исторической России и ее народа – и вдруг началась национально-освободительная борьба русского народа, и ее, с совершенно неожиданной стороны, возглавил первый большевик в стране со своими единомышленниками, и им удалось затормозить, в чем-то остановить процесс разрушения русской государственности, русского духа и даже укрепить и поднять все основы русского народа: государственность, армию, науку, культуру, образование, семью, наконец Православную Церковь – самое страшное для диавола, для наших врагов. И даже – о ужас! – расправиться с карателями народа, «красными террористами».

Как же не быть ненависти? Сталин для них – и символ их поражения, и символ возмездия, и символ крепости подлинно русского государства – не по названию, а по духу. Так что все силы брошены на «десталинизацию» мiровоззрения русского народа, как они были брошены на это же самое дело в 1917 году.

«Шестидесятники»-демократы-либералы продолжают историческую линию, обозначенную в свое время трилогией театра «Современник», рожденного хрущёвской «оттепелью»: «Декабристы-народовольцы-большевики».

Это именно продолжение линии большевиков-троцкистов-ленинцев – разрушителей Российской Империи, а не строителей ее. Хотя им могли и претить многие коммунистические идеи, но даже и это тут второстепенное, а суть, сердцевина – эта самая.

Поэтому они на дух не переносили и не переносят Сталина. Не потому, что он был такой ужасный. Он, разумеется, был не ужаснее многих и многих «разрушителей» – деятелей названной исторической линии. Но он стоял на совершенно другой исторической линии. На линии русских князей и царей, полководцев и воинов, монархистов, святителей и преподобных, хозяйственников, строителей Государства Российского. На линии Иоанна Грозного, Петра I-го, Николая I-го и святого Николая II-го. На линии Шишкова, Уварова и Победоносцева. На линии Пушкина, Гоголя и Достоевского (в отличие от линии Белинского, Герцена и Чернышевского).

Не в Сталине дело, не в личности его. А дело в этом духе, в этом мiровоззрении, в этой исторической линии строителей и защитников Государства Российского – Православия, Самодержавия и Народности.

 

Часть II-я

 «А как  же 1937 год?»

Ну, а все-таки: ведь были же именно во время Сталина репрессии, беззако­ние, все­возможные «чистки», казни, была коллективизация, был ГУЛАГ… Был 1937 год.

Год этот после так называемого «разоблачения культа личности» стал одиозным. Цифра эта многими воспринимается как зловещая. Чуть ли не самая черная дата в нашей истории. Чуть ли не чернее 1917-го…

В разгар хрущёвской кампании по «десталинизации» ее певец поэт Е.А.Евтушенко так и писал о нашей жизни:

В ней безсмертен будет памятный семнадцатый,

в ней не будет никогда тридцать седьмого.

Да, такова именно была тогдашняя историческая легенда, которая оказалась очень живучей (и не без причины, конечно).

Согласно этой легенде, имя Сталина накрепко связано с репрессиями, названными «сталинскими», да еще лукаво объявленными якобы самыми «необоснованными», несправедливыми за всю советскую историю. Пресловутый 1937 год!

Сейчас уже мало кто помнит о том, что о необоснованно расстрелянных в 1937 году архиереях, священниках, простых рабочих и крестьянах тогда говорить вовсе не разрешалось. Речь шла о «необоснованных» репрессиях против «честных коммунистов». Причем, очень выборочно: называли Тухачевского, Блюхера, Якира, Постышева, Косырева… Но Бухарина, Каменева, Зиновьева, Рыкова, тем более Троцкого не включали в этот список.

В общем, было нечто странное – но до сих пор далеко не ясная «выборочная» реабилитация.

Понятно, почему хрущёвская реабилитация шла столь осторожно и непоследовательно: один Сталин, мол, плохой был, но не партия, не многие ее деятели, почему-то обманутые-запуганные одним человеком (они не замечали, как тем самым обвиняют всю партию в трусости и глупости). И уж, конечно, не коммунизм-большевизм как таковой, не его суть – таких выводов ни в коем случае не должно было появляться ни в одной голове, наоборот!  Сталин исказил хорошее дело Ленина-Свердлова-Кирова-Калинина… И опять была непоследовательность, мешанина (ох, и непросто приходилось тогда идеологам ЦК КПСС!) – короче, ложь. Одни соратники Сталина оставались «хорошими» (Киров, Калинин, Жданов), а другие, прежде всего попавшие в опалу при Хрущёве, из истории все-таки вычеркивались: Молотов, Маленков, Каганович… Большинство имен-то просто не называлось, объективной оценки их нет до сих пор, а у коммунистов ее и быть не может, потому что сами коммунисты-то были очень разными, и остаются разными – с разными идеями, принципами, конечными целями. Кто они? Марксисты-русофобы? Ленинцы? Троцкисты? Последователи Энгельса, Хрущёва или Сталина? Разница, однако, между ними такая, что тех, других и третьих определить одним словом решительно не получается.

Потом однако и сам Хрущёв попал в опалу, и его имя, как только что имя Сталина, не упоминалось вовсе. До времени «гласности».

И вся эта мешанина, весь этот «вихрь недоразумений», подтасовок, передержек, умолчаний продолжается до сих пор. И даже усиливается новыми легендами, например о генерале А.А.Власове как борце с большевизмом за «свободную Россию».

В результате этой, изначально ложной, искусственной связки имени Сталина с репрессиями, которые якобы были вызваны его властолюбием, вопрос об отношении к нему стал подразумевать отношение к репрессиям, прежде всего 1937 года. «Ты что-то хорошее говоришь о Сталине? Значит, ты оправдываешь репрессии».

Но ведь при этом получается попытка оправдать целый легион  карателей нашего народа, проливших «реки крови русской» с 1917 года, которые совершали свои преступления не по указанию Сталина, не из страха перед ним, а совершенно сознательно и жестоко.

Собственно, такую цель и ставил Хрущёв, сваливая всю вину на Сталина, чтобы выйти сухим из воды, а заодно и всему легиону.

Что такое «сталинские репрессии»?

С тех пор в нашу историю вошло странное понятие «сталинские репрессии», означающее якобы самое кровавое и массовое беззаконие, которое совершилось у нас в стране в ХХ веке по вине, прежде всего, одного человека. Так называемый «большой террор».

В действительности в 1937-38 годах были совершенно разные репрессии, по инициативе разных людей, против разных социальных групп народа, были раскрытые антиправительственные заговоры, была государственная измена, и одному человеку столь разные общественные силы, как, например верхушка НКВД, в том числе ГУЛАГа, с одной стороны, и архиереи и священники, простые православные мiряне, с другой стороны, не могли мешать. Скорее, вторые были его союзниками.

Самым большим террор того времени был только по отношению к большевикам, которые проводили куда более жестокий и массовый «красный террор» в 1918-1922 годах против всего народа.

Убиение Царской Семьи, репрессии против целых сословий русского общества: дворянства, офицерства, духовенства, интеллигенции, купечества, рабочих и крестьян, – всё это не входило в понятие «сталинских репрессий», а потому и не считалось чем-то несправедливым. Согласно теории «культа личности», это была «классовая борьба» с «контрреволюцией» и прочими «врагами советской власти», которые сами были виноваты в том, что не вписались в «новую жизнь».

Палачи и жертвы

Православные критики Сталина  утверждают, что невозможно одновременно почитать Сталина и новомучеников и исповедников Российских, ибо невозможно одновременно почитать палача и его жертвы. Любая положительная оценка деятельности Сталина, считают они, – это кощунство по отношению к новомученикам.

Конечно же, и речи быть не может об оправдании репрессий против ни в чем не повинных людей. И если оставить в покое на время имя Сталина (мало ли еще было вполне активных деятелей в нашей истории ХХ века?), то ведь во многом мы согласны друг с другом: в отрицании безбожия, безправия, жестокости, которые царили в то время. Вопрос же остается для исследования: каковы были причины всего этого? И современная мiровая историческая наука успешно работает над этим вопросом, и есть серьезные, объективные выводы. И они не имеют ничего общего с теорией «культа личности», которая меньше всего пригодна для рассмотрения православным людям.

Кто же был палачами и кто жертвами в то время?

Теория «культа личности» постаралась  здесь всё так смешать и запутать, а то и прямо поставить с ног на голову, что распутать этот клубок не так-то просто.

Одним из наших мыслителей, которым удавалось его успешно распутывать, был известный литературовед и историк Вадим Валерианович Кожинов (1903–2001 гг.). В своей обстоятельной книге «Правда сталинских репрессий» он писал:

«Объяснение террора 1937 года индивидуальной сталинской психикой – это крайне примитивное занятие, не поднимающееся над уровнем предназначенных для детей младшего возраста книжек, объясняющих всякого рода бедствия кознями какого-либо лубочного злодея».

В живой жизни всё было иначе. Не «плохой Сталин» был против всего остального народа, а шла лютая внутренняя борьба. И в этой борьбе И.Э.Якир, например, был за расстрел Н.И.Бухарина, а В.Э.Мейерхольд выступал в печати за то, чтобы М.А.Булгаков как драматург «ни в какой мере не был допущен на театральную сцену».

Михаил Афанасьевич, который считал себя учеником Н.В.Гоголя, написавшего однажды: «спасен я был Государем», – не преминул и тут провести параллель в их судьбах, сказав: «спасен я был генеральным секретарем».

Можно составить целый список известных людей, которых спас Сталин от «сталинских репрессий». В этом списке будут святитель Антоний, схиархиепископ Таврический (в мiру князь Давид Ильич Абашидзе, бывший инспектором Тифлисской семинарии тогда, когда в ней учился Иосиф Джугашвили; 1867-1942 гг.), генерал А.Е.Снесарев (вместе с которым Сталин воевал в Царицыне), маршалы Б.М.Шапошников, Г.К.Жуков, К.К.Рокоссовский, писатель М.А.Шолохов…

То есть, факты истории говорят о том, что репрессии, которые проводились в нашей стране с 1917 по 1953 год, и даже репрессии 1937-1938 годов, отнюдь не всегда проводились по инициативе Сталина, а то и вопреки ему.

В.В.Кожинов писал, что «жертвы «контрреволюции» 1930-х годов несоспоставимы… с результатами революции… В 1934-1938 годах погибло примерно в 30 раз (!) меньше людей, чем в 1918-1922 годах…»

«Именно те люди, против которых были прежде всего и главным образом направлены репрессии 1937-го, создали в стране сам «политический климат», закономерно – и даже неизбежно – порождавший безпощадный террор. Более того, именно этого типа люди всячески раздували пламя террора непосредственно в 1937 году!..»

 

    «Товарищ Сталин, мы поступаем слишком мягко!»

Главный карательный орган большевиков – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем – ВЧК – была создана 7/20 декабря 1917 года постановлением Совета народных комиссаров РСФСР, который возглавлял В.И.Ленин. Вместе с ним страной тогда управляли Л.Д.Троцкий (в народе тогда так и говорили: «Ленин-Троцкий») и Я.М.Свердлов. Во главе ВЧК был поставлен Ф.Э.Дзержинский, который занимал этот пост все первые годы советской власти, когда «чрезвычайка» «прославилась» неслыханно жестоким террором против народа.

В декабре 1917-го Троцкий,  который ввел в жизнь понятие «красный террор», говорил: «Террор примет очень сильные формы по примеру великих французских революционеров. Врагов наших будет ждать гильотина, а не только тюрьма».

М.И.Лацис (1988-1938 гг.) был в 1918-1921 годах членом Коллегии ВЧК и возглавлял в ней отдел по борьбе с контрреволюцией. Современники указывали на его большую личную жестокость. Выступал против изъятия у ЧК права выносить смертные приговоры. В 1919 году принял постановление: «Приговор ВЧК к лицам бывшей императорской своры – утвердить». По этому постановлению в Петрограде были расстреляны Великие Князья Николай Михайлович, Георгий Михайлович, Павел Александрович и Дмитрий Константинович.

В 1918 году в журнале «Красный террор» Лацис писал:

«Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, – к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и сущность красного террора».

Было и такое его высказывание в газете «Красный меч»:

«Для нас нет и не может быть старых устоев морали и «гуманности», выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации «низших классов». Наша мораль новая, наша гуманность абсолютная, ибо она покоится на светлом идеале уничтожения всякого гнета и насилия. Нам всё разрешено, ибо мы первые в мiре подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнета и рабства всех…

Жертвы,  которых мы требуем, жертвы спасительные, жертвы, устилающие путь к Светлому Царству Труда, Свободы и Правды. Кровь? Пусть кровь, если только ею можно выкрасить в алый цвет серо-бело-черный штандарт старого разбойничьего мiра. Ибо только полная безповоротная смерть этого мiра избавит нас от возрождения старых шакалов, тех шакалов, с которыми мы кончаем, кончаем, миндальничаем, и никак не можем кончить раз и навсегда…»

В 1919-21 годах этот «идейный» палач был председателем Всеукраинской ЧК, свои «идеи» претворяя в жизнь. По данным деникинской комиссии, с апреля по август 1919 года в Киеве было уничтожено десять тысяч человек.

Лацис писал: «ЧК – это не следственная коллегия и не суд… Это – боевой орган будущего, партии коммунистической. Она уничтожает без суда или изолирует от общества, заключая в концлагерь. Мы всё время были чересчур мягки, великодушны к побежденному врагу и недооценивали его жизнеспособность и подлость…»
Лацис был расстрелян в 1938 году. Реабилитирован в 1956 году как «жертва сталинских репрессий».

Одним из главных инициаторов террора 1937 года был Р.И.Эйхе, другой латыш, емуже не суть овцы своя, первый секретарь Западно-Сибирского крайкома ВКП(б). На Пленуме ЦК в тот год он грозил Сталину:

– Товарищ Сталин, мы поступаем слишком мягко!

В 1937 году «тройкой» под руководством Эйхе были репрессированы 34 872 человека по сфабрикованным делам «Белогвардейско-монархической организации РОВС», «Сибирского филиала Трудовой Крестьянской партии», «Церковно-монархической повстанческой организации» и другим. Расстрелян в 1940 г. Реабилитирован в 1956 году.

Следственное дело Эйхе, как и подавляющее большинство дел высших партийных руководителей, репрессированных в 1937-1938 гг., до сих пор засекречено.

«Он же знал!..»

Знал ли Сталин о репрессиях, которые при нем совершались?

О каких-то точно знал, обо всех – точно знать не мог.

Но даже когда знал, то о чем это говорит? О том, что они все исходили от него, были его целью? Или что он мог их все предотвратить – но не захотел?

Нет, не говорит.

Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России, знал, что его отказ ввести в ВЦУ обновленца Красницкого грозит репрессиями архиереям. И все-таки он пошел на это. Его мучительные раздумья облегчил священномученик Кирилл (Смирнов), митрополит Казанский, которого в этот момент Господь послал Святейшему на помощь. Владыка сказал:

– Ваше Святейшество, о нас, архиереях, не думайте. Мы только на тюрьмы и годимся.

Вот так всё непросто бывает в живой жизни, в лютой борьбе, в которой враг рода человеческого так любит идти на шантаж, ставить перед «выбором» из двух вариантов, которые, как говорил Иосиф Виссарионович, «оба хуже».

А выбирать нужно…

И нужно побеждать.

 

«Бедная моя головушка»

Легенда «культа личности» построена на сказке о том, что такой был злой и коварный Сталин, так за власть свою держался, что ради этой власти уничтожал миллионы соотечественников. Если что-то и сделал как Верховный Главнокомандующий, то всё по той же причине: не желал отдавать свою власть Гитлеру. Других мотивов у него якобы не было. Ради этого он  и «честных партийцев» так запугал и обманул, что им, бедным, ничего не оставалось, как только залить Россию кровью.

На самом деле Сталин-то как раз к власти не рвался. Она не была его целью, она была для него средством для достижения цели – построения справедливой Империи. Ему за свою власть (от которой он не раз отказывался) опасаться не приходилось – народ это показал всего лишь через четыре года, когда с его именем шел в бой. Он был человеком, что называется, на своем месте. Он принял власть как бремя. Потому-то его любимой грузинской песней была «Таво чамо» – «Бедная моя головушка». К власти действительно рвались деятели такого масштаба, как, скажем,  «сталинский Сальери» Хрущёв, выдвиженец Кагановича. И потому он шел на преступления, интриги, лишь бы только добиться и удержаться у власти, а потом всячески раздувал свой фарсовый «культ», думая возвыситься унижением своего великого предшественника – да народ только отвечал на это анекдотами и частушками,  короче, презрением.

Д.Т.Шепилов (1905-1995 гг.), бывший министр иностранных дел СССР, вспоминал:

«Без ведома и прямой санкции Хрущёва не решались никакие персональные вопросы опустошительных чисток 1937—1938 и последующих лет по Москве и Украине. Таким путем тысячи и тысячи ни в чем не повинных людей были ввергнуты в пучину невероятных страданий, нашли свою мученическую смерть с клеветническим клеймом «врага народа».

И, может быть, самое примечательное и отталкивающее в этой стороне деятельности Хрущёва состояло в том, что многих из отправленных им на эшафот он затем с непревзойденным лицемерием оплакивал с высоких партийных и правительственных трибун. Причем в этих стенаниях виновниками гибели прославленных коммунистов выставлялся, конечно, прежде всего Сталин и другие его соратники, но не он, Хрущёв».

Но даже и Хрущёв в своих воспоминаниях, наговоренных им на пенсии, иногда проговаривается (а может, совесть заговорила?) и свидетельствует не против, а за Сталина, даже в главном, в вопросе о репрессиях 1937 года – о том, что Сталин их не возглавлял, а сдерживал.

По слову же главного маршала авиации А.Е.Голованова (1904-1975 гг.), Сталин  эти репрессии остановил.

«Вси приемшии нож, ножем погибнут»

Почему у наших новомучеников в основном две даты кончины: 1918 и 1937 годы? Почему безбожники не расстреляли наших архиереев, священников до 1937 года? Борьба с религией бывала очень острой и между этими датами, в конце 20-х – начале 30-х годов, например. А что произошло в стране в 1937 году? Почему через двадцать лет советской власти опять начался террор? Почему одновременно с духовенством в этот раз расстреливали и большевиков, чекистов?

Согласно сталинской конституции 1936 года, всему нашему народу, в том числе духовенству, бывшим «лишенцам» (лишенным избирательных и иных прав согласно «диктатуре пролетариата»), давались общие, равные избирательные права, в том числе право выдвигаться в кандидаты любого уровня. Выборы предполагались альтернативными – в бюллетени вносилось не менее двух кандидатов. А это значило, что партийную верхушку народ свободно мог и не выбрать, и она бы мирно лишилась власти. Они так и опасались: того, что «в Верховном Совете будут одни попы». Свою власть они отдавать не собирались. Прекрасно распознав угрозу этой власти, исходившую от выборов по плану Сталина, партийная и силовая верхушка встала на дыбы – и Сталину пришлось отступить. Начался террор – прежде всего, против народа и тех, кого народ мог выбрать. Промыслом Божиим этот террор повернулся однако против самих карателей, ибо Вси приемшии нож, ножем погибнут (Мф. 26, 52).

Историки полагают, что если бы Сталин тогда настоял на своем, то он был бы расстрелян заговорщиками во главе с Ежовым, Бухариным, Тухачевским и, возможно, Хрущёвым. И стал бы одной из жертв «сталинских репрессий» (интересно, как бы они тогда назывались?)

Думается, что Хрущёв по плану троцкистов должен был занять место Сталина еще в 1937 году, но это удалось сделать только в 1953-м, когда Сталин, а потом и Л.П.Берия были убиты.

        Гений терпения

Говорят: Сталин тоже был большевиком, тоже участвовал в революции, он тоже отвечает за их злодеяния.

Да, но если бы он в революции не был, не вошел в советское правительство, то он бы потом и не победил революционеров, не повернул их карательную машину против них самих.

Один православный богослов не так давно назвал его «гением терпения». И еще – «ловцом». Ловец долго сидит в засаде, высматривает свою дичь, ждет удобного момента, а потом мгновенно бросается – и уничтожает.

Для нас, православных, есть прежде всего Промысл Божий, который никакой человек не может отменить. Он действовал и в 1937 году.

Однажды к московскому старцу святому праведному Алексию Мечёву (+22.06.1923 г.), незадолго до его кончины, пришел некий человек, и Батюшка неожиданно сказал ему:

– Вы не воображайте, что ваше дело спасать Россию, это совсем не ваше дело. Когда придет время, то Бог пошлет нужных людей, которые это дело сделают и уничтожат большевиков так, как буря ломает мачтовый лес.

Какова вина Сталина в гибели духовенства?

В качестве доказательств вины Сталина в репрессиях против духовенства указывают на документы, подписанные Сталиным.

Прежде всего, нужна, конечно, уверенность в их подлинности. Мы хорошо знаем, как с самого начала тенденциозно составлялась, притягивалась за уши, подгонялась под ответ антисталинская легенда, как много документов за шестьдесят лет уже уничтожено или подделано и как много архивов, относящихся к этим событиям, до сих пор закрыто.

Но если подписи Сталина на этих документах подлинные, то объективной исторической науке предстоит определить, каковы были обстоятельства, в которых принимались столь драматические решения, каковы были их причины.

Есть документы,  есть и историческая логика событий.

Если главной целью Сталина была сильная страна, империя, то зачем ему нужен был геноцид народа, репрессии против него, тем более против лучших его представителей? Наоборот, нужен был его прирост. Он говорил уже в 1934 году о том, что нужно вплотную готовиться к будущей войне. В частности, строить школы, которые в случае войны использовать как госпитали. В 1936 году у нас были запрещены аборты. В стране набирал силу патриотизм. Был объявлен конкурс на новый, более объективный учебник истории СССР.

Логика истории говорит о том, что репрессии 1937 года против духовенства не были нужны Сталину, но только его политическим противникам.

То, что такие коммунисты-троцкисты, как Хрущёв, могли посылать на расстрел священников и посылали, — в этом нет сомнения. Хрущёв в 1937-м году относился к «попам» не лучше, чем во время гонений на Церковь после смерти Сталина. Но у Сталина с самого начала было другое мiровоззрение. Факты говорят о том, что в руководстве страны в то время он лучше всех относился к Церкви и духовенству, но, как известно, был в меньшинстве.

«Первоначально тотальные аресты духовенства не планировались… – пишет Л.Наумов в книге «Сталин и НКВД» (М., 2007, с. 223). – Получается, аресты духовенства начались не как приказ Центра, а как инициатива местных органов НКВД. Это подтверждается и докладной запиской наркома НКВД Ежова…

8 сентября 1937 г. нарком Ежов направил И.В.Сталину спецсообщение №59750 «О первых итогах операции по репрессированию антисоветских элементов»…

Ежов прямо пишет о новом направлении оперативного поиска: «Заслуживает серьезного внимания  наличие выявляемого сейчас широкого  церковно-сектантского повстанческого подполья»…

Но кто и где начал аресты церковников? – задается вопросом автор книги. – Спецсообщение Ежова дает ответ на этот вопрос: «Большое количество церковно-сектантских формирований вскрывается  в Западной, Горьковской, Московской, Свердловской и других областях». То есть началось всё в нескольких областях, под руководством Реденса, Каруцкого, Лаврушина и Дмитриева».

Один из вариантов ответа на вопрос о списках, если будет доказана подлинность стоящей на них подписи Сталина:  шла скрытая гражданская война. А на войне люди гибнут с обеих сторон. Без потерь войн не бывает. Когда командир посылает в бой воинов, он знает, что живыми вернутся не все. Но он идет на это, потому что нужна победа.

Мы знаем, что в результате репрессий 1937 года пострадало не только духовенство, но и была ослаблена репрессивная машина «диктатуры пролетариата», обезврежена «пятая колонна», предотвращен антиправительственный заговор. Вероятно, Сталин, как опытный стратег, вынужден был в чем-то отступить, пойти и на потери со стороны невиновных ради главной победы. Иначе бы страна не выжила, не победила в 1945 году.

Сталин никогда не был всевластным тираном. Но даже если бы ему действительно принадлежала неограниченная власть в стране, ему бы всё равно не могло быть подвластно всё, что в ней происходило.

Ни один командир, полководец не делает всегда то, чего бы ему хотелось, ему всегда мешает противник. Сталину, понятно, приходилось и отступать, и идти на вынужденные компромиссы. Всё дело в том, какова главная цель.

На войне, как на войне. И Кутузову приходилось отступать, он вынужден был даже оставить Москву (которую Сталин не оставил в 1941-м). Не жалко ли было Михаилу Илларионовичу Москву сдавать? Жалко до слез. Но пришлось сделать это ради того, чтобы сохранить армию, а значит Россию.

 

«Россией управляет Матерь Божия Державная»

– Запомни: Россией управляет Матерь Божия Державная! – говорил старец протоиерей Тихон Пелих (+17.07.1983 г.) одному из своих духовных чад.

Но как управляет?

Когда мы с утра обращаемся к Богу, к Божией Матери, читаем утренние молитвы, то у нас потом бывает уже другой день: другие мысли, чувства нас посещают, другие обстоятельства складываются.

Тем более, это относится к такому великому духовному событию, как явление Державной иконы Божией Матери. Небесная Царица тогда вмешалась в течение русской истории. Она Сама объявила об этом явлением Своей Державной иконы – как объявила афонским монахам явлением Иверской иконы (обретенной преподобным Гавриилом, родом из Грузии), что Она желает быть их Игуменией, Вратарницей и хранить их обитель до последнего дня.

Русская история пошла после этого уже иначе. После 1917 года события в России, покоренной властью, назвавшей себя «большевицкой», «советской», всё более уходили в сторону от того пути, который ей уготовали новые властители страны, а с середины 30-х годов пошли в чем-то прямо вспять.

Так неисповедимы пути Промысла Божия, так сильна оказалась православная самодержавная русская традиция, которой дала новую силу Державная Владычица, что проявилась эта традиция в нашей жизни и в это время, и так, как этого вовсе не ждали.

«А Бог-то?»

Пресвятая Богородица после явления Державной Своей иконы открыла нам, что она не может совсем избавить от тех бед, которые попущены Богом в это время лихолетья. Но те, кто будут обращаться к Ней за помощью в это время, будут спасаемы.

Даже Матерь Божия совсем не могла избавить… А кто же из людей, даже наделенных от Бога, от Нее властью, даже первый человек в государстве (насколько фактически первый и в какие годы – вопрос не очевидный) мог поворачивать события в стране, как хотел? Силы сатанинские действовали в тех рамках, которые были им попущены Богом, и рамки эти, вероятно, умолила сузить в это время Царица Небесная, Державная Владычица – но не отменить до конца.  Всё это – тайна Промысла Божия. И видеть во всем лишь произвол человеческий – нам, верующим людям, невозможно. Это не история, это не жизнь, это фантазия на тему истории и жизни. «Про Бога забыли… А Бог-то?», – напоминал в таких случаях старец протоиерей Сергий Орлов, в монашестве – иеромонах Серафим (1890-1975). Батюшка, возможно, причащал и исповедовал Иосифа Виссарионовича; есть факты, говорящие в пользу такого предположения. Несколько лет назад одна старушка, прийдя в Знаменский храм села Знаменское (возле Рублево-Успенского шоссе), поведала, что «отец Сергий и отец Александр каждую неделю причащали Сталина». Отец Сергий Орлов был с 1946 года настоятелем храма Покрова Божией Матери в Акулово, самого близкого от Ближней дачи в Кунцево по направлению от Москвы, действовавшего в те годы храма (храм стоит за Одинцово между Белорусской железной дорогой и Можайским шоссе). Точно известно, что Батюшка причащал брата А.И.Микояна. В молодые годы Сергей Васильевич был, как сам вспоминал, «в гуще революционных событий, «Капитал» Маркса изучал подпольно». Кстати, он говорил, что о Ленине («каком-то публицистишке», по его словам) они тогда даже и не слышали – тот жил за границей. А вот о Сталине мог и слышать, и даже быть знакомым с ним с тех пор. Кого же еще просить причастить?

Наша история могла пойти иным путем

Если бы Россией управлял с 1922 года Троцкий, а не «сосредоточил в своих руках необъятную власть, сделавшись генсеком» (как с удивлением писал Ленин в тот же год), неприметный, неброский Сталин – в течение последующих тридцати лет – то что было бы с Россией? И была ли бы она сегодня вообще?

Высланный из страны Троцкий в 1936 году написал книгу «Преданная революция». Из нее мы узнаём, что троцкисты успели сделать с Россией и какую участь в будущем готовили нашему народу борцы с «истинно-русским варварством» (по словам автора).

Троцкий писал:

«Революция сделала героическую попытку разрушить так называемый «семейный очаг», то есть архаическое, затхлое и косное учреждение… Революционная власть принесла женщине право на аборт… Торжественная реабилитация семьи, происходящая одновременно – какое провиденциальное совпадение! – с реабилитацией рубля… Трудно измерить глазом размах отступления!.. «Азбука коммунизма» объявлена «левацким загибом». Тупые и черствые предрассудки малокультурного мещанства возрождены под именем новой морали… Когда жива была еще надежда сосредоточить  воспитание  новых поколений в руках государства, власть не только не заботилась о поддержании  авторитета  «старших», в частности отца с матерью, но наоборот, стремилась как можно  больше  отделить  детей  от семьи,  чтоб  оградить  их  тем  от  традиций косного быта. Еще совсем недавно, в течение первой пятилетки,  школа  и  комсомол широко  пользовались детьми для разоблачения, устыжения, вообще «перевоспитания» пьянствующего отца или религиозной  матери;  с каким  успехом  –  вопрос  особый.  Во всяком случае, этот метод означал  потрясение  родительского  авторитета  в   самых   его основах.  Ныне  и  в этой немаловажной области произошел крутой поворот: наряду с седьмой пятая заповедь полностью восстановлена  в  правах,  правда, еще без ссылки на Бога…. Забота об авторитете старших повела уже, впрочем, к изменению политики в отношении  религии… Ныне штурм небес, как и штурм семьи, приостановлен… По отношению к религии устанавливается постепенно режим иронического нейтралитета. Но это только первый этап…».

«Советское правительство, – возмущался Троцкий, — восстанавливает казачество, единственное милиционное формирование царской армии… Восстановление казачьих лампасов и чубов есть, несомненно, одно из самых ярких выражений Термидора! Еще более оглушительный удар нанесен принципам октябрьской революции декретом, восстанавливающим офицерский корпус во всем его буржуазном великолепии… Достойно вниманья, что реформаторы не сочли нужным изобрести для восстанавливаемых чинов свежие названья…» В 1935 году было введено воинское звание «лейтенант» и возвращены отмененные в 1917-м звания «капитан», «майор», полковник».

Троцкого уже не было в стране, но троцкисты жили, трудились, боролись и не собирались сдавать оружия. И дожили и до 1953-го, и до 1956 года, и до 1991-го, и до сего дня. И устремлены в будущее.

 

Почему Россия не погибла

Если бы у власти был Троцкий, что было бы в 1941-м году? Сказал бы он «братья и сестры»? Пошли бы наши воины воевать «За Родину, за Троцкого»? Явилась бы в октябре 1941-го Матерь Божия митрополиту Илие (Караму), открывая, что нужно сделать, чтобы Россия не погибла? Передал бы владыка всё это советскому правительству, во главе которого стоял бы нехристь? А если бы даже и передал, принял бы тот это чудесное свидетельство, исполнил бы его? И, наконец, состоялась ли бы встреча этого «товарища» с митрополитами 4 сентября 1943 года, в день Грузинской иконы Божией Матери? И вообще когда-либо нечто подобное могло бы быть?! Даже и подумать об этом невозможно.

А ведь Россия совершенно реально стояла тогда на краю гибели.

И Москва, и Ленинград, и Сталинград в 1941 и 1942-м годах висели на волоске.

Не облетали бы тогда с Тихвинской иконой Москву, не было бы молебна перед Казанской иконой под Сталинградом, не было бы вообще всех тех явных шагов в сторону традиционной России в то роковое время, да и раньше, – уцелела бы наша страна, выжил бы наш народ?

Стали бы русские люди сражаться до последней капли крови за какой-нибудь «Троцкоград» или даже за Волгоград – так, как сражались за город-символ?

А провал нашего контрнаступления под Сталинградом, как считают знающие люди, привел бы к поражению СССР в войне.

Даже это, вроде бы малое, но ведь всё тогда решало судьбу страны: не сохрани, скажем, Господь, Матерь Божия в тайне от немцев план операции «Уран», о котором не знали даже некоторые члены Ставки Верховного Главнокомандования, но знали только Сталин, Жуков и Василевский, и потому немцы не ждали мощного контрнаступления под Сталинградом, — и славной победы в неприступном городе с самым большим окружением и уничтожением группировки войск за всю историю человечества, может, и не было бы? А тогда Япония вступила бы в войну против нас на стороне Германии, к чему дальневосточные соседи уже готовились, да и Турция тоже, и куда бы тогда повернули наши «союзники» – и что бы было?

Не будем, братья и сестры, умалять благодеяния Царицы Небесной нашему Отечеству, которые Она явила нам! Ее Державный Покров – не только твердая вера, но и ясное знание нашего народа, что БЕЗ ЗАСТУПЛЕНИЯ ПРЕЧИСТОЙ НАС БЫ УЖЕ В ИСТОРИИ НЕ БЫЛО. Не будем подвергать сомнению того, что делалось нашими верующими предками здесь, благодаря чему Она не лишила нас Своих милостей, не будем объявлять их мифами, – уже затем, чтобы иметь надежду на Ее милости впредь.

 

У Бога всего много

«Загадка Сталина», одна из причин недоумений относительно его личности кроется в том, что, по-человечески глядя, его не должно было быть в большевицком СССР, в ВКП(б). Он не мог и не должен был победить – ни троцкистов, ни Гитлера. Но «у Бога всего много». А про Бога-то мы как раз и забываем. Забываем о чуде русской истории. О непрекращающемся в ней Промысле Божием. О неусыпающей в молитвах Державной Царице Небесной. О непрекращающихся молитвах всего сонма русских святых – и на небесах, и на земле. И снова, как не раз было в русской истории, произошло то, чего по-человечески не должно было быть и чего без веры мы и постигнуть-то, охватить нашим умом не можем. СССР, ВКП(б), РККА, НКВД, ГУЛАГ – всё это существовало, а веры, молитвы, любви к Родине нашего народа, продолжавших верить крещеных русских большевиков, милостей Божиих, силы Божией, по мнению «воинствующих безбожников», не должно было быть. По планам «безбожной пятилетки», «к 1937 году имя Бога должно было быть забыто на всей территории СССР». Какое безсилие звучит в этой гордо-наивной формулировке! Не только «отменить» Самого Бога, но и веру в Него в людях им было, конечно, не под силу. Бог-то, слава Ему, есть! Есть Матерь Божия. Есть русские святые. Есть вера и молитва в людях. И потому был не только 1941-й год – по человеческому измерению, по человеческим обстоятельствам, – но и 1945-й. А это уже пасхальное чудо русской истории, небесный, вымоленный дар, дар Богородицы и всех русских святых.

Ну, а что было делать безбожникам? Они же не могут объяснять жизнь действием Всемогущего Бога. Им надо что-то выдумать. Вот они и выдумали: ухватились за теорию Дарвина, а потом – за теорию «культа личности». Но не особенностями характера одного человека объясняются события нашей истории, а прежде всего тем, что «в белом венчике из роз впереди Иисус Христос».

«Воздвигни нам мужей силы и разума…»

Еще в 1917 году святитель Тихон составил молитву О  спасении державы Российския, которая и поднесь читается в некоторых храмах за каждой Литургией. В ней он просил Бога: Воздвигни нам мужей силы и разума, и даждь всем нам духа премудрости и страха Божия, духа крепости и благочестия… 

В России всегда были, конечно, люди, любившие свою Родину, верующие, молившиеся. Такие люди были в армии – скажем, маршал Борис Михайлович Шапошников (1882-1945 гг.), бывший царский офицер. Будучи командующим соответствующих военных округов, он в Ленинграде в 1926 году выводил броневики против зиновьевцев, а в Москве в 1927-м – против троцкистов.  Такие люди были в Церкви – митрополит Сергий (Страгородский) издал Послание (Декларацию) о лояльности советской власти в июле 1927 года – через несколько месяцев после того, как Троцкого исключили из Политбюро, а в ноябре того же года – из партии. Русские православные патриоты, молясь о России, конечно, видели, какая борьба идет в руководстве страны и чья победа предпочтительнее для Церкви, для народа. Эти их решения, эта Декларация смотрели в будущее – в 1941 и 1943 годы, в 1945-й…

 

5 марта 1953 года  и после него…

Антирелигиозная кампания началась сразу после смерти Сталина, с постановления ЦК КПСС 1954 года «О серьезных недостатках в атеистической пропаганде». Но главные гонения – после победы Хрущёва над «антипартийной группой Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова» в 1957 году, когда тем не удалось его сместить с поста Первого секретаря ЦК КПСС. Д.Т.Шепилов тогда сказал ему:

– Неграмотный человек не может управлять государством.

Дмитрий Трофимович в 1941 году пошел добровольцем в ополчение,  закончил войну генерал-майором в Вене. Вместе со Сталиным работал над учебником по политэкономии. Член-корреспондент Академии наук СССР. Когда наступило 5 марта 1953 года, Шепилов был главным редактором «Правды». О том дне в своих воспоминаниях, названных им «Непримкнувший», он написал:

«Кремлевская площадь была безлюдна и безмолвна. По опустевшим ночным улицам Москвы я возвращался в «Правду» выпускать траурный номер. Дворники со скрежетом сдирали с тротуаров ледяную корочку. У продуктовых магазинов разгружались огромные крытые машины. Подгоняемые морозцем, торопливо двигались немногочисленные прохожие. Четко печатала асфальт двигавшаяся строевым шагом куда-то воинская часть. Медленно падал на город редкий и легкий снежок. Как будто всё было как обычно, ничто не изменилось в древней столице. Тем не менее я ехал в своем ЗИСе с таким чувством, будто в гигантской машине государства что-то надломилось в главном механизме. Все колесики, шестерни, трансмиссии — всё работает по-прежнему безперебойно, и всё же произошло что-то очень большое, серьезное, чреватое огромными последствиями для судеб страны — и не только нашей».

2013 г.

 

 

Великая русская тайна

14 июня, 2018

Открытое письмо Михаилу Прохорову

Уважаемый Михаил Дмитриевич!

Ваши последние выступления говорят о том, что Вас безпокоит усиление роли религии, веры, Церкви в нашем обществе, что Вы видите в этом главное препятствие на пути к его «успеху» – материальному, разумеется, об «успехах» в области нравственности речи нет. И что первое условие для развития общества Вы видите в том, чтобы оно было чисто светским.

«Светский» – главное Ваше слово. В статье «Платформа светского государства» в газете «Коммерсантъ» Вы писали о «растущей угрозе светскому обществу в нашей стране», о «светской политике», которую Вы хотите «предложить для России»…

Что означает слово «светский»? В словаре В.И.Даля читаем: «Светский, ко свету (мiру) относящийся, земной, мiрской, суетный; как гражданский. Светская власть, пртвпл. духовная».

Итак, «светский» – это то же самое, что на армейском языке «гражданский», то есть не относящийся к структурам министерства обороны. Следовательно, слово «светский» охватывает всю жизнь общества вне специальных церковных учреждений (епархиальных управлений, духовных учебных заведений, монастырей и т.п.)  Таким образом, «светский» и «безбожный, атеистический» – это не синонимы. Только при советской власти, когда КПСС была единственной и правящей партией, атеистической по своему уставу, считалось, что вся светская жизнь – безбожная и только в церковной ограде доживает вера. Но и это осталось несбыточной мечтой безбожников, поскольку даже среди членов Политбюро  ЦК КПСС и Советского правительства были люди верующие.

Вы пишете, что «сегодня большинство политиков, включая лидеров парламентских партий, предали свою Конституцию  и предпочли забыть о том, что там написано. Заигрывания с Церковью (у Вас – с маленькой буквы, как будто речь идет только об одном храме – авт.), носящие зачастую популистский характер, подрывают основы главного документа страны…»

Вы имеете в виду статью 14.1 нашей Конституции: «Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Но и атеизм, согласно этой статье, не может быть государственным, не может предпочитаться вере.

В 13-й статье Конституции так и сказано: «В Российской Федерации признается идеологическое разнообразие».

То, что Вы говорите о политиках, имеет под собой простую реальную основу. Они не предали Конституцию, а просто поступают по своей вере, по совести, они остались верными Богу (хотя, может быть, и не все, и, конечно, не в одинаковой мере – дело души таинственное). Да и своему народу верными, потому что народ наш в большинстве своем верующий (на эту тему спорили еще В.Г.Белинский с Н.В.Гоголем, раздумывая над тем, каким путем идти России, но прав оказался Гоголь, который лучше знал русский народ). Вы же сами пишете о «популизме» этих политиков – то есть о том, что их высказывания угодны народу.

Разве только атеизм может быть гарантом свободомыслия в обществе? Мы помним совсем иное, противоположное…

А если большинство народа хочет свободно мыслить не атеистически?

А как же права человека? То есть, понятно, человека вообще – и верующего, и неверующего. Главное право личности – иметь свое мiровоззрение и жить по нему.

Слава Богу, в нашем обществе существуют сегодня светские православные средства массовой информации, светская православная культура. Это естественно, ибо в нашей стране большинство людей – верующие. Другое дело, что у наших соотечественников разная вера, разная степень воцерковленности. Но некрещеных, никогда не переступающих порога храма граждан у нас мало. То есть у нас общество – не атеистическое. И, кстати, согласно статистике – моноконфессиональное, поскольку подавляющее большинство наших граждан – православные. А потому лоббирование, навязывание всему обществу чуждых ему законов и постановлений может быть не со стороны РПЦ, как Вы высказались, а именно антиправославное, исходящее из интересов меньшинства народа или зарубежных интересов.

История – упрямая наука. Она свидетельствует о том, что «заигрывания с Церковью», о которых вы говорите, ставил в вину И.В.Сталину (конечно,  уже покойному) Н.С.Хрущёв, возглавивший, как известно, лютые гонения на Церковь. Однако, вопреки Вашей логике, страна не пошла тогда «успешным путем», как якобы все безбожные страны, а продолжала жить потенциалом, наработанным тогда, когда Сталину удалось, преодолевая сопротивление большевиков-безбожников, улучшить отношения государства с Церковью. Хрущевское же правление было, мягко говоря, «не успешным» по самым важным параметрам. Человечество минимум дважды стояло на грани мiровой войны: когда в 1961 году была построена берлинская стена, а годом позже разразился карибский кризис. Целинная авантюра, развал деревни, армии, разрушение храмов и прочие вовсе не «популистские» меры, вызвавшие презрение к нему народа и позорную отставку.

После недавних десятилетий советской власти мы просто не успели привыкнуть к тому, что и президент, и министры, и члены парламента могут быть искренне верующими людьми и поступать по своей совести. А что же, знать, что Бог есть, а во всей своей деятельности исходить из того, что Его будто бы нет? Это, знаете ли, было бы чем-то относящимся к медицине, к раздвоению личности.

Ну что ж, это всё знакомо, так и было в советское время. Что, пойдем вспять, история нас ничему не научила? Сонм новомучеников и исповедников Российских, пострадавших за веру в это время, прославленных Церковью в лике святых, почитаемых нашим верующим народом, – ничего этого словно бы и нет в нашей жизни? Очень условная картина, тоталитарная.

 Главный смысл Вашей идеи создания «религиозного кодекса» сводится к тому, чтобы заставить всё государство жить так, как если бы Бога не было, не так ли? Даже безбожник Вольтер в свое время сказал, что если бы Бога не было (то есть невольно признал, что Он есть), то Его надо было бы выдумать. Но Вы идете дальше, по чисто ленинскому пути? То есть предлагаете совершить второй реванш большевизма в нашей новейшей истории после хрущевского реванша полвека с лишним назад и навязать народу иную роль Церкви в нашем обществе, чем та, что стала наконец-то складываться в наше время естественным путем. То есть применить власть.

Но такие эксперименты у нас уже были. Мы, люди старшего возраста, их еще застали. Уж чего только ни делали безбожники, чтобы искоренить в нашем народе веру: кровавый террор, расстрелы, лагеря, тотальная атеистическая цензура. Григорианский календарь вводили, устраивали языковую реформу, устанавливали непрерывную шестидневную неделю, чтобы выходной день не приходился на воскресенье (названье-то дня недели какое клерикальное!) Города и улицы переименовывали, храмы взрывали, за крещение детей с работы выгоняли, с детей крестики срывали. Святого Патриарха Тихона в тюрьму сажали, обновленческий раскол в Церкви насаждали, «тихоновскую», настоящую Церковь в почти безвыходные по-человечески условия ставили. Колокольный звон, крестные ходы, любое участие Церкви в жизни общества запрещали. Атеистическую пропаганду разворачивали, «научный атеизм» с детских садов до Академии наук внедряли. На месте великого Храма бассейн устраивали, «последнего попа» по телевизору показать грозились. В пасхальную ночь развлекательные передачи по Центральному телевидению передавали, молодежь в храмы не пускали. Всё, кажется, сделали против веры! Уж сколько сил положили, да каких! Вера подавлялась с невиданными в истории человечества тщательностью и упорством, жестокостью и цинизмом. Ни перед чем не собирались останавливаться. И все-таки даже у них не получилось веру искоренить. (Кое-что, правда удалось: мiровоззрение некоторых наших соотечественников – одно из свидетельств тому). Так куда же нынешним новичкам с теми «специалистами» тягаться?

Наш народ тогда отчасти поверил, что Бога якобы нет, отошел от Церкви – но далеко не весь, не совсем и лишь на время. Чудом  вера в народе сохранилась, словно трава пробилась из-под асфальта. Наивно надеяться на то, что возможно взять реванш за это поражение воинствующих безбожников.

О том, что достижение подобных целей невозможно «демократическими методами», свидетельствуют и результаты президентских выборов последних лет. Можно, конечно, говорить, что народ не понимает, что для него хорошо, а что плохо, можно рассуждать о нечестности выборов – но это рассуждения, а живая жизнь идет своим чередом. Даже когда не бывает богослужений, двери наших храмов открыты, и люди идут сюда весь день, никто их не заставляет. Причина простая: они не мыслят себе жизни без Церкви, без помощи Божией. Это жизнь повседневная, это не какие-то курьезы или эксцессы, о которых любят писать в средствах информации, но которые отнюдь не отражают реальной жизни Церкви, нашего православного народа.

Если Вы придете в наши храмы, скажем, в Великую Субботу, то увидите, с какой любовью люди готовятся к нашему главному празднику, как они украшают приготовленные ими своими руками пасхальные куличи, пасхи, разноцветные яички, как они просят, чтобы и их окропили святой водой. «И детей тоже, батюшка, и детей!» Что, лишить их всей этой радости, доброты и красоты, главной опоры в жизни?

Всё это уже было: раз верующие не хотят вписываться в «новую жизнь», в представление неверующих о целях государства, не хотят отказываться от Бога, значит, остается их либо заставить это сделать, запугать голодом, тюрьмой, либо умертвить, если откажутся, но жизнь должна быть по безбожной схеме. Должна быть – но она всё равно бывает такой, какой бывает, какова воля Божия. Это уже проверено.

Что, снова вытаскивать легенду об «отсталости» веры, верующих, о «косности темного, неграмотного народа», о «противоречии веры науке»? Да ведь на самом-то деле всё наоборот. Все великие ученые, писатели, полководцы, врачи, купцы-меценаты, авиаконструкторы были верующими – секретная информация в советское время, да так во многом и осталось, поскольку безбожие всё еще, увы, остается некоей «нормой» в наших средствах информации, хотя и тут, слава Богу, есть сдвиги…

Подлинная история свидетельствует о том, что даже в безбожное советское время академик Павлов, режиссер Станиславский, маршалы Советского Союза во время войны, не говоря уже о простом народе, молились, крестились. Академик по космосу Борис Николаевич Петров в партию не вступал, поскольку был верующим. Даже сам Сталин иной раз проговаривался и являл себя верующим – ну что делать, если это было? Господь сказал: Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным (Мр. 4, 22). Вот и мы узнали, милостью Божией, от близких к нему людей, что Верховный Главнокомандующий во время войны причащался Святых Христовых Таин (об этом, например, бывший министр иностранных дел СССР А.А.Громыко говорил своему сыну). Куда же ярче свидетельство силы веры, которую не пересилило безбожие даже в первом человеке самого атеистического государства, какое было в истории? И нет тут ничего странного. Да разве мы без Бога, без веры, без молитвы одержали бы Великую Победу в самой лютой войне, какая была на земле? Мы же такие недотепы, неумехи, куда нам до успешной Европы, которую мы победили? Ясно, что это не мы сами, это нам Бог помог, Матерь Божия, святой великомученик Георгий Победоносец, не так ли? Об этих фактах написаны теперь уже многие книги. Это стало известно и из секретных в то время донесений «органов». Запретить это всё, сжечь, снова засекретить? Но ведь это правда.

Ваша идея отнюдь не нова: сделать из России «нормальную страну» – как Германия, как Франция, не обращая внимания на ее самобытность, на ее православную историю и сегодняшнее духовное состояние народа – мол, чем она самобытнее, тем хуже. Но такие попытки уже много раз делались. Ставилась задача поглотить Россию, переварить ее, колонизовать, включить в свою систему. Должен Вас огорчить: эти попытки, и даже очень усердные, продуманные, с большими средствами, совместными военными силами многих стран, ни к чему не привели, только было много крови пролито, людей погублено, и своих и наших. Конец ХХ века шел в нашей стране именно под этим знаменем. Но еще в начале сего «процесса» американский экономист Джеффри Сакс сделал относительно нашей страны искренний и совершенно точный вывод: «Мы положили больного на операционный стол, вскрыли грудную клетку, но оказалось, что у него другая, не известная нам анатомия». Хотя, может, он и больным казался потому, что диагноз был неверен?

Можно проклинать Россию за то,  что у нее другая анатомия, можно ее ненавидеть, но не признавать этого – значит уходить от реальности.

Странно, может быть, что православный священник предлагает Вам спуститься на землю, встать на почву реальности? Но это странно для тех, кто лишь понаслышке знает о нашей вере – от тех людей, которые сами вне евангельского мiровоззрения, вне церковной жизни. На самом деле православная вера занимается только реальностью, в том числе самой сложной и самой близкой к нам реальностью, которой каждый из нас живет непрестанно, – реальностью нашей души. В ней – основа всего, она определяет всю жизнь людей. Поэтому без Церкви, без ее многовекового духовного опыта людям не обойтись. И чем раньше, желательно с рожденья, дети будут приобщаться к этой сокровищнице, тем чище, светлее, осмысленнее будет их жизнь, тем больше будет в жизни любви, без которой нет ни семьи, ни общества, ни государства, ни мира во всем мiре, тем успешнее наша страна будет развиваться, внося неповторимый опыт в сокровищницу всей человеческой цивилизации.

Не советская история, по которой мы учились, а факты жизни, честная статистика говорят о том, что более «успешного» государства во всех отношениях, чем Российская Империя во время царствования святого Царя-мученика Николая Александровича, в человеческой истории не было. По важнейшим показателям: приросту населения, темпам экономического развития,  достижениям в области культуры, науки, образования, золотому запасу, – Россия занимала первое место в мiре, а по самоубийствам, абортам, наркомании – последнее. Тогда Православие было государственной религией, повсеместно преподавался Закон Божий, в стране было огромное количество монастырей и храмов, церковно-приходских школ. О состоянии того общества мне посчастливилось слышать непосредственно от людей, живших в то время. Мой отец, доктор технических наук, происходивший из Орловской губернии, вспоминал: «Ты не представляешь себе, какая была жизнь. Все были верующими. Если случался один неверующий на село, то это было исключением». Тетушка, старшая мамина сестра, москвичка, говорила: «Вы, современные люди, не знаете, что такое сливочное масло». Известный наш полевод Терентий Семенович Мальцев в Зауралье в 1976 году рассказывал мне, что до революции курящий человек в селе был исключением, не говоря о пьющих. Уже тогда душа его болела за состояние нравственности в нашем обществе: «Развратиться-то легко, а обратно-то – потруднее… Безнравственность хуже неграмотности…»

Истинная причина революционной бури, обрушившейся в начале прошлого века на наш народ, на Церковь, на глубоко верующих святых Царя-мученика Николая и его Семью, не лежит на поверхности: мол, это слабость страны, Церкви, народа, Императора. Ведь всё было наоборот: страна наша, народ, Русская Православная Церковь в целом до 1917 года были не самыми слабыми, а самыми сильными в мiре, и в первую очередь в духовном отношении. Никогда в истории человечества не было таких гонений на веру, но никогда не было и такой стойкости в вере. Об этом ясно свидетельствует сонм новомучеников и исповедников Церкви Русской, явившихся в то время испытаний. Причина катастрофы гораздо глубже. Сам Господь сказал Своим ученикам: Если Меня гнали, будут гнать и вас (Ин. 15, 20). А Россия шла за Христом как никто другой. За это Господь и сподобил ее пострадать вместе с Ним. И пострадать не только за себя, но и за весь мiр. И, понятно, были приложены титанические усилия извне для того, чтобы остановить наше стремительное развитие. Потери были огромные. Но и запас прочности оказался невероятным. Вряд ли какая-то другая страна вообще вынесла бы такие испытания, какие достались нашему Отечеству в ХХ веке. И до сих пор оно не сломлено, несмотря на продолжающуюся усердную деятельность в этом направлении. Секрет один: потому что изрядная часть народа осталась с Богом. Матерь Божия, явившая Свою Державную икону в тот самый день, когда Царя-мученика предали и лишили престола, обращавшихся к Ней сохранила. Даже в 1937 году по переписи населения больше половины нашего народа назвали себя верующими православными. И мы во многом остаемся с Богом, с Матерью Божией, с нашими святыми. Вот главная причина нынешних проявлений богоборчества,того, почему ныне все «отравленные стрелы», как Вы пишете, «попадают в РПЦ».

Что касается «опасности» «продвинуть церковную жизнь внутрь школы», то что мы видим сегодня в реальной жизни?

Вот собираются православные молодые родители, у которых дети пойдут в первый класс, и начинают ломать голову: куда же отдавать своих детей? Некуда. Ближайшая православная школа далеко, возить ребенка туда каждый день непросто, а то и невозможно, к тому же она частная, не всякой семье это по средствам. Эти родители были бы рады отдать своих детей в обычную школу, которая была бы нейтральной по отношению к Православию, пусть так, – но где такую взять? Таких школ, чтобы в них не было хотя бы сатанизма, чтобы там не наряжали детей бесами, «празднуя» хэллоуин, чтобы не навязывали им не существующий ни в одной религии «день святого Валентина» и прочий разврат, чтобы не слышно было черного слова на переменах, чтобы не было русофобии на уроках истории и литературы, чтобы не выдавали за научную истину легенду о происхождении человека от обезьяны, а всей жизни – из себя самой, – таких школ теперь почти нет.

Учителя боятся пригласить в школу батюшку не только потому, что могут получить выговор от начальства, но и потому, что кто-то из родителей, наученный современной «светской» пропагандой, включая травлю Церкви, считает, что для будущего «успеха» в обществе их ребенку лучше оставаться не просвещенным, быть подальше от «хлопотной» и «невыгодной» в наше время истинной веры. Таких может быть отнюдь не большинство среди родителей класса, но они считают, что вправе требовать полного безбожия для всех детей – как в советское время.

Так где же эта «светскость», где эта нейтральность, провозглашенная в Конституции? Лозунг «светскости» прикрывает воинствующее безбожие, которое навязывается и учителям, и родителям, и детям, хотя ни те, ни другие, ни третьи этого часто не хотят. Кто-то просто вынужден подчиняться условиям жизни, рынка, карьеры – как будет якобы легче прожить. Педагоги и родители часто понимают, что нравственное воспитание детей необходимо, особенно в условиях насаждения безбожия и прямого сатанизма в СМИ, в обществе. Видят, что без помощи Церкви с этим не справляются. Но боятся административных запретов и вынуждены поступать вразрез со своей совестью, со своими убеждениями и педагогическим опытом.

К сожалению, Церковь именно не пустили в школу, насильно. Нынешнее изучение религий и «светской этики», занимающее по своему объему символическое место в школьной программе, просто подменило собой изучение основ православной культуры, которое уже успешно начинало действовать в наших регионах. Когда бы дети изучали высокие духовные примеры своей страны, это бы их не разделяло, даже если у них разная вера, а только смягчало их нравы и объединяло как граждан единой великой страны, духовной основой которой, ее государственности, ее военных побед, ее хозяйственных, научных, культурных достижений искони было Православие.

Говоря о «священниках-большевиках», Вы поднимаете важную тему – о том, что большевицкий дух в разной степени живет в нас. И в священнике, и в бизнесмене… Важнейшая особенность этого духа состоит в стремлении изменять кого угодно: общество, страну, Церковь, но только не заниматься собой. Этому духу как раз и противостоит дух христианский. Конечно, это трудно: стараться улучшить себя, а не весь мiр. И Церковь – первый помощник человеку в работе над своей душой, это ее главная задача.

У Вас вызывает тревогу то, что «отношения граждан, государства и Церкви в последние месяцы уже привели к расколу общества». При этом Вы замечаете: «Ошибочно видеть в Церкви лишь иерархию высших священнослужителей».

Действительно, граждане, государство и Церковь – это не три различных группы наших соотечественников, они часто перекрывают друг друга. Можно быть одновременно гражданином страны, государственным деятелем и членом Церкви. Все крещеные верующие люди составляют Церковь, в том числе и входящие в государственные структуры. И это обстоятельство не раскалывает, а объединяет общество.

По-моему, Вас безпокоит на самом деле не этот мнимый раскол, а реально увеличивающаяся дистанция между людьми, отрицающими Бога, и остальным обществом, его властными и культурными структурами.

Вы пишете о том, что ощущаете страх «утратить последние прочные ориентиры и ценности, оказаться в кольце врагов».

Мне кажется, это безпокойство связано с тем, что вера в Бога всё больше становится в нашем обществе привычной, и потому те люди, которые Бога не признают и не ищут, ныне, в отличие от советских и даже последующих лет, всё больше чувствуют себя в нем неуютно, всё острее ощущают себя в меньшинстве, ощущают опасность оказаться на периферии общественной жизни, потерять вес в обществе, несмотря на свой успех в других областях жизни.

Если признать за Церковью ее правду, то тогда получается, что люди, отрицающие бытие Божие, чего-то важного не постигают в жизни, лишены какой-то важной способности, несмотря на то, что имеют хорошее состояние или власть (отчасти которые являются компенсацией главной нехватки, психологически это понятно). А это их устроить никак не может. Они, наоборот, считают себя людьми успешными, всё в этой жизни имеющими, они не привыкли отступать – и вдруг речь идет о какой-то существенной нехватке. Вот что безпокоит больше всего на самом деле? И правильно, и хорошо, что безпокоит, и должно безпокоить. Только вот как лучше с этим безпокойством быть, как его уврачевать?

Думается, что настоящий выход из подобного безпокойства – не в борьбе с Церковью, не в заботах о религиозности общества, а в первостепенной для каждого человека заботе о его личном отношении к своему Творцу. И только Сам Господь по-настоящему может решить этот вопрос в нашей душе. И очень просто, без политической борьбы, которая еще неизвестно к каким результатам приведет.

В наше время есть все возможности для того, чтобы узнать правду о вере, о Православии, о наших святых, почитать Евангелие. Книга-то ведь не какая-нибудь второстепенная в истории человечества, в том числе в истории культуры  (если уж о настоящей культуре говорить, а не о пролеткультовской, теперь уже забытой). Там, в Евангелии, есть молитва, которая подходит любому светскому человеку: Верую, Господи! Помоги моему неверию (Мр. 9, 24). Бог милостив, Он не отвергает искренне стремящихся к Нему.

Когда-то, в советское время, мы тоже жили без Бога, без Евангелия, без Церкви, без молитвы – всё это уже, как говорится, проходили. Поверьте, оглядываясь на прожитую жизнь, сравнивая и то, и другое, больше всего благодаришь Бога за дар веры. За высшее богатство, которое получено в этой жизни. Вот этого богатства, этого дара Свыше желает Церковь, верующие люди каждому человеку, ради этого все наши труды. Разумеется, никого невозможно заставить принять этот дар.

На самом деле безпокоиться-то не о чем. Ведь вовсе не значит, что те, кому от Бога дан дар веры, лучше, чем неверующие, или сомневающиеся, или сочувствующие (очень трудно тут произвести классификацию – один Бог знает душу каждого человека). У нас, верующих, в этом, бывает, никакой своей заслуги и нет. Более того, иной раз мы даже этому сопротивлялись. Но деваться некуда: что есть, то есть. Господь же сильнее. «Что ты гонишь Меня? – сказал Он апостолу Павлу, когда тот еще был Савлом, гонителем христиан. – Трудно тебе идти против рожна». А ведь тот не «кодексы» придумывал против христиан, а даже участвовал в их убийстве. Это было две тысячи лет назад, и по сути с тех пор ничего не изменилось.

И сегодня мы не сами приходим к Богу, в Церковь – Господь приводит. Видя судьбы верующих людей, священно-церковнослужителей, мiрян, понимаешь, что просто так, «с улицы», сюда не придешь. У одного – в роду священники, у другого – староста, у третьего – певчая в церковном хоре. У кого-то дедушка за Христа в лагере посидел, а то и жизнью заплатил за веру. Сколько у нас таких помощников на Небесах – а иначе разве стал бы священником? Или даже крестился? Ведь нисколько же не собирался! Так бы и думал до сих пор, что «мне и так хорошо». Теперь-то об этом страшно подумать… А если таких помощников, может, и нет? Тогда особые свои усилия нужны…

Иногда спрашивают: а что вам дает вера? Что вам Бог сделал?

Вера избавляет от чувства безпомощности в любом положении, от отчаяния, от того, что ведет к самому страшному, что может случиться с человеком, – от самоубийства, к которому приводит чувство мнимой безвыходности.

Хорошо, если человек – молодой, здоровый, успешный – на сегодняшний день. А если завтра, не дай Бог, найдут рак? У тебя самого, у близких? А если любимая жена вздумает уйти к другому? А если дети наркоманят? Бывает и такое, диавол не дремлет. Да мало ли какие скорби есть в жизни – мы с ними в Церкви постоянно имеем дело – с которыми ни сам, ни врачи, даже заграничные, ни могущественные друзья, ни счет в банке, никакой человек на земном шаре справиться не может. А верующие люди молятся, просят усердно, исповедуются, соборуются, причащаются – и врачи говорят, например, что онкологии больше нет. Это – жизнь, в СМИ об этом мало говорят, а жаль, была бы польза. Мы, священники, – не теоретики, мы не рассуждаем о религии, о клерикализме, мы делаем то, о чем нас люди просят, за что потом Бога благодарят, мы – практики. И жизнь говорит: у Бога нет неизлечимых болезней.

А если ДТП – на самой лучшей машине, даже застрахованной? Внезапно – занесло в гололед, пьяный встречный водитель попался, мало ли что бывает на дороге. Что делать?! Вот нет у тебя никаких человеческих возможностей что-либо исправить. Скажу Вам, может пригодиться, проверено жизнью. Не ждите ни секунды, не смотрите, что будет – когда будет, увидите – кричите в голос: «Пресвятая Богородица, спаси! Святителю отче Николае, помоги!» Проверено: помощь приходит, и даже мгновенно.

А если не веришь? Все равно проси. Придет помощь – поверишь.

Космонавт А.А.Леонов, который первый в мiре выходил в открытый космос, обратно в космический корабль вернуться не мог – скафандр увеличился в размере, ему грозило навсегда остаться на орбите. И тогда он попросил: «Господи, если Ты есть, помоги!» И Господь помог. Об этом и других таких случаях рассказано в замечательном документальном фильме «Космос как послушание».

А в обратную сторону – от Бога – лучше не спешить. Лучше постараться разобраться с этим важнейшим вопросом. Самым главным вопросом в человеческой истории, в судьбе каждого из нас. И не только для этой жизни, но и для главной, будущей, которая всех нас ждет – и верующих, и неверующих. Загробная жизнь есть, это я вам по секрету могу сказать. Мы, священники, с этим имеем дело постоянно, это, как говорится, наша работа. Некрещеному, не покаявшемуся человеку, не причащающемуся Святых Христовых Таин, не отпетому в церкви там будет очень тяжко – мягко говоря. Причем, вечно. Стоит ли рисковать? Еще есть время. Помоги Вам и всем нам, Господи…

Когда-то, в начале 1920-х годов, знаменитого московского Батюшку Алексия Мечёва вызвали на Лубянку и сказали:

– Ну вот, видите, мы вас всех пересажаем – и Церкви конец.

Старец сказал:

– Ну что вы, Церковь живет силой Божией. Вот хоть вас коснется Его благодать – и мы пойдем к Патриарху Тихону, будем ходатайствовать, чтобы он рукоположил вас в священника. И Церковь продолжится.

Тот следователь испугался: а вдруг и правда сейчас коснется, и карьере конец – и отпустил старца.

Что с тем следователем происходит теперь там, мы не знаем. А святым мощам святого праведного Алексия Московского мы ныне поклоняемся в его маленьком храме на Маросейке, откуда его тогда вызывали.

Вот и сегодня любого человека, если Бог даст, если его коснется благодать и он уверует, покается, мы окрестим – и будет он тоже частью РПЦ. И в него будут попадать «отравленные стрелы».

Но если Бог за нас, то кто на нас?

Народ наш хорошо знает об этом. Это только так кажется, что его легко обмануть. Да, он у нас доверчивый. Но его Господь хранит. Вот чего – самого главного – не учитывают все безбожники. И потому все они потерпели в России поражение. Хотя начиналось у них всегда всё очень бодро.

Уж какие были испытания – и то Церковь выжила, и то вера не умерла в народе, она словно заснула и потом проснулась. Почему же теперь-то он от нее откажется?

Есть великая русская тайна, которая хранит ответ на вопрос, почему с нами никто ничего до сих пор не мог сделать и, главное, не сможет. Потому же, почему с Богочеловеком Иисусом Христом ничего не смогли сделать. Бога, принявшего на Себя человеческую плоть, даже однажды убили на Кресте – кажется, всё, полная победа. А он воскрес и победил Крестом смерть, грех и диавола. И мы носим Его кресты, и с нами ничего невозможно сделать, как показал святой мученик воин Евгений Родионов.

Эта великая тайна говорит о том, что нас, православных, можно даже убить, но победить невозможно. Более того, нам от этого только будет великое благо, к тому же вечное. Это видно на примере наших новомучеников, которые подтвердили правду мучеников всех двух тысяч лет Христианства. Их сажали в тюрьмы, ссылали, убивали, над ними издевались, – а мы теперь им молимся, и они нам помогают.

И еще тайна эта говорит о том, что тем, кто идет против Бога и веры, не бывает от этого никакой пользы. Даже если кажется, что они берут верх в этой жизни, они на самом деле терпят поражение. И чем более «успешно» достигают своих целей, тем печальнее для них бывают последствия их деятельности, к тому же вечные. Потому что Бог поругаем не бывает (Гал. 6, 7).

Великая русская тайна хранит секрет о том, что нет никого и ничего сильнее Бога, а мы Бога любим и от Него не откажемся, потому и Он не откажется и не отказывался от нас, даже если наказывал, ибо Господь кого любит, того наказывает (Евр. 12, 6).

Никого нет сильнее Его, хотя казалось (и кое-кому до сих пор кажется), что слабее Его никого нет. Что вообще добро – очень слабое, наивное и беззащитное. У него нет ни хитрости, ни власти, ни денег – ну просто никаких сил. То ли дело зло: все орудия при нем, оно ничем не связано, даже совесть ему не указ, она у него сожжена.

Глубокое заблуждение, надо сказать. Самое глубокое, какое есть на свете. И ведь как легко оно опровергается – самой жизнью! Если бы зло, такое хитрое и могучее, было сильнее слабого и доверчивого добра, то оно бы давно уже победило всё добро, какое есть на свете, и гуляло бы везде одно зло. Так ведь нет же! Сколько в мiре доброты, самоотверженности, безкорыстия, взаимопомощи, честности, чистоты, искренности, целомудрия, веры, любви!..

Это, прежде всего, потому, что в мiре живет и действует Христос. Это Он хранит нас, наставляет, вразумляет, прощает… Короче говоря, любит! Любовь Божия – главная сила в этом мiре, ничем неодолимая. И потому и в людях есть любовь. Любовь к Богу и к ближнему.

Великая русская тайна говорит о том, что наш народ непобедим. Так что лучше тут никому не экспериментировать – уже и значительно меньшее количество экспериментов в науке считается достаточным для того, чтобы сделать окончательный вывод и прекратить эксперимент. Пора и с нами сделать окончательный исторический вывод.

Нас уже невозможно во второй раз обмануть, сказав, что якобы без Бога лучше, чем с Богом. Какой там лучше – без Бога, без Его всегда готовой всемогущей помощи в этой жизни, без надежды на Его милость в жизни будущей?! «Какие вы счастливые, что вы верующие!» – повторял святой старец протоиерей Николай Гурьянов.

«Россия – на Голгофе», – говорил он. А за Голгофой следует Воскресение. И если даже мы умираем, то умираем с Ним, а потому с Ним и воскресаем.

С каждым из нас это было, когда мы только рождались в духовную жизнь в купели Крещения: погружаясь в ее воду, мы соединялись со Христом в Его смерти, умирали для греха, и восставали, уже соединенные с Ним, с Его Воскресением, в жизнь вечную, святую.

Великая русская тайна состоит в том, что мы от Бога в глубине своей, в главной своей сути не отрекались и отречься не можем. Мы всегда любили Его, даже когда этого не сознавали, и всегда будем любить, потому что Он в нас, в нашей крови, в нашей истории, в наших храмах, архитектуре, в наших характерах. В наших песнях, пословицах, в музыке, в литературе. В наших именах и отчествах, в названиях наших городов и улиц – пусть там и другие кое-где еще висят таблички.

Мы даже когда забывали о Нем, даже в падениях наших, как апостол Петр, всё равно оставались Его учениками. Уж очень долго – тысячу лет здесь, на нашей земле, последователи апостолов учили наших предков Его правде. И она сохранилась в глубине нашей памяти, мы жили ею – потому и выжили.

Потому-то Господь и назвал апостола Петром – камнем, на котором Он основал Свою Церковь. Камень этот – твердое знание о том, что мы, грешные  люди, не имеем силы для того, чтобы делать даже то, чего сами хотим. Камень этот – твердая вера в то, что для спасения нам необходим Спаситель.

Отречься от Христа – это значит для нас отречься от самих себя. И не просто от себя – от своей безсмертной души. От всей нашей судьбы, от своих дедов и прадедов, от их подвигов и надежд, от их могил и побед. От своей Родины, от своей земли, ибо всю ее

В рабском виде Царь Небесный

Исходил, благословляя.

И что бы с нами ни происходило, как бы мы ни были доверчивы, как бы мы ни падали – мы люди грешные, мы это хорошо знаем, мы, конечно, не больше апостола Петра, – мы всё равно преданы Спасителю нашему больше всего в этом мiре прелюбодейном и грешном (Мр. 8, 38). И сколько бы Господь ни спрашивал нас, любим ли мы Его, мы, как и апостол Петр, будем каждый раз отвечать: «Господи, ты всё знаешь, Ты знаешь, что мы любим Тебя».

Да, Он всё про нас знает. Знает об этой любви, с которой никто, ни даже сам сатана, ничего не может поделать. Это – главная тайна нашей Церкви, живущей этой взаимной любовью – Господа Спасителя и нас, Им спасаемых в ней. Великая русская тайна, данная Им нам навечно.

Протоиерей Николай Булгаков.

2012 г.

Русский народ вновь займет свое первенствующее место в России

14 июня, 2018

Выступление на XVII-м Всемирном русском народном соборе,

на секции в Союзе писателей России 30 октября 2013 г.

 

На днях мне попалась на глаза газета «Комсомольская правда» от 22 декабря 2010 года. На первой полосе стояло: «Владимир Путин, возложив цветы на могилу болельщика «Спартака» Егора Свиридова, сказал: «Надо сделать так, чтобы подобное больше никогда не повторялось!»

Повторилось. И повторяется все эти годы. Значит, ТАК не было сделано?

Что же нужно сделать, чтобы ситуация была не только «взята под контроль», но решительно переломлена?

Думается, что все те меры, которые ныне предлагаются и делаются для решения национального вопроса в стране, не касаются главной причины, корня зла, а потому и не могут привести к коренному перелому положения к лучшему. А нужен именно перелом, чтобы больше ни один русский человек не был убит на своей земле.

Ни шагу назад, – такого приказа Верховного Главнокомандующего, как в 1942 году, ждет наш народ сегодня. Потому что только после знаменитого приказа № 227, который вышел в день памяти святого равноапостольного великого князя Владимира, произошла великая Сталинградская победа, наступил перелом в ходе Великой Отечественной войны.

Что это значит сегодня?

Это значит, что русский народ вновь должен занять свое первенствующее место в России как народ государствообразующий, как народ державный. Тогда и будет достигнут национальный мир в нашей стране.

Действительно, что обезпечивает единство любого коллектива, любой общности людей?

Принцип единоначалия.

Когда в коллективе два начальника, коллектив распадается на две половины.

Принцип демократии атомизирует общество, единоначалие собирает его воедино.

На основе единоначалия строятся Церковь, Армия и Семья.

Для единства семьи Богом установлено, что глава семьи – муж. Не потому, что мужчины лучше, чем женщины. Святитель Иоанн Златоуст говорил: Потому Господь поставил нас над ними, чтобы мы терпели их немощи.

Так же и в государстве.

Как достигалось национальное единство у нас в стране во все времена, кроме смутных? Ответ ясен: единоначалием русского народа.

Это единственно возможное реальное решение национального вопроса. Все остальные меры касаются лишь следствий главной беды и потому не могут привести к реальному улучшению положения в стране.

Весь опыт русской цивилизации говорит о том, что на наш народ Богом была возложена миссия быть объединяющим, державным народом в России. Не привилегия, а ответственность, тягло, крест: терпеть немощи вошедших в нашу общую державу народов – просвещать их, защищать, приобщать к русской и мировой культуре, мирить друг с другом.

И другие народы об этом знали, и у них не вызывало сомнения, что это справедливо. Они пользовались благами этого единства.

Один мусульманин еще недавно говорил своему сыну: «Увидишь православного – поклонись ему, это твой старший брат».

Мы имеем тот реальный исторический опыт, который у всех людей старшего поколения был перед глазами – опыт советского времени, опирающийся на традиции Российской империи. Тогда, когда в государстве русский народ справедливо считался руководящим народом («Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки Великая Русь», – пелось в нашем государственном гимне), когда это было важнейшей частью государственной политики, то все другие народы с привычным уважением относились к русскому народу, признавая его реальное первенство и его власть в созданной им стране. Это единоначалие – наша вековая государственная традиция – скрепляло самую большую в мире многонациональную страну. Разумеется, применяя власть, данную от Бога, которую государство вынуждено и обязано применять, да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте (1 Тим. 2, 2), по слову святого апостола Павла. Так что на эту тему не нужно бояться либеральной демагогии, такой подход ничего до сих пор не решил и не способен решить. Даже во взрывоопасных в национальном отношении районах страны – таких, где живут рядом армяне и азербайджанцы, — сохранялся относительный мир. Когда же ослабела центральная власть, то здесь сразу началась резня, а окраины страны превратились в «горячие точки». Стоит непредвзято сравнить потери среди народов Советского Союза с теми потерями, которые они понесли после развала страны и продолжают нести, – и станет ясно, что нужно делать сегодня, чтобы выжить завтра, в том числе и перед лицом международных угроз.

Господь сподобил меня служить солдатом в Закавказском военном округе в 1975-76 годах. Как и во многих частях Советской Армии, в нашем небольшом дивизионе служили русские, украинцы, молдаване, литовцы, чеченцы, грузины, осетины, армяне, азербайджанцы, узбеки, таджики… Весь Советский Союз. Военкоматы, особые отделы следили за строгой национальной равномерностью в каждой части. При этом ни у кого не вызывала сомнений первенствующая роль русского народа. Межнациональных конфликтов почти не было.

Именно это единство и эта руководящая роль русского народа привели народы нашей страны к Великой Победе в 1945-м году.

Сторонники единства великой страны были не только во время проведения знаменитого референдума 1991 года, они остаются и ныне среди всех народов бывшего СССР, и, может быть, их стало за это время даже больше. Здравомыслящие люди есть во всех народах, и стремление к единению особенно сильно среди простых людей.

Русский народ создал, защитил и возвысил русское государство, просветил, сохранил и сплотил вошедшие в него многочисленные народы. Соответственно, государство в нашей стране должно защищать русский народ: его интересы, права, достоинство и безопасность, – ради блага всех народов страны.

Сегодня в русских СМИ отменены отчества и русская интонация, в городах насаждается чуждая нам архитектура – это разве случайно? Этим никто не руководит целенаправленно, чтобы у нас не было русского духа?

Разве случайно в русских школах детей лишают великой русской литературы, по радио не слышны великая русская музыка, русские песни, а «толерантность» существует только в одну сторону – против русских?

Святитель Николай Сербский писал, что, согласно евангельской заповеди Блажени кротцыи, яко тии наследят землю (Мф. 5, 5), самая большая территория на земле дана самому кроткому народу в мiре. Так справедливо ли искать решения национального вопроса в требованиях еще большей кротости от русского народа, а не от тех, кто его угнетает и уничтожает? Не будет ли справедливым восстановить сначала хотя бы его равноправие с другими народами на нашей общей родине, а затем вернуть ему его державную роль?

Уже давно стоит вопрос о необходимости принятия закона о русском народе, таких статей в нашей Конституции, которые бы закрепили статус русского народа в России как титульной нации, как государствообразующего народа, особую роль Православия в русской истории в течение тысячи с лишним лет, в становлении русского народа, его характера, его культуры, в его понимании смысла жизни, в определении главных его ценностей. Закон должен закрепить ведущее значение русского языка в жизни общества. Поставить русофобию в России вне закона. 282-ю статью уголовного кодекса о «разжигании национальной розни», печально известную как «русскую», поскольку она применялась исключительно против русских, повернуть не против русского народа, а против тех, кто разжигает яростную ненависть к нему, и прежде всего в СМИ. Кто, наживаясь на нем, пользуясь его христианской добротой и смирением, его временным безправием в собственной стране, унижает его достоинство, оскорбляет его, насилует его детей, девушек и женщин, убивает его юношей и мужчин.

Закон против оскорбления чувств верующих должен стать прежде всего законом против оскорбления чувств православных, ибо только они нуждаются в защите закона в своей православной стране.

Нет сомнения в том, что у президента и у его единомышленников в руководстве страны есть желание сделать всё для того, чтобы больше ни один русский юноша не был убит на своей земле наглой рукой «гостей», выселения которых из наших городов и сел всё настойчивее требует наш народ. Понятно и то, что не все во властных структурах страны поддерживают курс на укрепление Российской государственности на основе духовно-нравственных и государственных традиций русской цивилизации. Но именно поэтому этому курсу нужна всенародная поддержка. Если у этого курса будет реальное властное обеспечение, то он не останется только хорошей идеей.

Нужны срочные и решительные меры. И лучше, если они будут исходить от руководства страны, чем будут происходить стихийно, а тем более направляться злой силой. Лучше, если само государство возглавит – искренне, глубоко, серьезно, мощно, – неизбежно нарастающее патриотическое, самообороняющееся, самосохраняющее движение  русского народа, людей доброй воли других народов нашей страны. Возглавит, усилит, приведет к победе.

Со всеми мерами, которые потребуются для осуществления этого курса, вплоть до самых серьезных, наш народ будет солидарен. Он ждет этого. И прежде всего – кадровых мер. Кадры, как известно, решают всё.

Если народ убедится в том, что руководство страны не ограничивается полумерами, но перешло к реальным действиям, что оно действительно выражает его коренные интересы, то вместе с народом такая власть сможет сделать даже невозможное. Еще святой благоверный князь Александр Невский говорил: Не в силе Бог, но в правде.

Никакие такие решения не оттолкнут от нас граждан бывшего СССР, а напротив, заставят нас уважать.

Это движение сможет стать по-настоящему авторитетным и действительно непобедимым, если оно будет освящаться благословением Русской Православной Церкви, если будет опираться на ее авторитет и исторический опыт, на ее достойное место в обществе, соответствующее ее роли в собирании, укреплении и защите нашей державы, на всенародную молитву.

Что касается мнения на сей счет «пятой колонны» и всех врагов нашего народа, то оно нас не очень интересовало ни в 1380-м, ни в 1612-м, ни 1812-м, ни в 1941-м годах. К тем, кто посягал на свободу и независимость нашего Отечества, мы никогда не были толерантными. Только поэтому наш народ жив до сих пор.

Ничего нарушающего права человека тут нет. Во всех демократических странах мира защищаются права прежде всего своего основного народа: в Америке – американского, в Германии – немецкого, в Китае – китайского… Зачем же и нам отставать от всех цивилизованных стран?

Вопрос сегодня стоит ребром: будет ли у нас национальная государственность, выживет ли наш народ, сохранится ли великая русская цивилизация, обогащающая все народы Земли.

14 февраля – день святого Трифона и предпразднство Сретения Господня

14 июня, 2018

Поэтому «отец лжи» диавол придумал назвать его днём другого святого, памяти которого в этот день нет, да еще игривым «днём влюбленных»

14 февраля по православному календарю – день мученика Трифона, который имеет великую славу у Бога. Святой Трифон может с большим дерзновением повелевать именем Его всем, вредящим человеку, отвращать общественные бедствия. Особенно прославился святой Трифон изгнанием беса из дочери римского императора Гордиана. В молодую, умную и красивую царевну вселился бес и тяжко мучил ее. Однажды он прокричал, что только Трифон может изгнать его. Император приказал разыскать чудотворца и доставить в Рим. В ту пору Трифону было 16 лет. Когда он приблизился к Риму на расстояние трёх дней пути, лукавый дух не смог вынести его приближения и вышел из дочери Гордиана. На вопрос святого Трифона, как он дерзнул вселиться в создание Божие, бес ответил, что над христианами он такой власти не имеет, а может мучить только тех, «кто следует своим похотям и дела, угодные нам, творит». За это диавол и пытается мстить ему своим «днём влюблённых», стараясь использовать приближение весны в своих целях?
Святой угодник Божий Трифон происходил от бедных и благочестивых родителей, пас гусей. Ещё в юности получил от Бога дар исцелять болезни и изгонять бесов. Молитвой святого Трифона были спасены от голода жители одного селения, где вредные насекомые и гады поедали хлебные злаки, листья деревьев и всякую зелень. Многие язычники, видя чудеса, которые совершались по его молитвам, обращались ко Христу. За это во время гонений, в 250 году, в Никее святой Трифон принял мученическую кончину.
Святой мученик Трифон был всегда любим на Руси. В Москве в честь него названа Трифоновская улица. На ней стоит небольшой старинный храм, посвящённый святому, где долго хранилась частица его святых мощей. По преданию, однажды во время охоты у Царя Иоанна Васильевича Грозного улетел любимый кречет, и он приказал сокольнику Трифону Патрикееву во что бы то ни стало разыскать его в три дня, иначе грозил смертной казнью. Весь лес изъездил сокольник, но поиски не привели ни к чему. Измученный, усталый, он на третий день остановился и заснул здесь, в селе Напрудном, крепким сном под деревом. Перед этим усердно молился своему небесному покровителю мученику Трифону. И видит сокольник дивный сон: предстоит пред ним благолепный юноша на белом коне и держит на руке царского кречета. «Возьми, — говорит, — пропавшую твою птицу, поезжай с Богом к Царю и не печалься». Проснулся сокольник и видит: на руке у него действительно сидит царский кречет, которого он и отвёз к Царю Иоанну, причём рассказал ему своё видение и данный обет. Царь пожаловал сокольнику землю, и он на том месте, где приснился ему чудный юноша, построил храм.
Вечером этого же дня наша Церковь празднует день Сретения Господня. Этот большой церковный праздник совершается на 40-й день после Рождества Христова. Он напоминает всем нам о том, что и нас на 40-й день жизни на земле, в повторение совершённого Матерью Божией, но уже по новозаветному установлению, наша родная мама принесла в храм и посвятила Богу (поэтому этот праздник считается Богородичным, и пост в этом году, в среду, в праздник не отменяется, лишь смягчается – разрешается рыба). Понятно, что этот святой, чистый день совершенно ненавистен диаволу. Вот и причина духовная, то есть главная, почему в этот день совсем не в Церкви, и даже не у еретиков, а вообще неизвестно где придумано объявить его совсем другим днём.
Этот приём врага нам известен: сделать антипраздник. На день святого мученика Вонифатия, которому молятся об избавлении от пьянства, перенести Новый год, когда всем вроде бы «положено» выпить. «Женский день» назначить на 8 марта, когда в Церкви празднуется день обретения главы святого Иоанна Предтечи, которому отсекли голову за женскую пляску. О том, как важно нам праздновать церковные праздники, мы знаем – ещё и по тому, как они ненавистны врагу. В эти дни часто бывают искушения.
Всё это напоминает нам о главном: о том, что в жизни идёт постоянная духовная борьба – в мiре, в стране, в Церкви, в семьях, в душе каждого из нас. И что у нас есть постоянная духовная защита на небесах, без которой мы побеждать не можем.

«У России нет другого пути…»

14 июня, 2018

Подвиг Царя-мученика Николая и наш сегодняшний день

 

В чём – победа, а в чём – поражение?

Что такое хорошо и что такое плохо? Что такое сила и что –  слабость? В чем триумф, а в чем трагедия? Где свобода, а где рабство? Что лучше – империя или демократия?

На все эти вопросы лучше всего можно ответить, если смотреть не на земную только, временную нашу жизнь, а прежде всего иметь в виду жизнь будущую, вечную. Ибо главный смысл нашей нынешней жизни, словно пар постоянно исчезающей, – спасение души.

Ключ к правильному пониманию любого события человеческой жизни – святое Евангелие.

С точки зрения видимаго сего жития, Господь на Кресте потерпел полное поражение. Его, как Человека, казнили, Он умер. Казалось бы, всё, конец всему! Конец проповеди, чудесам, умножению Его последователей. Даже ближайшие ученики Его, кроме одного, апостола любви, разбежались. Воинов, которые были свидетелями Воскресения Христова, удалось подкупить, и они стали лгать, будто бы Тело Его, пока они спали, ученики тайком унесли и погребли.

Но это – только в видимой жизни, которая давно прошла.

А полная правда об этом событии говорит, что Господь воскрес и что это была самая великая Победа в человеческой истории.

Вот так же и подвиг святого Царя-мученика Николая, Императора Всероссийского, можно постараться верно оценить, если посмотреть на него глазами Евангелия. Так сам Царь Николай смотрел на жизнь свою, своей Семьи, на жизнь страны.

Он был глубоко верующим, молящимся, богобоязненным христианином, всегда ходил пред Господом. Верой постигая духовную природу царской власти, он знал, что даст ответ за своё служение прежде всего Тому, Кто дал ему эту власть – Царю царей.

И то, что неверующему взгляду представляется его слабостью, было великой силой, силой духовной. Силой веры, силой смирения, терпения, самопожертвования, любви.

Твердо следовать за Господом, как бы ни волновалось море житейское, положиться полностью на волю Божию, преодолеть гипноз обстоятельств, общественного мнения, газетной клеветы, всероссийской, даже всемiрной молвы и поступать по совести – для этого требуется великая сила воли. Она была у Царя-мученика.

И эта верность Господу достигалась страданиями. Страданиями внутренними, которые, как мы знаем, бывают более мучительными, чем страдания телесные.

Какое мужество нужно было иметь, какую силу духа, чтобы в условиях нарастающей кампании клеветы, революционного угара, окружающих со всех сторон «измены, трусости и обмана» сохранять непоколебимую решимость оставаться верным своему долгу, своей христианской совести. Хотя и ему приходилось идти в жизни на неизбежные компромиссы, выбирая из двух и более зол меньшее – тоже по Евангелию.

В оценке первого лица государства люди обычно переносят события, которые произошли в стране во время его правления, на него самого – значит, мол, он этого и хотел, это от него исходило. Но это не так. Далеко не всё из того, что происходит в государстве, подвластно даже самодержцу. Император не решает всех вопросов за своих подданных. Человеческую волю даже Господь не подавляет, ожидая от нас свободного добра. Власть верующего православного императора ограничена – в  том числе, евангельскими заповедями.

Когда против Царя назрел заговор, он не стал противитися злу (Мф. 5, 39). Он предал себя в руки Божии – зная заранее, ещё от преподобного Серафима, по переданному ему от великого старца письму, какое великое испытание ждёт и его, и Россию, и всячески желая ей только блага.

Он принёс своё служение, свою жизнь и даже жизнь глубоко любимых им супруги и детей в жертву за горячо любимое им Отечество, за Великороссию и Малороссию, за святое Православие, за нас с вами – его потомков.

28 июля 1932 года в Белграде в слове о святом равноапостольном великом князе Владимире святитель Николай Сербский сказал:

– Если бы царь Николай прилепился к царству земному, царству эгоистических мотивов и мелких расчётов, он бы, по всей видимости, и сегодня сидел на своём престоле в Петрограде. Но он прилепился к Царствию Небесному… Ещё один Лазарь и ещё одно Косово!..

Святой благоверный князь Сербский Лазарь в XIV-м веке, накануне решающей битвы на Косовом поле, когда турецкое войско во много раз превосходило числом сербское, имел небесное видение. Он был спрошен: какое Царство он изберёт, земное или Небесное. И князь избрал Небесное, ибо земное царство – краткое, а Небесное – вечное. Всё сербское войско, причастившись перед битвой, погибло. Но в этот день тысячи мучеников взошли на Небеса.

«Поскольку сербское войско всё на Косовом поле полегло – причем, добровольно – за истину и правду Божию, то оно и победило», – писал святитель Николай (Велемирович). Этому духовному событию владыка посвятил свою замечательную книгу «Царёв завет».

Наш Царь Николай тоже выбрал Царство Небесное. Господь принял его жертву. Россия прошла огненные испытания в ХХ веке. Миллионы наших соотечественников полегли и на фронтах войн, и в относительно мирные годы вслед за святыми Царём и его Семьёй. И страна наша, народ наш выжил, прежде всего духовно.

И потому день памяти Царя-мученика, день памяти Царской Семьи – они приняли мученическую кончину вместе и в один день – должен быть днём нашей великой благодарности им, столь близким нам святым, которым и мы близки и дороги, нынешние граждане их великой страны, за которую они всегда молились здесь, на земле, и почти столетие непрерывно молятся на Небесах.

 

«Не нам, не нам, но имени Твоему…»

Благодарность Господу, Его Пречистой Матери, нашим святым – это глубокое, истинное чувство. Главное Таинство нашей Церкви – Евхаристия – это Таинство благодарения. В благодарности – вера в Промысл Божий («Что Бог ни делает, всё к лучшему»). В благодарности – любовь и смирение: мы не приписываем ничего доброго себе, но только Подателю всяческих благ Богу: Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу… (Пс. 113, 9).

О том, что Царь Николай горячо молился Царице Небесной, о том, что он вручал Россию, нас с вами Ее державному Покрову, свидетельствует чудесное явление Державной иконы Пресвятой Богородицы в тот самый день, когда заговорщики и изменники силой и обманом лишили его царской власти.

И это же явление свидетельствует о том, что Сама Матерь Божия приняла его подвиг самопожертвования.

Здесь было уподобление Христу до мелочей. Как за Христа в Гефсиманском саду заступился один из бывших с Ним, обнажив меч, а Господь его остановил, так и здесь один офицер хотел заступиться за Царя, но так же был им остановлен.

В том, что все советские годы шла клевета на Царя и его Семью, на монархию, на Российскую Империю, что она живуча даже до сих пор, ничего удивительного нет. Сам Господь предсказал: Аще Мене изгнаша, и вас изженут (Ин. 15, 20).

Захватившим власть в 1917 году силой и обманом безбожникам нужно было во что бы то ни стало доказывать народу «законность» этого переворота. Всякая революция – это некое «узаконенное беззаконие».

Клевета на Царя Николая опровергала сама себя. С одной стороны, его обвиняли в излишней жестокости: называли «кровавым». С другой – в безволии и мягкотелости: мол, допустил революцию. Клевете ведь не нужна истина – лишь бы поверили. Но и то, и другое – неправда.

«Бог правду видит, да не скоро скажет», – это давно заметил наш народ, опять-таки по Евангелию: Несть тайно, еже не явится (Мр. 4, 22).

Как ни желали мы в смутные 90-е годы скорейшего прославления Царской Семьи, как ни тормозили это событие его противники, великое деяние нашей Церкви совершилось с небесной точностью – в год 2000-летия Христианства. И где? В восстановленном к тому году Храме Христа Спасителя – символе несокрушимости правды Божией на земле!

Помнится, как днем 31 декабря 1999 года, перед малым освящением этого великого храма, возведённого дважды на нашей земле в честь победы русского оружия над западным нашествием, Святейший Патриарх Алексий II-й объявил:

– Сегодня утром мне позвонил Борис Николаевич Ельцин, пригласил в Кремль и в моем присутствии передал президентскую власть Владимиру Владимировичу Путину.

Битва за русскую правду, за историю, за наше понимание данного Свыше предназначения России: быть хранительницей истинной веры для всего мiра, – не прекращается. И в этой земной жизни стране нужно не только стремиться к высшему идеалу, но и быть могучей и независимой. Этому и служила в нашей истории православная империя. Вот почему такое неприятие вызывают ныне у приверженцев либерального мiровоззрения так называемые «имперские амбиции» России.

 

Что такое православная империя?

Суть христианства – Крест.

Сам Господь указал нам путь ко спасению: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною (Мф. 16, 24).

Но именно креста-то либерализм прежде всего и не приемлет. Не приемлет отвержения себя, не приемлет ограничения индивидуальной свободы, не приемлет жертвы.

В либеральном мiровоззрении видится ещё одна причина непризнания некоторыми нашими соотечественниками христоподражательного подвига Царя-мученика Николая.

Даже для верующего во Христа человека, но в либеральном духе воспринимающего жизнь, на первый план выходит не воля Божия, направленная на вечное спасение, не евангельский «узкий путь», а «свобода личности», то есть по Евангелию – путь широкий. И всё, что посягает на эту свободу, для него неприемлемо. Отсюда – неприятие государства как такового, всякой власти над личностью, неприятие империи. Всё это, мол, относится к тоталитаризму. Отсюда – и соответствующая трактовка всей нашей истории, оценка её государственных и даже церковных деятелей. Отсюда – всё европейское, западное, хотя и апостасийное, постхристианское, ближе, «милее», чем всё наше.

Точка отсчета для либерала – что скажет о нас Запад?

А почему, собственно?

Ведь все «преимущества» западной жизни, которые нам ставятся в пример, имеют ценность только в земной жизни, – а для главной жизни, для вечной, они, по слову святителя Игнатия (Брянчанинова), – «меньше, чем ничто».

Какие такие надёжные жизненные ориентиры может нам предложить постхристианский Запад? Нам, имеющим столь глубокий исторический опыт – в том числе и борьбы с не прекращающимися попытками всеми способами навязать нам постхристианство и на практике  знающим, к чему это ведёт? Нам, сохранившим веру в самых лютых безбожных гонениях человеческой истории, засвидетельствовавшим подвигом новомучеников верность Христу, победившим фашизм, отстаивающим ныне общечеловеческие нравственные ценности для всего мiра?

Liberte – свобода.

Какая свобода?

Суть либерализма – во внешнем понимании свободы.

Христианство учит иначе. Господь сказал: Всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин. 8, 34). Познайте истину, и истина сделает вас освободными (Ин. 8, 32). Бога бойтесь, царя чтите (1 Пет. 2, 17).

Государство может быть антихристианским, может быть и христианским. Может быть христианский государь, благословлённый Церковью, священноначалием, помазанный святым миром для несения своего великого креста. Не для подавления воли подданных, не для произвола своей власти – нет, для того, чтобы творить волю Божию на земле, охранять здесь Его Церковь, употребляя данную от Бога власть для добрых дел, а не для злых (ср. Рим. 13, 3).

В духовной области либерализм – это разбавленное Православие, более «свободное», «удобное»: сокращённое богослужение, обрезанный Устав, борьба с постами, юлианским календарем, церковнославянским языком и другими божественными заповедями и святоотеческими установлениями, которые всё время объявляются «чрезмерными», «несовременными». Но кто может гарантировать нам при всех этих «свободах» и временных «удобствах» добрый ответ на Страшнем Судищи Христовом? Господь  сказал: Царство Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12). Внидите узкими враты, яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им (Мф. 7, 13).

Спасение души – главная, высшая земная цель. И лучшие наши государи приблизились к этому идеалу симфонии властей – светской и церковной. Симфония эта – в согласном служении главной цели: спасению душ подданных.

 

Империя в православном понимании

Приснопамятный митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв; 1927-1995 гг.), доктор церковной истории,  в своём труде «Русская симфония» раскрывает духовный, промыслительный смысл русской истории, тайну русской судьбы, и говорит о том, что нам, гражданам нашей великой страны, делать для преодоления смуты.

О том, что такое империя, митрополит Иоанн писал:

«Империей (от латинского imperium – власть) в христианском понимании принято называть государство, почитающее сохранение истин веры своей главной обязанностью; государство, объединяющее в себе различные культуры, народы и племена, спаянные в единый общественный организм вокруг некоторого державного ядра. Таким ядром является народ – носитель державной идеи, народ – защитник святынь и страж устоев государственного бытия, блюститель мiровоззренческого единства, политической стабильности общества и экономической дееспособности страны. К сожалению, в результате многочисленных исторических искажений и целенаправленной антиимперской пропаганды понятие «империя» приобрело ныне в господствующей либерально-демократической среде отрицательное значение «тюрьмы народов», государства, в котором митрополия богатеет и пухнет за счёт нещадно эксплуатируемых, нищающих национальных окраин…

Империя, внушают нам, – это такая форма государственности, в которой господствующий народ угнетает другие народы, в которой  злокозненный «центр»  живёт за счёт ограбления «колоний». Потому-де такому чудовищу не место в «цивилизованном мiре…»

Заметим: эта пропагандистская теория сыграла главную, зловещую, детонирующую роль в нынешних событиях на Украине.

Владыка Иоанн продолжал:

«Однако всякий безпристрастный человек, мало-мальски знакомый с историей нашего Отечества, может легко убедиться, что Российская Империя никогда не соответствовала такому определению. Этот карикатурный образ не имеет ничего общего с нормальной имперской государственностью. Более того, в основании здорового  христианского империализма лежат понятия и чаяния вполне духовные,  благонамеренные и благодатные, берущие свои начала в Священном Писании и церковном вероучении».

 

Церковь и государство

Вопрос отношения к государству является и церковным вопросом.

Государство – положительная сила, которой Церковь должна сочувствовать, помогать, которую должна поддерживать, за которую – молиться? И тогда это положительное отношение будет отражаться и на церковной жизни, на её духе, на её молитвах, на почитании соответствующих святых, – например, святых царей, князей, воевод, простых воинов, которые душу свою положили не только за веру и Церковь, но и за православного царя, за своё земное Отечество, выполняя в том числе чисто государственные, в том числе имперские задачи.

Если же государство – сила, по сути чуждая Церкви, даже и собственное национальное государство, а то и враждебная сила, которую Церковь только терпит, а сама хотела бы быть как можно дальше от задач государства, лишь бы только оно её оставило в покое для её собственной, чисто духовной внутренней жизни, – тогда в Церкви неизбежна другая система координат, другой дух, другие оценки – скажем, подвига воина-мученика Евгения Родионова. «Это всё политика, к Церкви не имеющая отношения», – считает такая точка зрения.

В реальной, не придуманной либералами жизни у русского народа всегда было положительное отношение к своему государству, к своей армии. В том числе даже и к идеологически безбожному советскому государству, даже и к Красной Армии. Именно это обстоятельство глубоко почувствовал и выразил митрополит, будущий Патриарх Сергий (Страгородский) в своей Декларации, а затем в Послании 22 июня 1941 года.

Великий вселенский учитель и святитель Иоанн Златоуст писал о повиновении высшей власти:

«Хотя бы ты был апостол, хотя бы евангелист, хотя бы пророк, хотя бы другой кто, повинуйся… Уничтожь судилища – и уничтожишь всякий порядок в нашей жизни; удали с корабля кормчего – и потопишь судно; отними вождя у войска – и предашь воинов в плен неприятелям…»

Внешних захватчиков в нашей истории всегда хватало, начиная с монголо-татарского ига, натерпелся от них наш народ вдоволь, и потому «родное воинство», «родная армия», «царь-батюшка» – эти понятия для русского человека не были ходульными, пропагандистскими, не были наивными, не были проявлением мнимого «русского рабства» (на самом деле – христианского смирения). Нет, это были понятия для него жизненно важные, выстраданные, – что бы ни говорили нигилисты-демократы-либералы последних двух веков.

Этот народный взгляд самым серьёзным образом влияет и на нашу церковную жизнь, на тот дух, который в ней живет.

Дух диссидентства, свойственный части нашей интеллигенции, недоверия к любой здешней власти заставляет её критически относиться к национальному государству, интересы которого она никогда не отождествляет со своими интересами, которое она часто и не считает своим, а то и считает его всегда враждебным себе, своим главным личным целям, и хотело бы, чтобы оно было как можно слабее: «Чем оно слабее, мол, тем нам вольготнее». Более того, интересы некоторых других, иностранных государств ей бывают ближе, она тем институтам больше доверяет, больше верит их источникам информации. Но простой народ так не думает, не чувствует, не живёт. Он знает по своему горькому опыту: «Главное, чтоб не было войны». А война приходит из-за границы. И тут без своего государства не обойтись – хоть в мирное, а тем паче в военное время. Однако этот либеральный дух продолжает своё действие в церковной жизни, норовя считаться якобы «по-настоящему духовным» мiровоззрением.

Вся история Русской Церкви говорит о том, что самые великие её святые были государственниками и даже воинами – начиная со святого благоверного великого князя Александра Невского и преподобного Сергия Радонежского. Это наша великая духовная, православная, церковная традиция.

Как никакая другая, русская история тесно переплетается с нашей церковной историей. И поняты могут быть и та, и другая только во взаимосвязи.

Это требует особенного нашего осмысления: то, что во главе Отечества нашего, во главе русского государства во все века вставали святые люди – князья, полководцы, цари…

Равноапостольный великий князь Владимир, внук святой равноапостольной княгини Ольги. Святые благоверные князья Борис, Глеб, Игорь, Олег, Андрей Боголюбский, Александр Невский, Даниил Московский, Димитрий Донской… Святой праведный Феодор Кузьмич Томский – он же Император Александр I-й Благословенный. И, наконец, святой Царь-мученик Николай.

Это говорит, может быть, больше всего о том, что наш народ, как никакой другой, особенно близко к сердцу воспринял евангельскую правду, правду Креста. Воспринял не как боковое украшение жизни, не как еженедельный ритуал, но как главную правду всей своей жизни, выше которой, дороже которой для него ничего нет, как главную задачу страны, задачу империи. Потому и полита наша земля – Святая Русь – кровью наших воинов, душу свою положивших – по Евангелию – за Веру, Царя и Отечество. В том числе, за святого Царя, положившего душу свою за народ.

 

Биполярность мiра и человека

Едва ли не главный наш либерал, небезызвестный ваучеризатор А.Чубайс недавно высказал мнение о том, что России будет очень дорого стоить биполярность мiра.

Возможно. Но другого пути ни у России, ни у всего мiра нет.

«У России нет другого пути, как быть великим государством, потому что в противном случае России не будет», – сказал Святейший Патриарх Кирилл.

Уже сейчас можно сказать, что Россия заплатила огромную, безмерную цену за либеральный проект конца XX – начала XXI века с его идеей монополярности мiра, который вёл ее по пути развала, по пути гибели.

Слава Богу, маятник пошел в другую сторону.

Мiр вообще биполярен. В нём есть день и ночь, свет и тьма, лето и зима, жизнь и смерть. В нем идет постоянная борьба добра и зла, правды и лжи. В нем действуют Бог и диавол, ангелы и бесы.

Каждый из нас биполярен. Мы находимся в состоянии борьбы, в этом биполярном поле: между Богом и диаволом. Приближаясь к Богу, преодолевая вражьи искушения, мы отдаляемся от лукавого – и наоборот.

Мы все от купели крещения призваны быть  воинами Христовыми, мы призваны на эту главную битву, на борьбу с грехом, прежде всего в себе. Каждый из нас постоянно стоит перед выбором – что предпочесть: добродетель или грех, поступить по совести или поддаться пропаганде «князя мiра сего».

Этот самый «князь», конечно, стремится к монополярности, стремится к тому, чтобы властвовать над мiром безраздельно. Но, слава Богу, Господь не позволяет ему этого. И не позволит никогда. Так что мiр не будет монополярным – до Второго Пришествия Спасителя, Который навсегда уничтожит диавола и тех, кто ему служит.

 

2014 г.

 

 

 

 

 

Высокая и чистая правда нашей Победы

14 июня, 2018

Мы уже не раз сталкивались с избирательным подходом к истории в угоду политической конъюнктуре. Но сейчас эти процессы приняли форму настоящей агрессивной кампании. Особую тревогу вызывают попытки исказить значение Победы, выдать черное за белое, из освободителей сделать оккупантов, а из нацистских пособников – борцов за свободу.

Наша задача – активно противостоять любым фальсификаторам истории. Все мы несём общую ответственность за то, чтобы люди знали правду о войне, чтили подлинных героев и никогда не забывали, к какой катастрофе могут привести идеи национальной исключительности и стремление к мiровому господству.

 

Президент России В.В.Путин.

 

Каков был духовный знак Великой Отечественной войны? Что определяло ее духовную суть?

И, следовательно, какова историческая ценность, какова высота нашей Победы?

Что это было: зло схватилось со злом? Или это была борьба добра и зла, света и тьмы? И на какой стороне были мы, наша страна, Красная Армия?

Эти вопросы во всей остроте ставит сегодняшний день. Здесь – острие битвы за правду нашей истории.

 

Сегодня, через 70 лет после Победы, мы не можем не скорбеть о том, что на украинской земле нашей общей Родины история словно бы повернулась вспять. Как это ни невероятно звучало бы совсем недавно, там вновь ходят с факелами последователи Гитлера и считают своим главным врагом русский народ. Мы разделены прежде всего духовно: у нас разное понимание смысла истории, разное отношение к Победе, разные ценности жизни, разные идеалы.

Каков главный козырь антироссийской пропаганды сегодня – на Украине, на Западе?

Главный козырь уже давно – это то, что якобы в той войне сражались два тоталитарных режима, друг другу подобных по своей сути. Что столкнулись два равноценных диктатора, два тирана – Гитлер и Сталин, и неизвестно, кто из них был хуже.

Между тем, ответ на вопрос о том, каков был духовный знак этой войны и чье дело было правое, дал Сам Господь. Навсегда. Он ясно сказал об этом в день Победы 1945 года. Великая Победа пришла к нам  в день Пасхи Христовой. И когда? В день великомученика и Победоносца Георгия! Именно в этот день Германия официально признала себя побежденной. Такие «совпадения», конечно, не бывают случайными.

Безчисленные чудеса, которые совершались во время войны, когда Сам Господь, Царица Небесная, святые помогали нашему народу, явления Божией Матери, в том числе нашим воинам на фронте, — всё это свидетельствовало о том, что Богу угодна была наша Победа.

На фашистских танках были изображены кресты, на бляхах их солдат стояло «Gott mit uns», но с ними не было Бога. Они не шли на нашу землю открывать храмы и освобождать наш народ от большевизма, они шли покорять наш православный народ. Хотя он и назывался тогда советским, но в нем продолжала жить вера – и она крепла в нем всю войну.

Захватчиков направлял диавол, который все века, как крещена Русь, не оставлял и не оставляет своей безумной надежды уничтожить наш народ, принявший Христа, покорить нашу страну – Дом Пресвятой Богородицы. Он-то смотрит не по названиям…

На пилотках наших солдат, на наших самолетах были пятиконечные звезды, но с нами был Бог. Наши воины воевали, благословленные своими матерями, которые провожали их, перекрестив, и молились за них. Да они и сами то и дело вспоминали молитвы перед лицом безпощадного врага.

После сражения под Прохоровкой, которое произошло в день первоверховных апостолов Петра и Павла 1943 года, очевидцы рассказывали, что мертвые немецкие солдаты лежали лицом в землю, а наши – лицом в небо.

«Когда какие-то доморощенные историки говорят нам, что здесь, у нас, зло было не меньшее, чем там, – говорил Святейший Патриарх Кирилл, – они дальше носа своего не видят и за своим весьма примитивным и греховным анализом не видят Божественной перспективы».

Да, официальной идеологией в нашей стране в то время был большевизм, было безбожие. Но не эта идеология определяла духовную суть той великой схватки, которая разыгралась на нашей земле. Гораздо точнее ее определила песня, которая появилась у нас 22 июня 1941 года: «Священная война». Музыку к ней написал бывший регент Храма Христа Спасителя А.В.Александров, создатель государственного гимна нашей страны, прославляющего её до сего дня.

«Не знаете, какого вы духа», — сказал Господь Своим ученикам. Главное – не название, а дух.

О том, каков был дух нашего воинства, нашего православного народа в то время, нам засвидетельствовали великие создания той поры. «Василий Теркин» А.Т.Твардовского, «Жди меня» К.М.Симонова, пронзительно патриотическая лирика наших поэтов… Великая проза о войне, драматургия, высокие произведения киноискусства…

А какие песни тогда появились! И остались навсегда: «Дороги», «Соловьи», «В землянке»… В них пела сама душа народная. Ничего подобного не создала и не могла создать та, другая, враждебная нам, всему человечеству сторона. Без Бога такие шедевры не создаются. И не рождаются в духовной пустоте – они были отражением высоты народного духа.

Наш народ в тот грозный час, может быть, собрал все свои силы, которые копил в себе веками, отдал себя в этот роковой час без остатка, превзошел даже самого себя, потому и Господь помог – и потому выжил в истории, когда по-человечески выжить было невозможно, принеся себя в жертву не только ради того, чтобы страна не погибла, но и ради всего мiра.

Таково наше предназначение, данное нам Богом.

Потому так яростна и клевета на наш народ, на его путь, на Победу. По непреложному слову Христову: Аще Мене изгнаша, и вас изженут (Ин. 15, 20).

Именно Он, Господь, даровал нам Победу, как предсказал еще 22 июня 1941 года тогдашний Патриарший Местоблюститель Митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский) в своем послании «Пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви». В нем он благословил наш народ «небесным благословением на предстоящий всенародный подвиг».

Колоссальные усилия всей армии, всего народа были предприняты для Победы над лютым врагом. Победа была достигнута безпримерным напряжением всех сил на фронте и в тылу, неисчислимыми жертвами народа. Но слово Божие, вера наша говорят о том, что без благословения Божия даже такие усилия не привели бы к самой Великой Победе в человеческой истории.

Благословение преподобного Сергия, которое он дал святому благоверному князю Димитрию Донскому перед Куликовской битвой, благословение двух монахов на участие в битве – святых Пересвета и Осляби, молитвы преподобного во время сражения – всё это стало, верим, решающим обстоятельством для исхода того, давнего исторического сражения.

Недаром митрополит Сергий вспомнил об этом во время Сталинградской битвы, когда наша Церковь начала сбор средств на постройку танковой колонны имени Димитрия Донского и авиаэскадрильи имени святого благоверного князя Александра Невского. Владыка написал в своем обращении 30 декабря 1942 года:

«Благословив Димитрия Донского на Куликовскую битву с мамаевыми полчищами, преподобный Сергий Радонежский послал в ряды русских войск двоих сподвижников из числа братьев Троицкой лавры.

Два воина не много могли прибавить силы русскому оружию. Но они были посланцы от преподобного Сергия и его лавры.

Видя их в своей среде, русское воинство воочию убеждалось, что на святое дело спасения Родины оно благословляется Православной Церковью, что молитвы Сергия сопровождают на поле битвы…

Повторим же от лица всей нашей Православной Церкви пример преподобного Сергия Радонежского и пошлем нашей армии на предстоящий решающий бой вместе с нашими молитвами и благословением вещественное показание нашего участия в общем подвиге…»

«Воскресе Христос – и падоша демони. Воскресе Христос – и радуются ангели», — вспоминал митрополит Сергий в Пасхальном послании 1942 года слова святителя Иоанна Златоуста. А далее предсказал уже тогда нашу Победу на Пасху года 1945-го: «Да возрадуемся и мы с ними, празднуя победу Христову над адом и смертию вовеки и во временной жизни здесь на земле – победу Креста Христова над свастикой».

Молилась Церковь. Молился фронт. Молился тыл. Молитвенный вопль всего народа раздавался все дни и ночи войны. Неизмерим перед Богом молитвенный подвиг только двух, ныне горячо почитаемых нашим народом святых, которые молились всю войну: блаженной Матроны в Москве и преподобного Серафима Вырицкого под Ленинградом.

Молились в Кремле. Рассказ Ю.С.Соловьева, который более десяти лет был личным охранником И.В.Сталина, можно услышать, увидеть своими глазами в документальном фильме «Кремль изнутри» (2005 г.). Перекрестившись перед решетчатой дверью маленького храма в Большом Кремлевском дворце, в который, как он свидетельствует, часто заходил Верховный, он говорит: «Он заходил только тогда, когда он шел один, без свиты. Здесь он отправлял, видимо, духовные свои потребности. Здесь можно было всегда протянуть руки к церковным книгам, подойти к иконостасу. Он был человек верующий».

Один из многочисленных мифов антисталинизма утверждает, что ему якобы не жалко было людей, что он о них не думал. Нет, ему именно было жалко людей, и потому он был решителен и крут с теми, кто мог стать причиной страданий или гибели многих и многих людей, всей страны.

Главное, что продолжает постоянно бросать тень на нашу Победу, что пытается очернить ее духовную суть, — это пресловутая теория «культа личности», которая была навязана нашему народу богоборцем Н.С.Хрущёвым. Всяко древо от плода своего познается (Лк. 6, 44). Страшные плоды этой теории особенно ясно видны в нынешних украинских событиях. Они подтверждают предположение некоторых историков о том, что в этой операции информационной войны не обошлось без западных спецслужб, которые и помогали ему прийти к власти. Подтверждением этому служит и то, что в это же время от него исходила целая цепь государственных преступлений, урон от которых для страны вышел за масштабы ХХ века: передача Крыма, гонения на Церковь, раздор с нашим великим союзником – Китаем, развал армии… Главное – отказ от национально-ориентированной государственной политики, от русского духа, который так ярко проявил себя во время Великой Отечественной войны.

Эта теория, которую сразу же горячо подхватили на Западе, до сих пор остается, увы, чуть ли не официальной исторической концепцией даже у нас в стране, хотя наш народ продолжает нести тяжелые потери от нее. Между тем многочисленные факты, непредвзятые исследования у нас в стране и за рубежом показывают ее историческую несостоятельность.

В чем причины живучести этой теории?

Это лукавое «разоблачение» многим понравилось. Прежде всего, тем, кто с 1917 года проливал на нашей земле «реки крови русской», как предсказал когда-то преподобный Серафим Саровский. Всем карателям-чекистам (они были реабилитированы как «жертвы сталинских репрессий» если не в 1956, то в 1988 году) и их родственникам, потомкам (которые нередко занимали, а то и продолжают занимать хорошие места в стране). Тех, кто совершил в советское время, в том числе во время войны, серьезные оплошности или преступления,  устраивало то, что вину за них можно свалить на одного человека. Некоторые пытаются обвинить Сталина даже в тех грехах, которые совершаются у нас в стране сегодня!

Кто раздувает этот миф, который до сих пор не сходит с экранов телевизоров, из статей и книг?

Ясно, кто. Отец лжи (Ин. 8, 44). Без диавола, как известно, не обходится ни один грех. Но он очень не любит, чтобы о нем знали и его неутомимую деятельность учитывали. Безбожнику Хрущёву и его единомышленникам такая иллюзия еще простительна, – но когда православные люди видят причину всех бед народа чуть ли не за целое столетие в плохом характере одного человека (хотя и этот зловещий образ – миф), это странно. А Бог-то где был? Его отменила советская власть, и наступила, действительно, «черная дыра» в нашей истории? А диавол что в это время делал? Да и все грешники в стране? Лукавого, конечно, устраивала эта теория, с его помощью и придуманная, он давно уже в нашей истории прячется за широкой спиной Иосифа Виссарионовича, и вылезать никак не хочет. Но придется.

Дело в том, что общего понятия «сталинских репрессий» в реальной истории просто не существует – слишком разные люди, по разным причинам подвергались репрессиям в те годы, и вовсе не только по инициативе Сталина, но также и вопреки ему. Так, например, в это же время были казнены или стали узниками «Архипелага ГУЛаг» предатели, власовцы, шпионы, диверсанты, полицаи, бандеровцы, заговорщики, которые сражались против нашего народа на стороне врага в годы Великой Отечественной войны, а вовсе не были кем-то оклеветаны.

Задачу произвести объективное исследование всего этого сложного явления книга «Архипелаг ГУЛаг» А.И.Солженицына не ставила. Изучать по ней нашу историю невозможно. Один из наших историков недавно сказал по радио, что его коллеги поставили под сомнение даже полемику с этой книгой как со статистическим источником – как несолидную. Между тем нашим школьникам, молодежи она навязывается сегодня как источник, по которому они должны составить себе представление о целой эпохе нашей страны. Цель этой идеологической, культурной, педагогической, нравственной диверсии может быть только одна: вырастить людей, чуждых своей Родине. И никакими мнимыми целями воспитания якобы «толерантности», любви к демократии, иммунитета против коммунизма оправдать это преступление невозможно. Хорошей полуправды, то есть неправды, то есть лжи не бывает,  нужна объективная история  страны, исходящая из подлинных интересов всего нашего народа.

Народ наш не поверил и никогда не поверит в то, что самая Великая Победа была достигнута несмотря на Верховного Главнокомандующего, в то, что И.В.Сталин – черная личность нашей истории. До сих пор фронтовики просят: «Верните имя Сталинграду, пока мы живы!»

Неужели и нынешний юбилей Победы мы будем праздновать, стыдясь вывешивать портреты Верховного Главнокомандующего, под чьим руководством мы победили?

И нет никакой нужды воздавать ему почести большие, чем того требует историческая правда.

То, что войну выиграл Сталин, как некоторые сгоряча говорят, это, конечно, неверно. Он сам первый бы с этим не согласился. Разве мог он выиграть войну один? Конечно, нет.

Но и то, что якобы народ выиграл войну, – не менее горячее и далекое от реальности утверждение. Разве мог бы народ выиграть войну, если бы все его силы не были объединены единым руководством, и прежде всего могучей сталинской волей, его государственным талантом, его мудростью и глубокими знаниями во всех областях жизни, включая военные, его верой и молитвой, наконец, о чем до нас дошли неоспоримые свидетельства? Одна из его важнейших заслуг – то, что он выдвинул в руководство армии когорту блестящих военчальников-победителей.

А то, что он якобы никого не слушал и с ним все боялись спорить, — это еще один миф. Одному из наших маршалов он как-то сказал:

— Ну, Соколовский, я упрямый, а ты еще упрямее.

Или такой пример. Война, как говорят знающие люди, в немалой степени, а может быть и в решающей, была выиграна благодаря нашей разведке и контрразведке. Хотя, конечно, решающими были очень многие, если не все стороны деятельности народа: и без железнодорожников, и без авиаторов, и без медиков, и без композиторов и поэтов – создателей замечательных песен, поднявших народ на священную войну, и без всех без исключения других тружеников фронта и тыла мы бы не победили. Но тем не менее, если говорить только о разведке, – как бы мог с помощью ее сведений, с риском для жизни добываемых, победить сам народ – принимая свои «народные» решения, отдавая «народные» приказы, которые потом бы единодушно исполнялись? Кому бы в народе могли быть доверены планы главных контрнаступательных операций Великой Отечественной войны: Сталинградской, Курской и прочих, – которые готовились в глубокой тайне? Разумеется, всё сходилось к одному человеку – Верховному Главнокомандующему, и на основании  сверхсекретных и всех прочих данных:  военных сводок, экономических, дипломатических донесений, – он, обобщив мнения множества специалистов, принимал самые ответственные решения.

Или возьмем дипломатию.

30 июля 1941 года в Москву прилетел личный посланник президента США Ф.Рузвельта Г.Гопкинс, чтобы выяснить, «как долго продержится Россия». В мiре тогда считали, что наша страна сможет продержаться если не недели, то месяцы. И вдруг из встреч со Сталиным Гопкинс выносит убеждение, что Советский Союз готов сражаться до победного конца. Сталин сказал ему, что если американцы пришлют алюминий, СССР будет воевать хоть четыре года. Это личное общение имело важнейшее значение для установления союзнических отношений нашей страны с США в эти критические дни, для создания антигитлеровской коалиции. О главе нашего государства Гопкинс оставил следующее воспоминание:

«Ни разу он не повторился. Он говорил так же, как стреляли его войска, — метко и прямо. Он приветствовал меня несколькими быстрыми русскими словами. Он пожал мне руку коротко, твердо, любезно. Он тепло улыбался.  Не было ни одного лишнего слова, жеста или ужимки. Казалось, что говоришь с замечательно уравновешенной машиной, разумной машиной.

Иосиф Сталин знал, чего он хочет, знал, чего хочет Россия, и он полагал, что вы также это знаете.
             Во время этого второго визита мы разговаривали почти четыре часа. Его вопросы были ясными, краткими и прямыми. Как я ни устал, я отвечал в том же тоне.  Его ответы были быстрыми, недвусмысленными, они произносились так, как будто они были обдуманы им много лет назад.

Когда мы попрощались, мы пожали друг другу руки с той же решительностью. Он сказал «до свидания» один раз, точно так же, как он только один раз сказал «здравствуйте». И это было всё. Может быть, мне только показалось, что его улыбка была более дружелюбной, немного более теплой. Быть может, так было потому, что к слову прощания он добавил выражение уважения к президенту Соединенных Штатов.

Никто не мог бы забыть образ Сталина,  как он стоял, наблюдая за моим уходом — суровая, грубоватая, решительная фигура в зеркально блестящих сапогах, плотных мешковатых брюках и тесном френче. На нем не было никаких знаков различия — ни военных, ни гражданских. У него была приземистая фигура. Рост его примерно 5 футов 5 дюймов, а вес — около 190 фунтов. У него большие руки, такие же твердые, как его ум. Его голос резок, но он всё время его сдерживает. Во всём, что он говорит — именно та выразительность, которая нужна его словам.

Если он всегда такой же, как я его слышал, то он никогда не говорит зря ни слова. Если он хочет смягчить краткий ответ или внезапный вопрос, он делает это с помощью сдержанной улыбки — улыбки, которая может быть холодной, но дружественной, строгой, но теплой. Он с вами не заигрывает. Кажется, что у него нет сомнений.

Он предложил мне одну из своих папирос и взял одну из моих. Он непрерывно курит, что, вероятно, и объясняет хриплость его тщательно контролируемого голоса. Он довольно часто смеется, но это короткий смех, быть может, несколько сардонический. Он не признает пустой болтовни. Его юмор остр и проницателен. Он не говорит по-английски, но когда он обращался ко мне по-русски, он игнорировал переводчика и глядел мне прямо в глаза, как будто я понимал каждое слово.

Я уже сказал, что наше свидание ни разу не прерывалось. В Соединенных Штатах и в Лондоне миссии, подобные моей, могли растянуться и превратиться в то, что государственный департамент и английское министерство иностранных дел называют беседами.
У меня не было таких бесед в Москве, а лишь шесть часов разговора. После этого всё было сказано, всё разрешено на двух заседаниях». (Роберт Шервуд. Рузвельт и Гопкинс. М., Изд. иностранной  литературы, 1958, т. 1, с. 547).

Огромная вера в Победу, которая была у Сталина, которая поразила Гопкинса и решила судьбу помощи нам американцев (хотя и не безкорыстной, за золото, — но что тогда было для нас золото по сравнению со свободой и независимостью Родины, с желанием народа выжить?!) – эта великая вера и стремление идти только к Победе, любой ценой (о чем так точно сказано в замечательной песне Б.Ш.Окуджавы: «Мы за ценой не постоим») и давали ему право и необходимость, без всяких вариантов, делать всё возможное и невозможное для Победы. И кто может сказать, что что-то было для этого лишним? Что и без этого мы бы победили, меньшей ценой? Как это наивно! Как это несправедливо!

Да, Победа была нам дарована от Господа, она была чудом Божиим. Ее ведь могло и не быть. Всё могло быть иначе, много хуже. Эта простая мысль вообще подходит ко всем событиям жизни. Это правильное, мудрое, справедливое отношение ко всему и всегда. Это мiровоззрение веры, это понимание того, что мы живем, весь мiр живет не своей силой, но прежде всего силой Божией, что Бог вовсе не должен нас постоянно защищать и о каждом из нас постоянно промышлять, но делает это по Своей любви, несмотря на наше стремление не только к добру, но и ко греху, несмотря на нашу «неблагодарность Богу за все его безчисленные благодения и всеблагое о нас промышление», – главный грех, как говорили наши духовные наставники, с которого и начинали напоминать нам о грехах на исповеди. Они говорили, что Господь грехи прощает, а за ропот наказывает.

А сколько ропота идет относительно Победы – и сколько еще ждать? Чего только не ставили в вину победителям! Например, «вправе ли было наше государство так откровенно использовать женщину в военных целях, в то время как ни одно государство до этого никогда подобного себе не позволяло?»

Но ни на одно государство в истории человечества никогда не ополчалась столь страшная, нечеловеческая, безпощадная сила!

И если бы не  все те жертвы, которые были принесены всем нашим народом в войну, начиная с самого Верховного, который, как говорила блаженная Матрона, всю душу положил в войну, кто может сказать, что не было бы еще больших жертв, что наш народ вообще бы всё это пережил и выжил?

После Ялтинской конференции 1945 года начальник штаба президента США адмирал флота У.Леги написал о Сталине:

«Большинство из нас до встречи с ним считали его бандитским главарем, который пробился на высокий пост в своем правительстве. Это впечатление было ошибочным. Мы сразу же поняли, что имеем дело с весьма умным человеком, который умел хорошо говорить и был намерен получить то, чего он хотел для России. Ни один профессиональный солдат или моряк не мог бы упрекнуть его за это. Подход маршала к нашим общим проблемам был прямым, благожелательным и учитывающим точки зрения двух его коллег – пока один из них не выдвигал какое-нибудь предложение, которое, по мнению Сталина, шло вразрез с советскими интересами. Тогда он мог быть безцеремонно прямым, почти грубым». (Цит. по: С.В.Юрченко. Ялтинская конференция 1945 года: хроника создания нового мiра. Симферополь, ИД «Крым», 2005, с.115-116).

В свое время журналист В.М.Песков спросил маршала СССР Г.К.Жукова: как он относится к словам Хрущёва о том, что Сталин «руководил войной по глобусу»?

– Чепуха, – сказал на это Георгий Константинович. – Сталин так войну понимал, что даже я иногда склонял перед ним голову. И если в первую половину войны он, случалось, бывал растерянным, делал ошибки, то вторую половину войны он полностью соответствовал тому, что требовала обстановка от его ответственной роли Верховного Главнокомандующего.

В то время в нашу государственную жизнь вернулся принцип единоначалия, которому традиционно следовала наша держава, и это принималось, приветствовалось нашим народом. Революционная большевицкая прививка оказалась чуждой русскому историческому организму. Сквозь все идеологические лозунги и переименования проступила наша вековая самодержавная традиция, которая не раз сохраняла от бурь наше Отечество.

В середине 30-х годов в стране уже заметно менялся дух общественной жизни. Была изменена концепция преподавания истории России: были признаны положительные стороны в Крещении Руси, в деятельности наших царей. В школу вернулась русская классическая литература. По радио звучала классическая музыка. На экраны вышли художественные фильмы: «Петр Первый» (1937), «Александр Невский» (1938), а затем и «Иван Грозный» (1944). Всё это, разумеется, всегда шло в острейшей борьбе внутри правящей партии большевиков.

Мы победили потому, что наш народ верил «Богом поставленному на свой подвиг служения Родине в эту годину испытаний» Верховному Главнокомандующему, как говорил о нем во время войны митрополит Николай (Ярушевич).

Что, это говорилось из страха перед «тираном» (еще один миф, не основанный ни на каких фактах)? Но тирану-безбожнику такие слова даже бы и не понравились… Да нет, просто такова была правда жизни, если только смотреть на нее непредвзято.

В одной из публикаций о критических днях октября 1941 года, когда всё готовилось к сдаче Москвы врагу, был заминирован даже Большой театр, ибо именно там Гитлер мечтал возвестить о взятии Москвы, мы читаем:

 «Сталин колебался. В этот день он посетил Калининский фронт и, вернувшись на дачу в Кунцево, обнаружил ее подготовленной к взрыву. На центральном аэродроме его ждали самолеты, а за Рогожской заставой — поезд. Сталин имел возможность выехать из Москвы в любой момент. Хитростью тирана он понимал, что его отъезд — это потеря Москвы и потеря всей страны. Наконец он принял судьбоносное решение и остался в столице».

Даже в этих словах, признающих за волей и решимостью Верховного, за его жертвенностью судьбоносное для страны, для исхода войны, для Победы решение, — оно объясняется почему-то «хитростью тирана». Но ведь справедливее, честнее исходить из фактов, а не из навязанных нам идеологических установок.

А размышления о том, кто же выиграл войну, можно, вероятно, свести к простой формуле: войну выиграл народ под руководством И.В.Сталина, который послушался Заступницы Усердной, вновь умолившей за нашу страну Своего Божественного Сына.

В 2014 году мы навсегда вернули домой Крым, который был в составе Российской Федерации все сталинские годы, – теперь нужно исправить еще одно историческое преступление: навсегда вернуть городу-герою Сталинграду его безсмертное имя.

 

«За победой нашего народа, — говорил Святейший Патриарх Кирилл 6 мая 2015 года, — неисчислимые беды и страдания наших людей. За всю историю человечества не было таких страданий. Ни один народ не отдал на алтарь победы 27 миллионов жизней. И сегодня эти 27 миллионов жизней вопиют к небесам, когда кто-то пытается украсть у них подвиг и украсть у них победу. Мы никогда не забудем, что именно наш народ сломал хребет страшному врагу, перед которым отступила вся Западная Европа…

Наш народ побеждал с молитвой, с верой. И эта жертва, и эта молитва не могли быть отвергнуты Господом, и невидимо Георгий Победоносец на своем белом коне вместе с нашим воинством вошел в побежденный Берлин».

Память о Великой Победе никогда у нас не умрет. Она будет жить с нами, как живет память о Крещении Руси великим князем Владимиром, как живет память об Александре Невском и Димитрии Донском, о преподобном Сергии и преподобном Серафиме, святом Царе-мученике Николае и всех русских святых, среди которых неисчислимый полк наших воинов, ведомых и неведомых, явленных и не явленных.

Мы будем хранить правду нашей Победы, будем беречь ее и защищать от любой клеветы, будем жить этой правдой и черпать в ней силы для новых побед.

Наше дело правое. Победа была и будет за нами.    

 

«Никто не может служить двум господам…» (Мф. 6, 24)

14 июня, 2018

 

В самом начале документа хотелось бы обозначить главное его положение – о тех причинах, из-за которых вообще существуют ограничения для совмещения священства с другими профессиями.

Предлагается добавить к первому абзацу преамбулы следующее:

«Чем объясняется постановка вопроса об ограничениях в таком совмещении?

Служение священника – прежде всего духовное, он избран Богом от мiра (см. Ин. 15, 19) для того, чтобы помогать христианам в спасении их душ. В этом деле его никто не заменит. И качество его высокого служения зависит ото всего образа его жизни. Священник призван быть живым примером евангельского отношения к жизни, он не должен быть ни в чём соблазном для других. Кроме того, необъятность пастырских забот, духовных занятий священника такова, что ему по-настоящему и на их исполнение времени суток не хватает. По этим причинам предпочитать что-либо его основным трудам возможно только в исключительных случаях.»

 

В I-й главе, рассматривая обсуждаемый вопрос в свете Слова Божия, документ приводит фундаментальные слова на эту тему апостола Павла о том, что делающии священная от святилища ядят… Тако и Господь повеле проповедающим благовестие, от благовестия жити  (1 Кор. 9, 13-14). И добавляет: «Тем самым Апостол указал на обязанность христиан содержать своих пастырей, чтобы освободить их от изыскания средств на содержания (так в тексте; правильнее: «содержание» — Н.Б.) себя и своих близких от иных видов деятельности». Предлагается это предложение продолжить, чтобы подчеркнуть главное положение документа, такими словами: «ради того, чтобы полностью посвятить свое время попечению о душах пасомых».

Далее документ приводит слова апостола Павла: Аз же ни едино сотворих от сих (1 Кор. 9, 15), и добавляет: «А из книги Деяний Святых Апостолов известно, что он занимался плетением палаток (Деян. 18, 3)».

То есть, как видим, первоверховный апостол трудился физическим трудом, нисколько не мешающим богомыслию и молитве, а то и проповеди. Этот пример говорит о том, какого рода деятельность допустима для священника, кроме основной. То есть далеко не всякая. И об этом ясно должно быть сказано сразу, здесь же.

Однако документ трактует это обстоятельство, напротив, в сторону расширения, неопределенно: «…его собственный пример… указывает и на иную возможность, когда служение Богу и Церкви оказывается совместимым с содержанием себя за счет оплачиваемого труда вне церковной организации».

Ясно, что в понятие «иной возможности» трудиться оплачиваемым трудом может войти очень многое. И если быть точными, то надо сразу оговориться: хотя далеко не на всякую деятельность. Она не должна приносить духовного вреда священнику, не должна смущать его паству и давать повода для осуждения Церкви.

Одно дело – когда священник, который служит в малом селе с небольшим числом прихожан, вынужден вести крестьянское хозяйство, чтобы прокормить свою семью, а то и продавать с этой же целью изделия своих рук (о том, что это делать разрешается, сказано в последней главе, п.4), – и совсем другое дело, когда «иная деятельность» производится по причинам, превышающим необходимые нужды священника и его семьи.

 

В III-й главе предлагается сделать добавление в первое предложение третьего абзаца, поскольку в нём упущено главное соображение, духовное, и изложить в такой редакции: «Любое, даже непредосудительное, занятие хозяйственной деятельностью, особенно в условиях рыночной экономики, несет в себе риск: духовный, в ущерб служению священника, репутационный, а также и материальный — через нанесение ущерба участникам экономического процесса». Иначе «репутационный» и «материальный» риски становятся вважнее духовного.

В следующем, четвертом абзаце III-й главы излагается положение 6-го Апостольского правила, которое со всей ясностью гласит: «Епископ, или пресвитер, или диакон, да не приемлет на себя мирских попечений. А иначе да будет извержен от священнаго чина». Правило это выражает в виде законного предписания мысль апостола Павла, высказанную им во втором послании к Тимофею (2, 4). Это предписание выражено и во многих других канонических правилах (Апост. 20, 81, 83; IV Всел. 3, 7; VII Всел. 10; Карф. 16; Двукр. 11).

Кажется, всё понятно. Однако в следующем, пятом абзаце, уже не опираясь ни на какие канонические правила, документ словно бы стремится выхолостить это строгое положение, безосновательно утверждая: «Вместе с тем, каноны осуждают не само предпринимательство как таковое, а совмещение этого рода занятий с духовным служением клирика в ущерб последнему».

Да, действительно, в канонах речь идет именно о вреде совмещения предпринимательства со служением священника, и искать в них оправдания «предпринимательства как такового» невозможно, ибо эта тема в канонах отсутствует. О том-то и говорят нам каноны, что предпринимательство именно как таковое, даже шире – мирские попечения – наносят ущерб душе священника, его высокому служению и, соответственно, его пастве, поэтому они строго запрещаются и наказываются извержением из сана. Так что это добавление следует исключить из текста, как противоречащее канонам и безосновательное.

Для чего же понадобилось «защищать» здесь, в этом церковном документе, «предпринимательство как таковое»?

Далее в тексте говорится: «Исходя из этого возможно, в частности, сделать вывод, что клирик может владеть на правах собственности тем или иным видом непредосудительного бизнеса…»

Нет, невозможно сделать такой вывод, оснований для этого нет, логики нет. Есть только словесный оборот самого документа. К тому же нам предлагается крайне аморфное понятие «непредосудительного бизнеса». Уж если кто захочет заниматься бизнесом, а тем более страсть сребролюбия в нём заговорит, он, конечно же, назовёт его и для себя, и для нас, и для всего света «непредосудительным».

Далее документ разрешает священнику заниматься этим «непредосудительным бизнесом», «непосредственно не участвуя в управлении им – например, передав дело иному светскому лицу в доверительное управление, либо передав имущество в аренду».

Спрашивается: зачем? Почему такое стремление расширить возможности нашему духовенству получать доходы вне основной деятельности, в противоречие с духом Нового Завета, с церковными правилами? Ведь не о плетении палаток или о чем-то, хоть сколько-то  подобном такому виду труда, здесь идёт речь. Речь идёт о том, что священник в некоем бизнесе сам непосредственно трудиться не будет, но будет получать деньги от «иного светского лица», от своего управляющего. Сомнительная ситуация. Как-то уж очень далёко ушедшая от слов апостола Павла Аще кто не хощет делати, ниже да яст (2 Фес. 3, 10).

Читаем далее этот удивительный абзац:

«Вальсамон, толкуя 9 правило Трулльского Собора, запрещающее клирику ведение корчемной торговли, указывает, что клирикам не запрещается «иметь корчемницу на правах собственности и отдавать ее в наем другим, ибо это делают и монастыри и разные церкви».

Итак, 9 правило Трулльского Собора запрещает клирику ведение корчемной торговли. Однако Фёдор Вальсамон, толкуя это правило, указывает, что «клирикам не запрещается «иметь корчемницу на правах собственности и отдавать ее в наем другим, ибо это делают и монастыри и разные церкви». Кем не запрещается? Толкователем? Почему? Потому что это делают некие «монастыри и разные церкви», размывая церковное правило – и нам предлагается на основании этого отступления строить деятельность нашей Церкви? Но все-таки лучше, думается, опираться на само правило, а не на его толкование и не на отступления от него.

Таким образом, со всем этим противоречивым и зыбким абзацем нельзя согласиться, его аргументы сомнительны, и лучше исключить его из документа.

 

Далее в этой, III-й главе приводится следующий сомнительный для сугубо церковного документа аргумент:

«Современное светское законодательство разрешает религиозным организациям вести предпринимательскую деятельность как непосредственно, так и в качестве учредителя или участника хозяйственных обществ». При этом документ таким образом трактует это светское положение: «В этом случае речь не идет о прямом участии клириков в предпринимательской деятельности с целью извлечения прибыли ради личного обогащения, а о приумножении приходского или монастырского имущества для общей пользы всей Церкви.»

То есть, уже самостоятельно, не опираясь не только на церковные правила, но даже и на светское законодательство, документ разрешает клирикам заниматься предпринимательской деятельностью – пусть и не для личной выгоды, а «для пользы всей Церкви».

Но ведь главная мысль документа состоит в том, что наибольшую пользу Церкви клирик приносит попечением о душах пасомых.

Чем же пытается документ обосновать возможность для клирика заниматься предпринимательской деятельностью?

В нем говорится: «Такая деятельность должна осуществляться высокопрофессиональными людьми, которые могут назначаться, в том числе, из клириков, что следует из 26 прав. IV Всел. Собора: «Поскольку в некоторых церквах, как нам сделалось гласным, епископы управляют церковным имуществом без экономов, того ради рассуждено: всякой церкви, имеющей епископа, иметь из собственного клира эконома, который бы распоряжался церковным имуществом, по воле своего епископа, дабы домостроительство церковное не без свидетелей было, дабы от сего не расточалося ее имущество, и дабы не падало нарекание на священство. Если же кто сего не учинит, то таковой повинен Божественным правилам».

Но дело в том, что из этого церковного положения вовсе не следует, что клирикам дозволяется  заниматься предпринимательской деятельностью. Речь здесь идет о внутрицерковной хозяйственной деятельности эконома, который распоряжается церковным имуществом, а не о предпринимательской деятельности, которая ведется в миру. 

Таким образом, предлагается из документа исключить и этот абзац, который, как и предыдущий, начинается со слов «Вместе с тем…»

 

В перечне несовместимых со священством профессий (глава IV) вызывает недоумение положение во 2-м пункте о том, что клирикам дозволяется «работа на государственных предприятиях или в государственных учреждениях в качестве рабочих, инженеров, технических работников и на подобных должностях». Предлагается это положение исключить как несовместимое со служением священника.

4-й пункт начинается недвусмысленным утверждением: «Клирикам запрещено заниматься собственным бизнесом». Однако и здесь дальше следуют слова, которые сразу смазывают это ясное и справедливое начало: «в особенности банковским, кредитным, страховым и подобным». Получается, что остальными видами собственного бизнеса клирикам заниматься не совсем запрещено. Предлагается начать этот пункт следующим положением: «Клирикам запрещено заниматься предпринимательской деятельностью лично или через доверенных лиц.» — без продолжения, опустив  и дальнейший текст: «Работа по найму на руководящих или рядовых должностях в подобных учреждениях допускается, если характер деятельности в этих учреждениях не носит элементов ростовщичества.» Вместо этого добавить следующее положение: «Священнослужитель не вправе состоять членом органа управления коммерческой организации».

 

Думается, подобные авторитетные документы тогда  принесут реальную пользу Церкви, если будут содержать ясные и строгие формулировки. Если же в них появляется размытость, обтекаемость положений, сразу оговариваются исключения из только что обозначенных правил, то действенность этих документов оказывается под вопросом, а то и грозит приносить вред.

Будем помнить о том, что верность Святому Православию оплачена в нашей Церкви в ХХ-м веке кровью новомучеников. Их недавний подвиг должен выработать в нас, их наследниках, иммунитет против всякого обновленчества. Почитать их на деле – значит хранить в неизменности нашу церковную традицию. 

                                          

Многая лета, Владимир Владимирович!

14 июня, 2018

29 декабря 2014 г. на РНЛ была опубликована заметка, касающаяся нашего президента, заголовок которой начинался со ссылки на ЦРУ, а дальше шла цитата, которую даже в кавычках повторить невозможно. Эта же статья на сайте газеты «Завтра» озаглавлена еще хлеще. И уже без всяких кавычек.

Думается однако, что ни в каком контексте невозможно упоминание того, что было вынесено в эти заголовки, даже если это делается для того, чтобы, мол, разоблачить планы врагов, предупредить о них общество… ЦРУ пусть мечтает о чем угодно, но у нас даже мыслей таких не должно быть. Когда подобные помыслы приходят, их не то что тиражировать, – отсекать подобает, перекрестившись (молитвенно, а не демонстративно), помолившись: «Избави Бог!» – и всё.

Как известно, невидимый враг хитрее нас. Он хватается за любую соломинку. Можно хотеть предупредить кого-то от беды, говоря о том, чего делать не надо, и действительно этим кому-то помочь (особенно тому, кто сам это понимает). А можно, увы, этими же словами подавать кому-то дурную идею – как сделать зло, о котором он и не помышлял. Враг в этом всегда поможет.  

Наша защита от врага – смиренномудрие, целомудрие, благоразумное молчание. «Не навреди», – золотое правило не только медицины. «Когда молчал, никогда не жалел, когда говорил, иногда жалел», – говорил один из святых.

Понятно, что в наше информационно лихое время, когда слова льются со всех сторон без умолку, СМИ стремятся привлекать внимание читателей к своим публикациям. А все-таки, пожалуй, даже и в наши дни может существовать предел тому, что можно и чего нельзя писать и произносить публично никак.

Не все вольности пера, даже и с самыми (вроде бы) патриотическими намерениями, на пользу стране и народу. Тем более, на православном сайте, в православном издании.

Подобные вольности пера – это дух либеральный, дух вседозволенности. Если так вольно поступают некоторые патриоты, то они должны быть названы своим именем: либерал-патриоты.

Либерал-патриотам кажется, что чем решительнее, радикальнее, революционнее они восстают против всего плохого в нашей стране за всё хорошее (как им кажется), тем они патриотичнее. Да нет – тем они больше похожи на либералов, тем они больше с ними смыкаются.

И либералам-западникам, и либерал-патриотам одинаково нестерпимо всякое уважение ко власти, всякое послушание ей и неосуждение. То есть, ненавистен царский, срединный, монархический, православный путь.

Либералы-западники могут болтать что угодно, хотя большинство нашего народа их подрывную деятельность не одобряет, так что по принципу демократии (власти большинства) она давно должна быть прекращена.

Но либералов-западников, которым здесь никогда ничего не нравится, особенно то, что составляет суть нашей самобытности, еще можно понять. Им дороже Родины – личная свобода и свой комфорт. А вот то, что либерал-патриотам очень хочется, чтобы «всё здесь стало как-то по-другому», любой ценой (из «настоящей» любви к Родине, конечно!), что у них нет прежде всего стремления беречь спокойствие Родины, как хрустальную вазу, от всяких потрясений, это странно.

Да, странное это сочетание: либерал-патриот. Но что поделаешь, главный вопрос – какого мы духа.

Так и Господь нас учил. Когда самаряне не приняли Его в своем селении, то ученики сказали: Господи, хощеши ли, речем, да огнь снидет с небесе, и потребит их, якоже и Илия сотвори? Но Он запретил им и сказал: Не весте коего духа есте вы; Сын бо Человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти (Лк. 9, 53-56).

Это либеральный дух – когда в заголовки статей выносятся заведомо ложные суждения – якобы для «полемичности», «остроты», чтобы «оживить» общение с читателем, особенно молодым, в том числе на православных сайтах: типа «Есть ли Бог?» или «Нужно ли соблюдать посты?» Даже для «оживляжа» и «коммуникативности», даже если на эти вопросы в тексте будут даны правильные ответы, такие «приемы», такие бесовские обороты речи неуместны.

У нас, у православных, есть на этот счет евангельские заповеди, которые отменить невозможно.

Сам Господь сказал нам: Всяко слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день судный. (Мф. 12, 36).

Н.В.Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями», в главе «О том, что такое слово?», писал: «Обращаться со словом нужно честно. Оно есть высший подарок Бога человеку… С самым чистейшим желанием добра можно произвести зло…»

    В рецензии на революционную книгу А.Н.Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» А.С.Пушкин написал о ее авторе:

  «Он как будто старается раздражить верховную власть своим горьким злоречием: не лучше ли было бы указать на благо, которое она в состоянии сотворить? Он поносит власть господ, как явное беззаконие: не лучше ли было представить Правительству и умным помещикам способы к постепенному улучшению состояния крестьян; он злится на цензуру: не лучше ли было потолковать о правилах, коими должен руководствоваться законодатель, дабы, с одной стороны, сословие писателей не было притеснено и мысль, священный дар Божий, не была рабой и жертвой безсмысленной и своенравной управы; а с другой — чтоб писатель не употреблял сего божественного орудия к достижению цели низкой или преступной? Но все это было бы просто полезно и не произвело бы ни шума, ни соблазна; ибо правительство не только не пренебрегало писателями и их не притесняло, но еще требовало их соучастия, вызывало на деятельность, вслушивалось в их суждения, принимало их советы, чувствовало нужду в содействии людей просвещенных и мыслящих, не пугаясь их смелости и не оскорбляясь их искренностью. <…>Нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви».

Дух целомудрия и любви в отношении к стране, к ее первому лицу; приличие, порядочность, вежливость, скромность, не говоря уже о благородстве – разве всё это неприменимо и сегодня к нашему публичному слову?

Первому лицу в государстве, да и всякому человеку, нужно не обличение, не понукание, но поддержка. И еще какая! Нужно наше участие, доверие, нужна наша молитва. Это и укрепит страну. А следовательно, это и есть подлинно патриотическое дело.

31 декабря исполнилось 15-лет со дня знаменательного события в нашей церковной и государственной истории. Хорошо помнится, как 31 декабря 1999 года мы с матушкой оказались в только что воссозданном Храме Христа Спасителя, узнав, что днем совершится его малое освящение. Но прежде чем начать молитву, Святейший Патриарх Алексий II-й сообщил:

– Сегодня утром мне позвонил Борис Николаевич Ельцин, пригласил в Кремль и в моем присутствии передал президентскую власть Владимиру Владимировичу Путину.

 Благодаря Бога, пожелаем молитвенно Владимиру Владимировичу помощи Божией, Пресвятой Богородицы, святого благоверного князя Владимира и всех русских святых! Многая и благая лета!

 Наше дело правое, победа будет за нами.

 

                                                              31 декабря 2014 г.

Счастью не верь, а беды не пугайся

14 июня, 2018

Как нам относиться к санкциям и кризисам?..

Эта замечательная пословица – «Счастью не верь, а беды не пугайся» – напоминает нам о том, что в жизни всё меняется. День и ночь, зима и лето, будни и праздники… Время плакати и время смеятися… (Еккл. 3, 4). Так Господь положил. Более белую полосу в жизни сменяет более черная. И не только у отдельных людей, но и у народов.
Когда, как говорят, всё хорошо, дела идут как по маслу, нам иногда кажется: вот, наконец-то всё устоялось, пошла нормальная жизнь, пусть теперь так и будет. Но это не так. Нужно, прежде всего, ценить такие моменты, не воспринимать их как должное, как что-то само собой разумеющееся, а благодарить Бога. А еще – не забывать, что всё рано или поздно заканчивается: и хорошее, и плохое. Вот это как раз и есть нормальная жизнь, другой не бывает. Господь делает так для нашей пользы – отнимает достаток и комфорт. Хочет, чтобы мы становились сильнее, преодолевая трудности, с Божьей помощью. Старается нас разбудить, заставляет задуматься о своей жизни. Когда приходят скорби, идет черная полоса, это значит, что Господь хочет, чтобы мы что-то меняли в своей жизни. Выверяли свой курс: туда ли мы идем, какова наша главная цель?
Возьмем семейную жизнь. Есть такое понятие: возбудительная Божия благодать. Встретившись, полюбив друг друга, молодые люди никого и ничего вокруг себя не замечают. Для них весь мир предстает в розовом цвете, они, можно сказать, летают на крыльях своей любви, ни о чем больше не думают и никого не слушают. Что это такое? Это чудо Божие. Влюбленные получили от Бога в дар это чувство, без труда. Господь нам Сам его дает, чтобы мы почувствовали эту благодать, ощутили вкус этого счастья. Влюбленным, молодым супругам важно знать, что через какое-то время это чувство окрыленности проходит. Особенно, когда мы грешим… Наступает некое охлаждение в отношениях – у кого раньше, у кого позже. В своем любимом мы начинаем обращать внимание на какие-то недостатки, которые раньше казались нам даже достоинствами. Оказывается, он не совсем такой, она не совсем такая… Да еще, бывает, нам «откроют глаза»…Что происходит? Что, оба они, действительно, изменились? Нет. Просто Господь через какое-то время, в какой-то степени отнимает Свою первоначальную благодать.
Для чего Он это делает? Для того, чтобы мы трудились сами. Чтобы мы крепли. Вот тут бывают ссоры, размолвки, некоторые даже разводятся. Но если супруги не разругаются, а смирятся, покаются, усилят молитву, потерпят, если, короче говоря, не испугаются этой беды, а преодолеют ее, то благодать к ним вернется, но уже с их участием. И любовь, бывает, становится даже еще крепче, чем раньше. В семейной жизни всегда ведь нужно что-то преодолевать, потому что мы все грешные, потому что враг всегда хочет нас разделить. Когда мы не унываем, а трудимся, мы получаем духовный опыт, становимся сильнее. Когда супруги не один пуд соли вместе съели (не только сахара), они становятся друг другу самыми близкими на свете людьми – как один человек.
Вот так мы учим детей ходить. Сначала держим их, а когда дитя начинает само держаться на ножках, постепенно его отпускаем. Малыш, бывает, упадет, мы его успокаиваем: «Ничего, ничего, вставай!» Хотим, чтобы он окреп. А там, глядишь, уже и сам пошел, а там и побежал. Так же и Господь растит нас.
Почему трясет наши семьи? Почему бывают обиды, размолвки, ссоры, измены, разводы?
Вера! Семьям нужна вера. Вера в то, что на всё воля Божия. На легкое и трудное, желанное и неожиданное. Евангельское отношение к другому человеку учит нас не искать счастья для себя, а думать: как бы сделать счастливым близкого человека, хотя бы одного на свете. Вот этого, самого ближнего. Я сам (сама) – что! Какое мне нужно получить счастье? Я – грешный(ая), я его не заслужил(а). Если что-то не по мне – так мне и надо. Мне еще не так надо… Это Господь мне через моего(ю) благоверного(ую) смиряет, от гордыни меня через него (нее) лечит, от главного моего недуга – как хорошо! И – какой же тут развод, наоборот: слава Богу! Жизнь продолжается: терпим, трудимся, меняемся к лучшему… Главное дело делаем!
Вера – это то, что нужнее всего нашему народу во всех испытаниях. Без веры начинаются социальные потрясения, революции, скорби не врачуются, а только усугубляются.
В последнее время Господь дал нашему народу относительно спокойную, мирную жизнь. Люди стали летать за границу, купили хорошие автомобили… Удобно, комфортно. Но тут начались новые трудности: больше стало сердечнососудистых заболеваний, болезней опорно-двигательного аппарата… Бедствием для больших городов стали всем известные автомобильные пробки, когда полдня приходится тратить на езду на работу и домой, когда к больному человеку «скорой помощи» никак не пробиться… По-человечески казалось: ну что можно с этими пробками сделать? Превратить полгорода в проезжую часть, ездить под землей, над улицами?.. И вот, по Своей милости, Господь вмешался и решил этот вопрос очень просто, причем решение пришло с совершенно неожиданной стороны.
На Западе, когда вводили санкции против нашей страны, конечно, нисколько не думали о том, чтобы принести нам пользу. Напротив. А Господь думал. Люди, конечно, что-то там решали, но главный во всем всегда – Господь. Святые отцы говорят, что в жизни нет ничего вне Промысла Божия. Господь с помощью кризиса стал понемногу ограничивать нас, мы стали меньше ездить на машинах – и пробок на улицах стало меньше, воздух чище. Главное, мы стали жить скромнее, а скромность – это положительное качество души.
Или, например, у нас всё острее становилась проблема мигрантов. «Гости» начинали уже чувствовать себя здесь хозяевами. Мы помним, как больно было воспринимать каждое новое известие о гибели еще одного русского парня от их ножа. И вот – кризис, падение курса рубля – и мигранты потянулись домой.
Теперь страна, слава Богу, вынуждена меньше сырье продавать, а больше своим производством заниматься, становиться более независимой экономически, да и духовно. «Не было бы счастья, да несчастье помогло», – давно заметил наш народ.
Однажды печально известный Н.С.Хрущёв, который, думается, был дан нашему народу в наказание за грехи после предыдущих побед, за которые мы Бога слишком мало благодарили, в 50-х – начале 60-х годов развернул в нашей стране гонения на Церковь и погрозил, что покажет последнего попа по телевизору. После этого один молодой человек с тревогой спросил у старца: «Что же теперь будет с Церковью? Может, уже конец?..» Это ведь не шутка – когда такие планы объявляет первое лицо государства. А старец на это спокойно отвечает: «Да кто его знает… У Бога столько средств! Он может вот так всё повернуть!» И показал, как: просто перевернул свою ладонь. И ведь так оно и вышло. Никто не ожидал, что церковная жизнь не только не погаснет, но возгорится новым пламенем, да еще так!
«Как, каким образом это возможно?» – мы недоумеваем. А Бог-то? Богу всё возможно. И так, как ни один человек на земле не может себе представить.
«Слава Богу за всё!» – эта замечательная формула святителя Иоанна Златоуста стала эпиграфом ко всем томам его золотых словес. Она приложима ко всем обстоятельствам жизни.
Есть три молитвы, которые подходят ко всем обстоятельствам без исключения. Первая – Слава Богу. Всегда. Вторая – Господи, помилуй; прости. Тоже всегда, потому что мы всегда грешные, всегда есть, в чем нам каяться, достойное по делам нашим приемлем. Покаяние примиряет нас с Богом, приближает к Нему, а значит – дает силы. И третья – Господи, помоги. Тоже всегда, потому что нам всегда нужна помощь Божия. Господь сказал: Без Мене не можете творити ничесоже (Ин. 15, 5).
Не понимаем, за что благодарить, – вроде ничего хорошего нет? Но мы ведь не больше святого Иоанна Крестителя, который тоже не мог понять: как он может крестить Спасителя? Если бы Иоанн Предтеча не имел смирения и продолжал настаивать на своем понимании происходящего, на том, что он недостоин крестить Господа (а кто, действительно, достоин?), то не совершилось бы Крещения. С его стороны это было бы ложным смирением – противостоянием воле Божией. По внешности, по-человечески – это вроде бы смирение, но внутри имеющее в себе гордость. Господь сказал ему тогда: Остави ныне, тако бо подобает нам исполнити всяку правду (Мф. 3, 15). И Иоанн Креститель смирился, то есть сделал не по-своему пониманию, а так, как сказал ему Господь. Он тогда еще, может, не до конца согласился с тем, что делает что-то правильное, но он поверил Господу через силу и совершил истинное деяние.
Так же и апостол Петр поначалу не хотел, чтобы Господь умывал ему ноги. Не мог, по своему смирению, этого постигнуть! Действительно, Божие смирение для человека непостижимо. Спаситель ему сказал: Еже Аз творю, ты не веси ныне, уразумееши же по сих. То есть: «Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» (Ин. 13, 7). Сегодня, наверное, большинство из нас не понимает, что и для чего делает Господь по отношению к нам – может быть, что-то поймем потом, если Господь нам приоткроет. Так что всегда нужно иметь в виду, что мы всегда можем чего-то не понимать, и даже самого главного, но зато это очень хорошо понимает Господь.
Почему совершаются научные открытия? Потому что всегда есть в жизни то, о чем люди пока не знают, но уже знает Господь. Если бы Господь знал столько, сколько знают люди, науке нечего было бы делать, ученым нечего было бы открывать. Если человечество открывает что-то новое в жизни, значит, это попустил Бог.
В жизни всегда есть тайна, всегда есть то, о чем мы пока не знаем. Жить, учитывая эту тайну и смиряясь перед волей Божией — это самое разумное. Иначе получается, что мы не доверяем Богу.
Смирение перед Промыслом Божиим – это самое точное и полезное для нас отношение к происходящему. Если нам не комфортно – это не так уж плохо, комфорт бывает и вреден. Так что если смотреть на жизнь с духовной точки зрения, то она на самом деле радостная. С духовным восприятием событий жить гораздо спокойнее, веселее и мудрее. «Нет худа без добра», – есть еще одна наша пословица. В одном и том же событии худо бывает материальным, а добро – духовным. Худо бывает для временной жизни, а добро – для жизни вечной.

              2015 г.

«Думайте, русские люди, думайте!»

14 июня, 2018

День памяти святителя Иоанна Петербургского ставит нас лицом к лицу перед вопросом о том, как обходились мы и как будем обходиться впредь с тем великим духовным наследием, которое оставил нам приснопамятный владыка с одной главной целью: соборного единения народа, одоления смуты и выхода России на свой, веками проверенный, Богом указанный исторический путь.

«Я реально ощутил его святость»

Эти слова возникли в голове после первого же разговора с митрополитом Иоанном (Снычёвым) в самом начале 1991 года, в морозной Москве, в Чистом переулке, когда владыка всего полгода как начал управлять Ленинградской митрополией (вскоре она стала Петербургской). Этими словами ответил на допросе один из архиереев, когда его спросили, что он думает о Патриархе Тихоне. Потом Господь сподобил встречаться с удивительно доступным владыкой много раз, по самым различным вопросам, но те слова остались до сих пор.
День именин, день рождения митрополита Иоанна приходится на 9 октября по новому стилю, когда отмечается преставление «апостола любви» Иоанна Богослова, и ныне это также день памяти святителя Тихона, Патриарха Московского и всея России. Конечно, это не случайно. В житии трех этих святых есть общее, и очень важное. Апостол Иоанн, как мы знаем, единственный из учеников Господа остался при Его кресте, когда остальные разбежались под угрозой видимых обстоятельств. Так же и Патриарх Тихон, когда Россия взошла на свою Голгофу, когда обновленцы оставили правду церковную, пошли на компромисс с безбожной властью, остался верным святой Церкви, народу Божию, хотя внешние обстоятельства выглядели и тут не менее могущественно. На суде святитель так и говорил, когда его спрашивали, подчиняется ли он советским законам: «Да, поскольку они не противоречат канонам Церкви». Так же и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн в нынешнее смутное, революционное время не поддался всесильным будто бы внешним обстоятельствам, но мужественно возвещал народу правду Божию.
Хотя, надо сказать, возражая излишне ревностным и нетерпеливым «борцам за правду», и святитель Тихон, и владыка Иоанн всегда поступали мудро – когда было нужно для пользы Церкви, для пользы страны, они благоразумно молчали до времени, шли на безкорыстный компромисс со властями, – как поступал и Сам Господь. Они были великими молитвенниками, и Господь открывал им Свою волю. А за Богом всегда остается последнее слово.
 

Что искажает душу России?

«Русская симфония» – главный труд митрополита Иоанна. Книга эта – русская православная правда отечественной истории, ее могучее осмысление глазами веры. Книга, направленная прямо в сегодняшний день нашей страны. Это наше богатство, вооружающее нынешние поколения пониманием сути исторического пути нашей Родины, указанного ей Богом, непобедимое оружие в борьбе со всеми фальсификаторами русской истории. По глубине проникновения в существо исторического процесса, по выверенности, точности и простоте каждого слова, по ясности и четкости мысли, по чеканности формулировок эта книга должна занять самое достойное место в каждом русском доме, во всех наших учебных заведениях. Это просто клад для наших воскресных школ, для педагогов, воспитателей и родителей, которые ставят своей задачей воспитание верующих патриотов Родины, понимающих и уважающих самобытность ее православной судьбы, ее высокую неповторимость в мiровой истории. Если новый единый учебник истории России не будет отвечать критериям, так убедительно разработанным доктором церковной истории митрополитом Иоанном, то он окажется безполезным для нашего народа, непригодным для настоящего просвещения, воспитания и державно-исторического научения подрастающего поколения – будущей опоры России.
«Русская симфония» – это учебник любви: книга о том, как любить Бога и любимую им, возлюбившую Его в веках нашу Родину. Это книга о высоком предназначении власти (важнейшая мысль владыки Иоанна: «священное и страшное дело – власть»), о религиозно-нравственных основах государственного устройства. «Источник власти один – Бог», – писал владыка. Слова эти несколько лет назад в Киеве подтвердил В.В.Путин, становление которого как политика совершалось в Петербурге в то время, когда духовным главой города был митрополит Иоанн, когда дух города стал меняться.
В своей книге владыка Иоанн приводит слова русского философа Ивана Васильевича Киреевского (1806-1856), которые надо бы выбить золотыми буквами на тех стенах, что ежедневно видят наши государственные мужи: «Всё, что препятствует правильному и полному развитию Православия, всё то препятствует развитию и благоденствию народа русского, всё, что дает ложное и не чисто православное направление народному духу и образованности, всё то искажает душу России и убивает ее здоровье нравственное, гражданское и политическое. Поэтому чем более будут проникаться духом Православия государственность России и ее правительство, тем здоровее будет развитие народное, тем благополучнее народ и тем крепче его правительство и, вместе, тем оно будет благоустроеннее, ибо благоустройство правительственное возможно только в духе народных убеждений». (Митрополит Иоанн. Русская симфония. Изд. 2-е. СПБ, 2002 г., с. 248).

    Нет ничего вне Промысла Божия

  Главная поучительная, воспитательная (а не только познавательная) идея «Русской симфонии», столь важная для каждого ее читателя: и взрослого, и юного, – в том, что смысл существования нашего православного народа, как и каждого крещеного человека, это – творить волю Божию. И все беды совершаются тогда, когда человек преступает эту волю и поступает по воле своей.
Святые отцы говорят, что нет ничего вне Промысла Божия. Значит, всё, что происходит с каждым человеком, со всем народом, происходит прежде всего согласно этому Промыслу. Главная причина исторических событий – не прихоть отдельных личностей, не черты их характера, не их намерения, не экономические интересы, не случайные стечения обстоятельств – хотя всё это тоже происходит в истории. Но подлинно научный взгляд на события должен видеть в основе происходящего Промысл Божий, который до конца нам, людям, непостижим, но Господь, по Своей любви к нам, открывает нам то, что нам полезно знать, якоже можаху. И, соответственно, наука история, если она стремится достоверно отразить прошлую жизнь и, тем более, осмыслить ее, призвана прежде всего всматриваться в действие Промысла Божия в жизни людей, стремиться понять, что нам хотел сказать Господь теми событиями, которые происходили по Его воле или по Его попущению, в чем состоит тот Божественный урок для нас, который мы можем извлечь из жизни. В высшем смысле историк – это толкователь того смысла событий, который вложил в них Бог. Таково, видимо, главное предназначение науки истории, иначе зачем она нужна?
Особенно хорошо это видно в истории нашего народа. ибо он избран Промыслом Божиим хранить истинную веру, жить по ней и возвещать другим народам правду Божию. А еще, может быть, идти на жертвы ради других, то есть идти за Христом, вземше крест свой; жертвенность – важнейшее в судьбе, в характере нашего народа.
Главный закон русской истории хорошо виден во всех ее событиях: когда мы отступали от Бога, нас постигали беды и катастрофы, когда каялись, молились, возвращались к Богу, Господь одаривал нас Своими милостями.
Во всех русских смутах – с болью сердца – владыка Иоанн видел закономерное возмездие за нарушение Божьих законов.
«В самом деле, – писал он, – ведь нам не кажется странным, например, что невозможно безнаказанно нарушить законы физические, законы бытия материального мiра. Никому не придет в голову, скажем, выходить из дома через окно десятого этажа. Закон всемiрного тяготения своим естественным действием накажет такого безумца. Но помимо мiра материального существует и мiр духовный, невидимый, законы которого ничуть не менее определенны и категоричны, чем те, что управляют движением материи. Это и неудивительно, ибо Творец и Основоположник законов – и тех, и других – один и тот же, Сказавший: Аз есмь, и несть Бог разве Мене… (с. 201).

Плод духовный

Этим труд владыки Иоанна прежде всего и отличается от работ других историков: он опирается на камень веры. И потому он дает принципиально иную картину русской истории, чем многие другие исследователи прошлого, однако же совершенно родственную всему историческому бытию нашей Родины – Святой Руси.
Книга владыки Иоанна – это не только учебник русской истории, это и учебник для историков: как подходить к событиям прошлого с тем, чтобы стали ясны их главные причины, а не довольствоваться поверхностными схемами.
Владыка Иоанн дал ключ к пониманию главных, глубинных, духовных причин исторических событий, не ограничиваясь лишь внешними предпосылками к ним, которые могли повести, а могли и не повести к тем или иным результатам.
Об устоявшейся и доминирующей ныне концепции истории России он писал: «В близорукости современных историков нет, впрочем, ничего удивительного. Восторжествовавший уже в конце XVIII века материалистический взгляд на историю, ныне безраздельно господствующий в этой области, исключает правильное понимание Московской Руси, полагавшей в основание своего бытия вопросы религиозно-церковные, духовные, мистические. Не зря эпоха эта являет нам высочайший взлет русского духа, расцвет русской святости» (с. 234).
И далее: «Долгие годы атеистической пропаганды сделали свое дело – сейчас мы склонны видеть в собственной истории действие причин хозяйственных, военных и политических, почти не отдавая себе отчета в том, что все они – только следствия духовного состояния общества, порывов обуреваемой страстьми души человеческой» (с. 285) .
Важнейшее рассуждение владыки – о том, что в основе правильного понимания вопросов духовной и общественной жизни, а значит и истории, лежит «личный духовный опыт», присущий «настоящей, неискаженной церковной жизни» – то, чем был в высшей степени вооружен он сам. И далее он пишет об этом опыте: «Его значение невозможно переоценить. Мало того, что он дает человеку безценный внутренний стержень, живую уверенность в смысле и цели существования – в масштабах исторических он служит единственным связующим звеном в безконечной череде сменяющих друг друга поколений, единственным мерилом преемственности и последовательности народной жизни, единственной гарантией понимания нами собственного прошлого. Ведь содержание этого духовного опыта не меняется, как не меняется Сам Бог – его неисчерпаемый источник» (с. 216).
И еще – такие слова святительской мудрости, знания души человеческой:
«В исторических оценках минувших эпох людям свойственно проявлять максимализм и нетерпимость. С высоты прошедших столетий всё кажется простым и ясным, соблазн поделить людей на «хороших» и «плохих», «наших» и «чужих» оказывается столь силен, что незаметно для себя живую и сложную историческую ткань русской жизни начинают безжалостно кроить и мять в угоду предвзятой, безжизненной схеме. Боль человеческой души, борьба духа с грешными, страстными порывами падшего человеческого естества, лежащая в основании всего человеческого бытия, оказываются при таком подходе совершенно вне поля зрения горе-исследователей.
Лишь обогатившись духовным опытом Церкви, познанием тайн, лежащих в основе жизни мятущегося и алчущего правды человеческого сердца, можно разорвать порочный круг «черно-белого» исторического сознания, приблизившись к пониманию его действительного, ненадуманного многоцветия. Вглядываясь в прошлое, возгреем в себе любовь и милость, покаяние и сочувствие – и оно отдаст нам свои секреты, увидев в нас друзей и продолжателей, а не прокуроров и судей.
Всё это необходимо помнить особенно тогда, когда приступаешь к рассмотрению эпох переломных и неспокойных, исторических деятелей крупных и своеобразных…» (С. 240).
Слова эти можно отнести, конечно, не только к истории XVII-го века, но и к любому другому, и прежде всего к самому пререкаемому ныне, ХХ-му веку нашей истории.

«Демифологизировать историю ХХ века»

Делая выводы о причинах первой русской смуты, владыка тут же прикладывает их к двум другим: 1917 года и 1990-х годов, – указывая на единую причину всех трех.
«К сожалению, до сей поры, несмотря на все безчисленные беды и скорби, которые выпали на долю русского человека после развала Православной России, несмотря на страшные, кровавые испытания, последовавшие за революцией 1917 года, значительная часть общества по-прежнему безконечно далека от здравой оценки событий отечественной истории ХХ столетия. Более того, сама эта история настолько мифологизирована, что даже специалисту порой бывает трудно понять – где же правда…» (с. 476).
В своей книге владыка Иоанн поставил задачу «демифологизировать, наконец, историю ХХ века, понять ее скрытые пружины, оценить с учетом такого опыта нынешнее положение России и избежать повторения роковых ошибок прошлого» (с. 301).
Важнейшее положение его книги – о том, что большевизм, революция были следствием двухвекового увлечения русской интеллигенции Западом, что марксизм был крайней формой западничества, а вовсе не проявлением «исконного русского деспотизма», «царизма», «тирании Ивана Грозного» и т.п.
Владыка приводит слова барона А.В.Меллера-Закомельского, написанные им уже в 1923 году, о том, что «большевизм есть лишь острый кризис вековой болезни духа влюбленной в Запад русской интеллигенции» (с. 318).
Владыка Иоанн четко и ясно отвечает на вопрос, почему русская интеллигенция так далеко ушла от понимания сути русской истории, русской судьбы, данной ей Богом, и почему она до сих пор, «видя не видит и слыша не слышит», что происходит в нашей стране и в мiре. «Для них, как часто это бывает в вопросах религиозных, непреодолимым препятствием на пути духовного возрастания стала проблема личного подвижничества, церковного послушания. Ведь для того, чтобы воспринять благодатный опыт, лежащий в основании зрячей, живой веры, человек должен совершить немалый внутренний труд, уготовить себя к этому шествием по пути подвижнической борьбы с грехами и страстями в собственном сердце» (с. 315).
В оценке советского периода нашей истории владыка опирался на главное обстоятельство, которого до сих пор не учитывает множество исследователей недавнего прошлого – на то, что, «строго говоря, советская власть никогда не была монолитной. Причем, это касается самого ее содержания, а вовсе не только скорпионьих междоусобиц «рабоче-крестьянских» кремлевских владык» (с. 327).
О сути «главной русской смуты», происшедшей век назад в нашей стране, владыка писал:
«Первым успешным результатом длительной и всесторонней кампании по устранению России с мiровой арены в качестве самостоятельной духовной, этнической общности и активного субъекта геополитики стали спровоцированные в начале ХХ века на ее территории социальные смуты, завершившиеся, после ряда неудачных попыток, катастрофой 1917 года. Исторически сложившуюся традиционную русскую православную государственность удалось разрушить» (с. 547).
А на следующей странице своей книги, подводя итог сталинскому периоду нашей истории, владыка пишет: «Несмотря на репрессии, голод, разруху и богоборческий террор властей, ценой величайшего напряжения всех народных сил, ценой блестящей победы в Великой Отечественной войне, – страна обрела в мiровой политике значение и вес, сведшие на нет все «достижения» Октября в этой области. Возникла реальная возможность постепенного перерождения СССР в духе российских национальных интересов с перспективой эволюционного возвращения страны на путь ее естественного исторического развития» (с. 548).
Можно замечать, как многое в личностях, в судьбах, в исторической роли царя Иоанна Грозного и И.В.Сталина совпадает. Некоторые слова владыки Иоанна о грозном царе можно, пожалуй, прямо отнести к тому, кто своей властью сохранил собор Василия Блаженного на Красной площади в ХХ-м веке. «Высокий дух и воцерковленное мiроощущение царя оказалось не по зубам осуетившимся историкам, плотной завесой тайны опутав внутреннюю жизнь Иоанна IV от нескромных и предвзятых взглядов» (с.159). Или такие горькие слова Иоанна Грозного, которые владыка приводит дважды, для нашего разумения, что это «воистину так»: «Ждал я, кто бы поскорбел со мной, и не явилось никого; утешающих я не нашел – заплатили мне злом за добро, ненавистью – за любовь» (С. 169). Однако, «в отличие от историков, народ верно понял своего царя и свято чтил его память» (С. 169).
Также и слова митрополита Иоанна об отношении историков к царю Борису Годунову можно перенести на отношение новых историков к Сталину. «Как и в случае с Иоанном Грозным, – писал владыка, – Карамзин (а вслед за ним и большинство историков более позднего времени) никак не желает допустить мысли о благонамеренности Годунова». И далее: «Настойчивые попытки многих исследователей найти в характере Бориса одну из причин обрушившихся на Россию бед объясняются довольно просто: не умея или не желая вникнуть в духовную подоплеку событий – историки искали «виноватого». Перенося на пространство истории свой ежедневный бытовой опыт, они стремились найти «того, кто всё испортил», ибо это давало разуму, лишенному веры, иллюзию обретенной истины. Возможно, эти мотивы не всегда были осознанны и не у всех одинаково сильны, но они просто неизбежны для современного рационалистического подхода к познанию истории». (С. 195).

О нашей самобытности

Говоря о влиянии на наше общество западнических идей, основной из которых является идея «прогресса» (связанная, добавим, с тоталитарно навязываемой до сих пор нашим детям фантастической гипотезой Дарвина), владыка с горечью восклицает: «Воистину смешно и одновременно печально наблюдать, сколь неразнообразны приверженцы подобных идей. Вот уже два столетия прошло, а песня всё та же – о «передовом» Западе и «отсталой» России. Господи, и когда-то мы одумаемся?» (С. 245).
Владыка Иоанн смотрел на перипетии русской судьбы с любовью, со вниманием и сочувствием, он не отбрасывал их брезгливо, не разобравшись, что к чему, они ему были вовсе не чужие – и потому история Отечества открывалась ему в истинном свете.
Вот, например, золотые его слова, в которых – самая душа народа, проявившаяся в нашей истории:
«Историки неоднократно сетовали на «загадочность» и даже на «великую загадочность» опричнины. Между тем ничего загадочного в ней нет, если рассматривать опричнину в свете веками складывавшихся на Руси отношений народа и власти, общества и царя. Эти «неправовые» отношения, основывавшиеся на разделении обязанностей, свойственных скорее семейному, чем государственному, быту, наложили отпечаток на весь строй русской жизни.
Так, русское сословное деление, например, имело в своем основании мысль об особенном служении каждого сословия. Сословные обязанности мыслились как религиозные, а сами сословия – как разные формы общего для всех христианского дела: спасения души. И царь Иоанн IV все силы отдал тому, чтобы «настроить» этот сословный организм Руси, как настраивают музыкальный инструмент, по камертону православного вероучения. Орудием, послужившим для этой нелегкой работы, стала опричнина. Глядя на нее так, всё можно понять и объяснить. Вот что действительно невозможно, так это понимание действий Иоанна IV (в том числе и опричнины) с точки зрения примитивно-утилитарной, во всем видящей лишь «интересы», «выгоду», «соотношение сил», странным образом сочетая это с приверженностью «объективным историческим закономерностям»…» (С. 169-170).
В другом месте своей книги владыка писал: «Пристрастные критики механизмов русской соборности постоянно забывают о самобытной исключительности российской истории, о неповторимом пути становления русского государства, которому сплошь и рядом приходилось решать задачи, значительно отличавшиеся от тех, что стояли перед его западноевропейскими соседями. Будучи огромной евроазиатской державой, Россия, заключая в себе многоцветие различных национальных культур и одновременно являясь главной хранительницей святынь православной церковности, не могла позволить себе западного «плюрализма», грозившего ей ужасами неминуемого распада. Неприемлемы оказывались на российской почве и европейские политические механизмы, по сути являвшиеся лишь правовым оформлением процесса борьбы за власть среди элитарных сословно-политических группировок.
Напротив – всенародное мiровоззренческое единство, необходимость прочного единения власти с народом, общенациональное сплочение в деле державного строительства стали для России первостепенными условиями ее выживания среди враждебных иноверческих соседей, в суровых условиях многочисленных внешних и внутренних угроз. Вот почему так строги соборные правила, требующие от народных представителей полного единодушия в важнейших, принципиальных вопросах общественной и государственной жизни, причем единодушия искреннего, основанного на их глубинной мiровоззренческой общности и духовном родстве, а не на силе и принуждении…» (с.381).
  Давая оценку тому наследию, которое оставил XVIII-й век веку XIX-му, митрополит Иоанн писал:
«Судорожная эпоха Петра, разметавшая русскую старину в погоне за европейскими новшествами, сменилась господством череды временщиков, мало любивших Россию и еще меньше понимавших неповторимые особенности ее характера и мiровоззрения» (с. 243-244).
О том, как связано изучение истории Отечества с тем мiровоззрением, которое рождается в умах наших соотечественников, а затем воплощается в жизни, в совершающихся ныне исторических событиях и какая, следовательно, задача стоит перед отечественной историей, владыка писал:
«Русские историки (а вслед за ними и политики) последних двух столетий так и не сумели подняться до осознания меры высочайшей ответственности своего служения. Их труды – увы! – становились источником заблуждений для сотен тысяч и миллионов россиян, терявших понимание высшего смысла существования России и, соответственно, духовный иммунитет против разрушительных социальных теорий и чуждых «ценностей» богоборчества, русофобии и воинствующего индивидуализма. Поврежденный безверием взгляд на русское прошлое, концентрируясь на зле и не умея правильно объяснить себе его происхождение и природу, привел в конце концов к воплощению этого концентрированного зла в реальной российской действительности ХХ столетия.
Теперь мы должны переломить сии пагубные тенденции нашей жизни. Необходимым этапом на этом пути станет возврат отечественной истории ее священного смысла, ее нравственного величия и естественной духовной полноты» (сс. 411-412).

«Дай нам Бог силы и разума…»

«Какое-то не такое» мiровоззрение, учение владыки Иоанна? Какое-то «несовременное», не «общепринятое», даже и в церковном мiре?..
Но соборная клятва 1613 года, которая и вывела наш народ четыре века назад из смуты, то есть была угодна Богу, которую наш народ потом забыл, которой пренебрег в 1917 году – и потому страна была ввержена в новую, еще большую смуту, последствия которой не изжиты до сих пор, от которой мы так и не освободились еще, не оправились, – не говорят ли о том, что верность той клятве – единственно верная мера для оценки исторических событий прошлого, а главное, для понимания целей сегодняшних и завтрашних?
Так и писал старец-митрополит:
«Не под этими ли клятвами ходим мы и до сей поры, люди русские? Ужели водовороты страшной смуты ХХ века не заставят нас оглянуться на века минувшие, дабы усвоить их уроки? Дай нам Бог силы и разума, веру и жажду истины и праведности, которые не раз помогали уже предкам нашим выходить из самых затруднительных положений!..» (с. 211).
Владыка отнюдь не был одинок в своем восприятии исторического пути России, смысла ее существования. Напротив, он приводит множество суждений русских мыслителей прошлого и даже искренние впечатления иностранцев в подтверждение своих выводов. В основе его труда – глубокое осмысление выработанных доселе концепций отечественной истории. Труд его вобрал в себя самые точные прозрения русской исторической мысли.
Уже говоря о поучении Владимира Мономаха, он с восхищением и горечью пишет: «Здесь, как и на всем пространстве литературных памятников Руси, – почти неправдоподобное для нас, сухих и безплодных рационалистов, обилие личного религиозного опыта, кипение благодати Божией, без меры изливающейся в души князей и монахов, воинов и крестьян» (с. 98).
В главе о XIX-м веке он вновь приводит высказывание И.В.Киреевского: «Особенность России заключалась в полноте и чистоте того выражения, которое христианское учение получило в ней, — во всем объеме ее общественного и частного быта. В этом состояла главная сила ее образованности…»
Беззаветно любить Родину, доверять самым высоким патриотическим чувствам и убеждениям великих русских людей, в том числе наших великих святых, восхищаться подвигами ее державных строителей и защитников, не жалевших жизни самой ради ее блага, ради того, чтобы мы получили в наследство великую, духовно и материально могучую державу, – это в наше время кое-кем считается чем-то «слишком», «недостаточно объективным», «недостаточно научным, культурным, общечеловеческим» и прочее и прочее… Нужна, мол, более «сбалансированная» точка зрения на русскую историю, учитывающая мнение всех и всевозможных «клеветников России», «мiровой науки», в том числе и намеренно осквернивших нашу историю пустыми легендами, не понимавших ее предназначения, Промысла Божия о ней, то есть самого главного в истории нашей страны. Но такая «история» не нужна нашим детям и внукам, нашему юношеству, она им не дает ничего, кроме очередной порции безбожия и русофобии, которые они уже в избытке получили и которые продолжают обрушиваться на их бедные головы и отравлять их души.
«Сколько же их было за тысячелетнюю историю России, высокомерных иностранцев, принимавших русское смирение и простоту за необразованность!» (с.116), – с горечью замечает владыка.
Никто не спорит с тем, что история России должна быть объективной, что в прошлом нашей страны были и взлеты – в любом отношении, – были и падения: были предательства, были измены, – всё то, что существует и сегодня. Владыка Иоанн нисколько не закрывает глаза и на это. Более того, он открывает нам глаза на суть этих грехопадений – с первых веков существования нашего Отечества до сего дня. Именно поэтому-то он и не угоден «официальной» точке зрения – потому что он обнажал в нынешнее смутное время всю его ложь и пагубность для нашего народа, его внутреннюю связь со всеми смутами и предательствами, не раз бывшими в нашей стране в прошлом, – короче говоря, его суть.
Но суть-то нам и нужна, а не привычные «толерантные» сказки, ее затуманивающие, разоружающие наш народ, отдаляющие одоление нынешней смуты и обезоруживающие перед новыми напастями.
«Думайте, русские люди, думайте!» Наш великий соотечественник всё ведь нам разъяснил, всё разложил по полочкам – то, на чем попались наши предки, какие выводы нам нужно сделать из нашей недавней и всей прошлой истории, как понимать происходящее сегодня… Вот чьи идеи должны быть духовным маяком для всех соотечественников, искренне желающих блага Родине. Ни на один день не устарела для нас его великая книга-подвиг, книга-светоч, книга-маяк во тьме бушующего моря страстей человеческих, безверия и безпечности, измен и подделок.

Оружие против правды – клевета

Клеветы сподобился и митрополит Иоанн. Придумали, будто бы его книги он писал не сам.
А кто? Где он тогда, их «настоящий автор»? Он что, ничего больше, кроме книг, изданных якобы лишь под именем владыки, не писал? Где же его труды, написанные до этого или после кончины владыки, вышедшие уже под его собственным именем – равные тем, что вышли под именем митрополита?
Что-то не видно таких трудов. Никто так больше не писал и не пишет. Владыка изложил свое понимание русской истории своим неповторимым языком, что говорит о его глубоко личном ее переосмыслении, свободном от чьих-либо подсказок и влияний. Какие-то мысли, которые он высказывал в разговоре, встречались потом и в его статьях. Это только его голос, его мощная мысль, его несокрушимая вера, его безграничная любовь к Богу и к России, его глубоко выстраданные, вымоленные им выводы о том, что является подлинным благом для безконечно близкого и любимого им народа, за который он душу свою положил.
Да, это писал не он, по сути. Сам Господь, Дух Святый открывал ему это ясное видение народной судьбы.
Там, где некоторым «судьям» русской истории, глубин народного духа, подлинной красоты народного характера не видится ровно ничего либо мерещатся мрачные призраки, любящий взор владыки различал высокую суть и высокое значение подлинной народной жизни и Богом данной народной судьбы.

  О примирении «красных» и «белых»

Владыка Иоанн был великой соединяющей русских людей силой. И остается. Но не в смысле некоего примирения красного и белого мiровоззрений – такой цели, думается, просто не может быть, ибо тут может получиться лишь странный гибрид двух совершенно разных мiровоззрений. Была гораздо более важная цель, к которой он стремился: примирить всех наших соотечественников с Богом. А Бог всех нас соединит. Соединит со всей нашей тысячелетней историей, с нашими благочестивыми предками, со святыми строителями Святой Руси, со всеми созидателями Государства Российского. Так учил Сам Господь: Ищите прежде Царства Божия, и правды его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6, 33).
Владыка писал:
«Глубоко ошибается тот, кто думает, будто сейчас, в пору очередной русской смуты, в дни мнимого торжества сил распада и разделения, Русь изменила свое естество, свой характер, свою веру. Пройдет время – может быть, совсем мало – и подлинный выбор России состоится: она вновь вернется к державной соборности, к духовному и государственному единству. Это может произойти и в ином обличии, при ином составе народов Российской Империи, но, с Божией помощью, обязательно произойдет – на этот раз уже без ложных, гибельных установок коммунистической государственности» (с. 368).
Как мать бросается на помощь своему дитя, когда ему грозит беда, забыв обо всем, так владыка Иоанн бросился на помощь своему народу, чтобы сказать ему в этот критический час слово правды о том, где кроется его несокрушимая сила, которую может дать только Бог в ответ на наше стремление творить Его святую волю.
Он возвещал ему о том, что русский патриотизм может быть только на православной основе, а православная вера исторически неразрывно связана у нас с державным строительством, с русским патриотизмом.
Никто тогда так ясно не возвещал народу нашему пагубность отклонения России от своего векового, Богом данного ей пути, как этот архиерей Русской Церкви, так что даже и коммунисты, можно сказать затаив дыхание, прислушивались к его вескому слову, которое приходило к ним со страниц коммунистических газет «Советская Россия» и «Правда», что имело большое миссионерское значение.
Вопрос веры был для него главным всегда и во всем.
Мы, думается, слишком мало еще воспользовались этим великим нашим национальным сокровищем.
И всё же за эти 20 лет труды владыки Иоанна, его мысли, его боль за страну вошли в душу многих наших соотечественников, о чем, может быть, больше всего говорит то, что страна сегодня, милостью Божией, – вовсе не такая, какой была 20 лет назад. А то, что не такая, – сомневаться не приходится.
Эти два десятилетия показали, что в своих мыслях, выводах, наставлениях владыка был прав. Все эти годы подтверждали его правоту. У России нет другого пути развития, кроме указанного им.
        + + +
2 ноября, в день памяти владыки Иоанна, мы отслужили Божественную литургию в нашем Державном храме, в приделе Всех русских святых – явленных и не явленных, прославленных и не прославленных, – с верой, что этот придел посвящен и владыке Иоанну, одному из великих подвижников Святой Руси, поставленному Господом на свечнике в один из самых трагических моментов ее великой истории.

Протоиерей Николай Булгаков  2015 г.

Реванш большевизма

14 июня, 2018

Часть I.

 

25 февраля 1956 года, на последнем, закрытом заседании ХХ-го съезда Коммунистической партии, Первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущёв выступил с докладом «О культе личности и его последствиях». Было положено начало важнейшему изменению курса страны, последствия которого мы ощущаем до сих пор…

 

 

1. Морозная «оттепель»

Согласно официальной современной исторической точке зрения, суть поворота 1956 года была от «сталинизма» (то есть от «тоталитаризма», «сильной руки», репрессий, конфронтации с Западом и прочих, однозначно отрицательных в этой системе координат характеристик) к более свободной во всех отношениях эпохе «оттепели».

На самом деле это – упрощенная и исторически неверная версия того поворота государственного корабля, который происходил в стране. Для духовной жизни, для Церкви, например, тогда началось время  стужи, годы безбожных гонений, вошедших  в историю под названием «хрущёвских». Последнее же сталинское десятилетие для Церкви, для русского духа было, действительно, временем «оттепели». А что касается духовного измерения жизни человека, общества, то можно сказать, что жизнь духа важнее остальных сторон человеческой жизни настолько, насколько душа важнее тела.

 

2. Схемы и факты

Сравнивая положение Церкви в два этих периода, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий I-й говорил, что в начале его патриаршества (то есть с 1945 года) из десяти архиереев, которых он назначал, власть признавала девять, а одного отвергала, а потом всё стало наоборот.

Либеральная историческая легенда утверждает, что все шаги в пользу Церкви И.В.Сталин предпринимал исключительно для пользы большевизма, чуть ли не «мiровой революции» (то есть тут его явно путают с Л.Д.Троцким). На встрече 1943 года он же так и сказал митрополитам – о скорейшем избрании Патриарха: «А нельзя ли проявить большевистские темпы?» Но история, как он же сказал в 1934 году, – это факты, а не схемы; и со свойственным ему юмором добавил, что у схематиков было только три исторических периода: матриархат, патриархат и секретариат.

Восстановление патриаршества – это, несомненно, факт нашей истории, и факт важнейший. Так же, как и связанное с ним преодоление обновленческого раскола, с помощью которого троцкисты намеревались уничтожить нашу Церковь.

В 1948 году исполнилось 500 лет другому важнейшему историческому событию – автокефалии Русской Православной Церкви. В Москве состоялось Совещание предстоятелей и представителей Православных Церквей. И тут легенда опять спешит уверить нас, что оно происходило под диктатом Сталина, который был, мол, в нем заинтересован по причине своих геополитических амбиций, и что Церковь соответственно была несвободна тогда в своих решениях. Однако реальный взгляд на это событие говорит о том, что Совещание проходило в традиционно православном русском духе, в духе Третьего Рима, в духе независимости от Запада. (Ну что поделаешь, если это совпадало с намерениями «диктатора» сохранить наш народ, страну от запланированной Западом новой войны – теперь уже атомной?)

Отношение либералов к Западу – вообще особая тема. Для них Запад – ценность абсолютная. На Западе всё худшее, мол, лучше, милее, чем лучшее у нас, а всё лучшее у нас – плохо, случайно, ущербно и постыло и хуже, чем худшее на Западе. Для них, с детской наивностью верящих в «непогрешимость Запада», страшнее и ужаснее Сталина (как и для самых лютых врагов нашей страны и Православия, кстати) никогда и никого не было. Они пытаются навязать нашему народу чисто западный миф о том, будто бы всё зло в мiре, всё разделение в Европе, даже послевоенная «холодная война» были лишь ответом «свободного мiра» на стремление Сталина подчинить мiр себе.

Всё это, конечно, – интеллигентские мысли, идеи. А народ мыслит жизнь жизнью. Он помнит, откуда на нашу землю приходил  враг, в том числе в середине прошлого века, когда ему пришлось понести такие жертвы, каких не знала человеческая история.

Открывая торжества, посвященные полутысячелетней независимости нашей Церкви, в Богоявленском Патриаршем соборе Патриарх Алексий I-й сказал:

«Русский народ превыше всяких благ и сокровищ мiра почитал Божественный дар православной веры и на служение Богу и Церкви Его взирал, как на заповеданный ему подвиг: он благоговейно склонялся перед подвигами и трудами святых угодников Божиих; он с терпением нес посылаемые ему испытания, уповая на помощь и заступление этих своих небесных покровителей. Он сам был весь подвиг.

Но более всего он радел о сохранении в чистоте своей православной веры; он оберегал ее от всяких внешних приражений; отвращаясь от Запада, помраченного «дымом от студенца бездны» (Откров. св. Иоанна, 9, 1-3), он с упованием взирал на светлый и святый Восток, видя в нем свою надежную опору и твердый оплот против всяких чуждых Православию нападений. Он смиренно и с любовью был покорен своей Церкви-Матери.

Когда же в середине XV века помрачилась православная вера в Церкви Константинопольской и когда и Патриарх и император приняли унию с Римом, тогда Русская Церковь, в лице своих иерархов, сберегая веру свою, нашла потребным  самостоятельно идти по пути, свойственному ее духу ревности о чистоте своей православной веры. И Промыслу Божию угодно было благословить это решение».

Весь дух Совещания утверждал не только независимость, но даже особую роль Русской Церкви в истории Христианства, в сохранении и утверждении чистоты православной веры в мiре. Именно тогда стоял вопрос о том, чтобы Русский Патриарх стал первым по диптиху среди предстоятелей православных Церквей. Когда И.В.Сталин принимал  решение об  избрании Патриарха, то делал это не напоказ перед иностранцами, не из сиюминутных политических соображений, не имеющих никакого отношения к церковным интересам (недаром убеждал  своих собеседников-митрополитов открывать семинарии, а не ограничиваться богословскими курсами – иначе, мол, «будут выпускать брак, вроде меня»), а имел в виду, надо думать, и такую перспективу.

Следом было признано Патриаршество и в Грузинской Церкви.      Критикуя «агрессию папства» с его «нехристианскими идеями» и стремлением «путем политических интриг и исключительно мiрскими средствами… разложить православное единство», тем самым способствуя «распространению атеизма в мiре»,  Патриарх Алексий не оставлял при этом и надежды на силу Божию.  В своей речи в Воскресенском, что в Сокольниках, храме, где проходило Совещание, он сказал:

«Да просветит Господь мысленные очи Римского первосвященства и да возымеет оно в себе, при помощи Божией, силу Духа, чтобы отказаться от честолюбивого стремления утвердить земное главенство свое среди всех апостольских преемников!

О, если бы Господь сподобил нас увидеть тот счастливый день единения равноправных братских святителей обеих церквей Христовых!.. Это послужило бы и началом мира во всем мiре и концом позорного для христианства использования его алчными властителями тьмы века сего в целях разжигания пламени войны». (Алексий, Патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи, послания, обращения, статьи (1948-1954). Т.   II. Издание Московской Патриархии. М., 1954, сс. 112-113, 120-121).

Именно тогда, в 1948 году, на всеправославном Совещании протоиерей Григорий Разумовский во всеуслышание произнес:

«Слово Божие не обязывает государство давать Церкви какие-либо права, да таких прав у государства и нет. Деятельность Церкви – вне сферы влияния государства. Права Церкви – от Бога. Не будем умалять достоинство Церкви. Мы служим народу на тех же правах, как и государство ему служит. Государство не над Церковью, а рядом с нею, с равной ответственностью пред Богом – оно за тело, мы – за душу».

 

3. Что было в голове у Сталина?

Православные либералы придумали, что Сталин, мол, «резко охладел» к Церкви после «неудачи» Совещания 1948 года. Почему? Потому, мол, что после этого усилились гонения на духовенство, на веру. Других, мол, причин у этих гонений (куда более реальных – добавим сразу) и быть не могло.

Ох, уж это знание того, о чем думал, что и когда понял Сталин!..

Когда после войны над Г.К.Жуковым нависли тучи (сам, наверно, их и навесил? Больше-то, разумеется, некому?), Сталин сказал:

– Жукова арестовать не дам. За четыре года войны я его узнал лучше, чем себя.

Видите: сам Сталин себя не знал (коварно вводил партию и историков в заблуждение, поди: знал, конечно, да еще как!..) А мы-то всё про него можем рассказать. Нам же Хрущев давно всё разъяснил… (Хотя и он в конце жизни признал, что Хозяин был на голову выше их всех. «На голову», – это точно подсчитано).

Вот типичный пример подобных вольных трактовок.

Почему во время войны Сталин изменил отношение государства к Церкви? Ясно, как днем. Двух мнений быть не может. Испугался Гитлера, прагматично решил использовать «религиозный фактор» в личных целях победы над Германией (эта победа ведь ему одному нужна была?) Ну, и хотел пустить пыль в глаза освобождаемой нами Европе и союзникам (только узнают про встречу с митрополитами – сразу второй фронт откроют). Но положительных целей у Сталина не может быть по определению. Это либеральная аксиома. Это ж Сталин, кто ж его еще не раскусил?

Одному батюшке даже в вину поставили фразу в его книге: «Неизвестно, что Сталин вообще думал». То есть как это, мол, неизвестно? Давно всё известно!

Говоря словами Гоголя, когда тот горячо защищал Пушкина, можно и тут спросить: «Они что, побывали в голове у Сталина?»

Лучший способ изучения любого исторического лица – вслушаться в его собственные слова, без всякой предварительной заготовки.

Послушаем, что он сам сказал в конце встречи 1943 года, подавая пальто митрополиту Сергию (а маршал авиации А.Е.Голованов вспоминал, что Сталин сам всегда подавал ему шинель – так что молодой маршал старался ускользнуть от Верховного пораньше, чтобы избежать неловкости):

– Ваше высокопреосвященство, это всё, что я пока могу для вас сделать.

Интересно, зачем «тирану» нужно было коварно обманывать старца-митрополита? Ведь на самом-то деле (согласно антисталинскому мифу) он же всё мог сделать, чего бы ни пожелал?

Нет, даже Сталин отнюдь не всё мог. Иметь это в виду очень важно для понимания живой истории нашей страны.

У изменения положения Церкви после 1948 года причины есть совершенно определенные, если только не  включать автоматически «презумпцию виновности» Сталина во всем отрицательном, что тогда было (а всё хорошее, мол, либо несмотря на него, либо по причине его коварства). С духовной точки зрения, такая попытка реванша со стороны безбожных сил, прежде всего в руководстве страны, понятна. Столь важное событие, даже если не все его цели были достигнуты (не приехали главы трех Церквей: Константинопольской, Александрийской и Иерусалимской; диптих остался неизменным), – всё же состоялось, на нем были приняты важные решения, которые никак не могли понравиться врагу рода человеческого. Противники сталинского церковно-государственного курса (а кто еще в его окружении был так, как он, за «сильное Православие»?), сославшись на недостаточно «эффектные» его результаты, начали действовать более активно.

Митрополит Иоанн (Снычёв) писал: «Мощная оппозиция «примиренческому» курсу Сталина                                                                                                                                                                                                                                                                достаточно сильно заявила о себе еще при его жизни, почти сразу же после того как в 1943 году наметился поворот к нормализации церковно-государственных отношений…

 После смерти Сталина ситуация резко изменилась. В числе первых же постановлений ЦК по идеологическим вопросам, подготовленных под руководством Хрущева в 1954 году, своей резкой антицерковной направленностью выделялись два документа: «О крупнейших недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» и «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения». Они недвусмысленно знаменовали собой конец «золотого десятилетия» относительного церковно-государственного мира и фактически возвращали общество на двадцать лет назад, во времена «безбожной пятилетки». (Митрополит Иоанн. Русская симфония. Изд. 2-е. СПБ, 2002 г., сс. 336, 337).

Оппозиция сталинскому курсу проявилась ярко на ХХ-м съезде, когда начался крутой поворот страны вспять, по сути — реванш большевизма. Разворачивались три главные пропагандистские кампании тех лет: к коммунизму, без Бога и Сталина.

 

4. Почему реванш – большевизма?

Когда мы хотим вникнуть в суть исторических явлений, нам нужно освободиться от плена идеологических, пропагандистских штампов и легенд, которые создавались как во время тех событий, так и в последующие годы — и взглянуть в сердцевину происходящего. Не по названиям, не по идеологии, не по пропагандистской словесной маскировке воспринимать и оценивать то, что тогда происходило, а постараться увидеть духовную суть событий. Дух – главное. Не веста коего духа еста вы (Лк. 9, 55), – сказал Господь Своим ученикам. Не каких взглядов, не какой идеологии, а прежде всего – какого духа. Вот главная система координат на все времена.

Почему мы говорим о том, что сутью отречения от сталинского курса страны был реванш большевизма? Разве И.В.Сталин не возглавлял партию большевиков целых тридцать лет? Не точнее ли было бы сказать: «реванш ленинизма», например, — ведь именно возвращение к «ленинским нормам партийной жизни», к «чистоте ленинского учения» провозглашалось тогда?

Да, формально — так. По сути же отречение от сталинского курса, от его идеологии, как она сложилась к тому времени, было  именно возвращением к большевизму — со Сталиным исторически они во многом разошлись.

Дело в том, что Сталин в реальной нашей истории за эти тридцать лет действительно отошел от большевизма в чистом виде — от идеологии Маркса и Энгельса, Ленина и Троцкого, большевиков-революционеров. Со многими большевиками, «ррреволюционерами» (по его собственному выражению) им оказалось не по пути. Особенно ясно это показал 1937 год. Отошел от большевизма настоящего, не «испорченного» сталинизмом – то есть непримиримого к русской истории, к вере и Церкви, к юлианскому календарю, к церковнославянскому языку — до конца, до полного их уничтожения. К русскому патриотизму, к русской архитектуре, к русскому духу. К Пушкину и Ломоносову, к русским и грузинским песням, к дореволюционной орфографии, вообще ко всему дореволюционному.  Чисто тактически (он был великий стратег и тактик — короче, генералиссимус) он этого не объявлял, напротив, хотя иногда даже и напрямую спорил с некоторыми положениями «классиков», а главное – высказал за это время множество своих идей и принял решений в связи с реальной исторической обстановкой, которых те никогда бы не объявили, не одобрили и которые по мiровоззрению отличались от большевизма-ленинизма, и очень серьезно. Вспомним, например, как изменилась советская идеология за время Великой Отечественной войны. Одним обращением «братья и сестры» 3 июля 1941 года Сталин  изменил нашу идеологическую официальную доктрину – совсем другим духом повеяло. Большевикам-безбожникам, троцкистам он был глубоко чужд. Они, можно сказать, втайне соглашаясь с Троцким, когда тот из-за границы рьяно критиковал Сталина за «предательство революции»,  давно копили в себе это несогласие, которое – совершенно искренне, надо сказать, – и прорвалось у троцкиста по мiровоззрению Хрущева в 1956 году. И в этом смысле Никита Сергеевич был, несомненно, прав (напрасно его поклонники-либералы ему не верят): действительно, Сталин изменил чистому ленинизму-большевизму, прежде всего именно по духу. Он ушел от целей «мiровой революции», он поставил во главу угла государственные интересы воссоздаваемой им империи, он реабилитировал русский патриотизм, он признал законное место Церкви в советском обществе – став в этом, можно сказать, единомышленником с митрополитом Сергием, который по его воле был избран в 1943 году Патриархом – и не потому, что до этого Сталин этого бы не хотел, а потому что не было возможности, ему бы не дали этого сделать, ему и тут пришлось говорить про «большевицкие темпы» — это про избрание Патриарха! Какой настоящий, последовательный, идейный большевик принял бы такое решение, да еще с такой «формулировкой»? Это же просто кощунство, с точки зрения чистого большевизма!

У этого явления были различные объективные причины. Ломать – не строить. Одно дело свергнуть существующую власть. Другое – воевать вместе с верующими бывшими царскими офицерами, изо дня в день поднимать и крепить страну, отвечая за ее независимость и безопасность, защищая ее вместе с ее народом.

Как известно, Сталин был великим реалистом, говорят даже: прагматиком. Ему нужна была практическая цель. Она ясно видна в его жизни, во всей его политике, она даже прозрачна: это — великая Россия. И он использовал для этого «всё, что Бог давал», по его собственному выражению (он сказал именно так в 1952 году, когда наставлял наших разведчиков). В том числе, где надо было, где приходилось это использовать, — и большевистскую фразеологию. Он помнил, о чем его учили в семинарии, и даже в партийных своих, государственных речах иногда вспоминал Библию, так что он мог бы сказать тут: не человек для идеологии, а идеология для человека.

«Русский грузинского происхождения» (потому что был православным по воспитанию; перед духовным училищем он даже русский язык изучал  в семье русского священника), Сталин стоял в значительно большей степени, чем большевики-интернационалисты, на почве реальности, на почве национальных особенностей народов бывшей Российской Империи, от которых никуда было не деться, и даже на почве их национальных, в том числе духовных, интересов, которые могли и не совпадать, разумеется, с интересами рабочих и крестьян других стран, вообще всего мiра.  Недаром в первом большевицком правительстве он был главным специалистом по вопросам национальностей. Он не считал, что нашим народам нужно отказаться от своего прошлого, от своих традиций, «чтобы в мiре без Россий, без Латвий жить единым человечьим общежитьем»,  что это вообще возможно. Он, как сын древнего самобытного народа, видел, что национальное и религиозное даже и пролетариям всех стран важнее, чем классовое, интернациональное, что они никогда не соединятся.

Итак, главное расхождение Сталина с большевизмом было в возвращении к русскому духу в нашей жизни. Вот чем он больше всего не устраивал большевиков-троцкистов-ленинистов, да и совершенно не коммунистическую прозападную интеллигенцию, да и весь Запад. И до сих пор не устраивает. И не устроит никогда. Дух не тот! Все остальные разговоры – про «культ личности», про репрессии, — это всё вторично. Культ личности был у Ленина куда больше, как и жертв ленинских репрессий, совершенно необоснованных, — это же всё принимается «свободолюбивым Западом», это никому не мешает… Почему? Потому что это было против традиционной России, было одного духа с Западом, с русофобией и безбожием, с тем, кто за ними всегда стоит…

Парадоксальность ленинизма-троцкизма-хрущевизма была в том, что он, с одной стороны, идеологически, был совершенно  непримирим к Западу, желая течение его жизни «разрушить до основанья», — а с другой стороны, не мыслил без этого Запада, без его безбожных ценностей «построения рая на земле» нашей русской послереволюционной «новой жизни» с полным отречением от родного нашего «старого мiра» и слиянием с западной жизнью «в одну реку» (хотя и существовавшую лишь в мечтах революционеров, как «светлое будущее»).

Конечно, убежденным «коммунистам-ленинцам», может быть, не по душе будет отождествление их мiровоззрения с такой темной личностью нашей истории, как Хрущев, и противопоставление подлинному сталинскому мiровоззрению. А всем нашим поклонникам Запада, любителям его «свобод», либералам, «прогрессистам», шестидесятникам может и не понравиться соотнесение их «передового», «свободолюбивого» мiровоззрения по сути с чистым «большевизмом». Но что ж поделать, что есть, то есть. Они же ведь  любят все клеймить русскую государственность, нашу православную самодержавную имперскую традицию, русский патриотизм словом «сталинизм», которому они изо всех сил все эти 60 лет старались придать самый мрачный смысл, а образ главы государства того времени нарисовать самыми черными красками — ну просто ужаснее никого не было  в  истории. Но слово Божие говорит, что несть тайно, еже не явлено будет (Лк. 8, 17). И, слава Богу, всё постепенно становится  на свои места.  

 

Часть II.

В 1961 году состоялся XXII-й съезд КПСС. Три главные хрущёвские политические кампании: «разоблачения культа личности Сталина», гонений на Православную Церковь и «развернутого строительства коммунизма», – достигли тогда своего апогея.

 

5. Архитектура – документ истории

XXII-й съезд проходил в октябре 1961 года в Москве. И не просто в Москве, но, конечно же, в Кремле. Точнее, на территории Кремля, но в новостройке – в специально построенном к этому «историческому событию» «Кремлёвском Дворце съездов».

Помню, едешь в троллейбусе мимо Кремля по Моховой (вскоре она с вместе с Охотным рядом и Театральным проездом была переименована в «Проспект Маркса», как и станция метро «Охотный ряд») – и вдруг видишь, как из-за зубчатых темно-красных кремлёвских стен растёт новёхонькое белое здание в совершенно современном архитектурном стиле. Москвичи назвали его тогда «стилягой среди дворян».

Во главе государства в то время стоял Никита Сергеевич Хрущёв – уже не только Первый секретарь ЦК ЦПСС, но и Председатель Совета Министров СССР. Официальная пропаганда называла его «верным ленинцем».

Это было, в основном, правдой. Более того, это отражало суть той политической деятельности, которую возглавлял в стране Хрущёв (по крайней мере, официально).

Суть эта была в реставрации ленинизма-троцкизма (хотя троцкизм не назывался), интернационализма, воинствующего безбожия. То есть, в возвращении на тот политический путь, с которого в предыдущие десятилетия, в результате смертельной схватки с троцкизмом, старался сойти и свести страну И.В.Сталин. Старался – но не всё ему, естественно, удавалось – он был в руководстве не один, тогда же рядом с ним были и такие люди, как Хрущёв, который с 1935 года был членом Политбюро ЦК ВКП(б), возглавлял в 1934-1938-м и в 1949-1953-м годах Москву, а в 1938-1949-м годах – Украину. И вот, для «выправления» государственного курса, нужно было «разоблачение культа личности».

Пик этого «разоблачения», которое на Западе было названо «десталинизацией», – это XXII-й съезд КПСС. Уже не в «закрытом» докладе, а в главном, в выступлениях делегатов здесь шла безудержная критика Сталина. Съезд принял постановление, на основании которого его останки были вынесены из мавзолея и преданы земле (невольно оказал Иосифу Виссарионовичу добрую услугу). С этого времени имя недавнего первого лица государства должно было быть предано полному историческому забвению. Даже знаменитый на весь мiр Сталинград переименовали в Волгоград.

Дворец съездов возводился ради торжественности момента – в нем должна была быть принята новая Программа партии, которая ставила своей целью  построение коммунизма в СССР. Хрущёв решил возвести этот дворец именно в Кремле, поскольку там, как он говорил, находится центр нашего государства. В нём прошёл всего один хрущёвский партийный съезд – на следующем Никиты Сергеевича уже не было, на Покров 1964 года его отправили на пенсию.

Более того, уже на следующем, ХХШ-м съезде, в 1966 году, намечалась реабилитация Сталина. Знаю об этом потому, что тогда, будучи девятиклассником, ярым антисталинистом, сам перепечатывал на машинке пришедшее из самиздата («утечка информации») письмо Эрнста Генри (С.Н.Ростовского), которое начиналось обращением «Глубокоуважаемый Леонид Ильич!» Письмо это, подписанное рядом известных людей, горячо увещевало нового главу партии ни в коем случае не совершать столь вредного для страны шага. В нём высказывалось несогласие с И.Г.Эренбургом, который считал Сталина «злым, но великим» – в письме утверждалось, что тот был злым, но слабым политиком, сделавшим множество ошибок.

Можно представить себе, какие ещё мощные рычаги, видимые и невидимые, были включены тогда на полную мощность, чтобы вопрос на съезде не поднимался, если они работают до сих пор.

Кремлёвский Дворец, в котором давно уже происходит всё, кроме съездов коммунистической партии, предстоит и ныне нашему взору, как неоспоримый исторический документ. Его не подделаешь, не упрячешь в архивах: смотри, изучай историю напрямую. Сама его архитектура и выбор места для него свидетельствуют о том, в каком духе, с каким мiровоззрением должна была жить страна.

 

6. «Сталинские дома» и «хрущобы»

В чём существенная разница между ленинизмом, троцкизмом, вообще коммунизмом – и сталинизмом?

В духе. Дух – главное. Он важнее слов.

Архитектура и отражает, и создаёт дух времени.

В наши юные годы мы любили ходить по дореволюционной Москве – в которой родились и жили. Особенно по рассветной, совершенно не похожей на дневную, суетную, по её кривым улочкам и переулкам. Даже в центре не было ни человека – это в Москве-то! – и видна была она сама. И мы любовались её  старыми домами, питаясь их теплой, доброй красотой. У них был совершенно иной, не советский дух.

Нам не нравилась сталинская архитектура – она была жёстче дореволюционной, которая ничего от человека не требует, но просто хочет, чтобы ему красиво и уютно жилось.

Но ведь и задача у сталинского времени была куда жёстче – нужно было вырваться из революционного ужаса, преодолеть бездушие,  геометричность, технологичность конструктивизма – архитектурного стиля 20-х годов, пришедшего к нам, как и коммунизм, с запада. И вот теперь взамен отрицания ставилась задача восстанавливать традицию, крепнуть и побеждать во внутренних и внешних войнах. Здесь уже – чистая имперскость. Империя думает не только об уюте жильца, у нее более монументальные задачи. И это всё отразилось на сталинской архитектуре, которая особенно развернулась в последние годы перед войной и после Победы. Недаром для Ялтинской конференции 1945 года, когда дело шло к завершению того, что не удалось сделать Царю-мученику Николаю Александровичу: победить Германию и Японию, –Верховный Главнокомандующий избрал царский Ливадийский дворец, тем самым ясно показав мiру историческую преемственность страны.

Едешь ныне по Москве, словно читая учебник истории, и удивляешься: сколько же было за то короткое время построено прекрасных домов! Для одной партийной верхушки это было бы слишком много – они возводились для новой элиты, которая создавалась во всех областях жизни: хозяйственной, военной, научной, культурной, даже рабочей – для стахановцев, для всех, кто укреплял державу («кадры решают всё»).

В Москве хорошо видно, как конструктивизм 20-х годов (здания «Известий» на Пушкинской площади, дома культуры имени Русакова в Сокольниках и имени Зуева на Лесной, множество жилых зданий попроще) сменился ко второй половине 30-х годов сталинским классицизмом.

Официальная пропаганда – так повелось с 1956 года – любит говорить о том, что всё дело, мол, было в плохом характере одного человека. В его личной борьбе за власть. Вот, мол, и вся разгадка той эпохи.

А на самом деле?

Когда Сталин в 1932 году запрещал советский конструктивизм – родной братец западного функционализма, – и во всех подобных волевых его решениях, – это им делалось не из самодурства, не потому что у него был такой странный личный вкус (о вкусах ведь не спорят). Речь шла о самых серьёзных вещах: о смысле жизни, о судьбе народа, о его душе, его главных ценностях, его духовной независимости.

Что, разве у советского конструктивизма не было свежих идей, поисков, не было своей эстетики, по-своему талантливых сооружений? Что, там не видно творчества – всего того, о чём так жалеет интеллигенция, когда оно приносится в жертву другим, даже жизненно важным целям?

Всё это было, да. «Дом правительства», например, напротив Кремля в своём стиле продуман, гармоничен – лучшее, пожалуй, что осталось в Москве от тех лет. Да и сам Дворец съездов не лишён архитектурных достоинств – особенно если его вынести на открытое пространство (не пора ли?) Но стилевые поиски конструктивизма имели совершенно определённую духовную, мiровоззренческую основу. Эта голая функциональность, нарочитый жилищный минимум – лишь бы только человек мог там находиться телесно: только стены, двери, окна да крыши. Души-то ведь нет, Бога нет! Прямые углы и круги, гладкие пустые плоскости… Полное отсутствие украшений – подчеркнутый техницизм, создание даже не человеческих рук, но машин. Нарочитое противопоставление природе, Творцу всего живого, бесовская энтропия. И – внимание, творческая интеллигенция! – в основе этого не было ничего личного, всё – коллективное: коммунистическое устроение жизни, троцкистский поход против «старого быта», против семьи: «дома-коммуны», «дома совместного проживания». При этом было некое любование этой жёсткостью и скудостью, этой пустотой, некая претензия на собственную эстетику, спорящую с природой, с Создателем – псевдокрасоту мёртвой материи. Роль архитектора была в том, чтобы настоять на праве этой машинности войти в живую жизнь людей, зримо внося в неё свои революционные идеи: в век механизмов мы обойдёмся без Бога, мы покорим природу, а вместо сердца у нас будет пламенный мотор, который намного совершеннее человеческого сердца. Всё это было воинствующим безбожием, богоборчеством в архитектуре. Вот против какого духа восстал в нашей жизни Сталин, Царство ему Небесное!

И вот мы видим, что архитектура «сталинской реформации» из всех прочих советских и постсоветских эпох дореволюционной ближе всего.

Какие шедевры – эти дома, построенные тогда: на Садовом кольце и даже гораздо дальше от центра… Особенно сегодня они восхищают – на фоне всего, что построено в последующие годы. Если ехать по Кутузовскому проспекту к центру, то сначала идут сталинские величавые художественные красавцы. Потом, от «стрелки» к «Украине» – брежневские стёртые бездушные коробки, а перед Кремлём – «вставная челюсть», как прозвали москвичи Новый Арбат, построенный в те же годы взамен разрушенных без войны прекрасных арбатских переулков. Ну, а уж о «хрущобах» и говорить нечего – хуже ничего в Москве не строили, да и по всей России.

Квартира в «сталинском доме», «сталинка» – все знают – лучшее, что сегодня есть в Москве для жизни. «Хрущёвка» – худшее, в том числе и по архитектуре, то есть по духу: глухой материализм, «тара для жилья». Тут – важнейшая разница в мiровоззрении: для сиюминутного бытового времяпрепровождения (безбожного – без будущего) – или включенности в вековую историю страны.

У сталинского времени была эта включенность, эта связь со всей историей России, которую троцкисты-ленинцы так старательно стремились разрушить – и отнюдь не только в архитектуре. Вспомним исторические фильмы, которые тогда же делались под прямым руководством Хозяина (как его тогда называли): «Александр Невский», «Пётр Первый», «Иван Грозный»… Нигилисту Хрущёву всё это было чуждо. Жалкий символ этого революционного мiровоззрения – Кремлёвский Дворец съездов.

 

Полуподвальный дворец

На следующий год после смерти И.В.Сталина вышли два постановления ЦК КПСС об усилении атеистической пропаганды. И в тот же год была подвергнута резкой критике «практика украшательства» в архитектуре, а в 1955-м году было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве».

В то время критиковались подвалы, в которых, действительно, ещё жили люди. Но и сам Дворец съездов оказался этаким огромным дворцом-полуподвалом. Поскольку поднимать его высоко над Кремлём было бы уж слишком нелепо, то его врыли в землю. Причем, подземная его часть вышла даже за контуры надземной.

Здесь отразился революционный дух гордости, зримо порывавший с исторической Россией. Ради того, чтобы втиснуть огромный «Дворец» в древний Кремль, где всё – сама история, не постеснялись (рука не дрогнула) снести старые исторические постройки, внедриться в вековую толщу священной кремлёвской земли, куда-то вывозя её, выбрасывая…

И всё для чего? Чтобы несколько дней несколько тысяч человек посидели в этом зале, слушая повторение однообразных громких фраз, время от времени поднимая руки.  Всё должно было говорить здесь о том, что начинается новая жизнь – которая отрекалась не только от той, что была до 1917-го, но и до 1953-го года: «перманентная революция»! Ради новостройки был снесён, в частности, Потешный дворец, в котором жил и работал Сталин. Делегаты всех съездов партии так и пели: «разрушим до основанья, а затем…» Когда-то пели сами, а потом стали включать запись хора на весь зал – у стареющих делегатов не хватало уже того революционного пыла, который был в этом «партийном гимне», заменённом Сталиным в 1944 году на новый государственный гимн Советского Союза, музыку которого мы хорошо знаем и сегодня, да только в сталинском гимне уже на второй строке говорилось про «великую Русь».

О строительстве в Кремле Дворца съездов его главный архитектор А.Н.Кондратьев вспоминал:

«Многие, конечно же, понимали, что делать этого не следовало по совершенно очевидным причинам. Были различные предложения, в том числе – использовать площадку на месте храма Христа Спасителя, где сохранились мощные фундаменты Дворца Советов и где в это время заканчивалось строительство комплекса плавательного бассейна «Москва». Окончательное решение – строить в Кремле – осталось за Хрущёвым. Принимал он его единолично, без участия архитекторов и других специалистов, как часто вообще у нас принимаются такие решения. Ну, конечно, это здание не нужно было ставить в Кремле хотя бы потому, что оно требует большого отрытого пространства. Сейчас же оно зажато в исторической кремлёвской застройке и искажает её облик…

Если смотреть на Дворец съездов со стороны главного входа, то слева от него находилось двухэтажное здание довольно поздней постройки. Если мне не изменяет память, оно когда-то принадлежало митрополичьему подворью. По нашему проекту намечалось его сохранить… Но произошло всё вопреки нашему проекту, только по личному распоряжению Хрущёва…

Нам удалось выровнять здание в единое покрытие – верх сцены и верх банкетного зала оказались на одной линии. Но… здание выросло и «торчало» над кремлевской стеной. Значит, его необходимо сажать как можно ниже… В результате, всё сооружение сидит довольно глубоко – на 14 метров ниже уровня земли. Первый ряд партера находится ниже уровня земли на 6 метров, он как бы в подвале… Под зрительным залом размещаются ещё несколько этажей…»

Культура, архитектура были подчинены политическим, идеологическим целям.

Но и сегодня нынешние руководители Москвы решают её судьбу, определяют её облик, жёстко исходя из определенной идеологии. Их идеологическая, политическая задача очевидна, она та же, что и в 20-е, и в 50-е годы: сделать всё, чтобы Москва перестала быть русским городом, чтобы в ней не было самобытного, исторического, православного, имперского духа.

 

Тупики коммунизма

Диавола называют «обезьяной Бога».

В Евангелии сказано: Аминь глаголю вам, яко суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Сына Человеческаго грядуща во Царствии Своем (Мф. 16, 28). А в Программе КПСС 1961 года – зеркально: «Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». В ней ставилась даже некая «триединая задача», которую зубрили и невнятно отвечали на экзаменах много лет наши старшеклассники и студенты. Врагу рода человеческого очень нужна была реставрация большевизма-коммунизма в умах и сердцах людей, вся эта безбожная антиевангельская «идеология», которая должна была стать верой нашего народа, а высшей его целью – «коммунизьм» (как говорил Хрущёв), с его лозунгом «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Христианство знает, что удовлетворение всех потребностей грешного человека с его страстями губит и тело его, и душу.

В этом коммунисты-безбожники были близки и понятны материалистическому Западу, который всегда боялся русского православного мiровоззрения, русской самоотверженности и безоглядности (ср. сталинско-суворовское: «Нет таких крепостей, которые большевики не могли бы взять»).

 Мiровоззрение, которое ставит не самого человека на первое место, а его служение: стране, державе, – готовность жизнь отдать за народ, это мiровоззрение, имеющее в своем основании православную веру («За Веру, Царя и Отечество»), видит в несении креста смысл жизни, высшую добродетель (Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит зав други своя – Ин. 15, 13), –  мiровоззрение это глубоко чуждо земному, эгоистическому западному мiровоззрению. Вот в чем корень глубокого неприятия Сталина западом и всеми нашими западниками –хоть троцкистами, хоть либеральной «свободомыслящей интеллигенцией».

Во второй половине 50-х – начале 60-х годов в стране всё больше набирало силу мiровоззрение, при котором не интересы державы безусловно важнее интересов человека, а наоборот. В Программе партии провозглашалось: «Всё во имя человека, всё для блага человека». Звучит вроде бы красиво, но это – обманчивая красота. Человек – это прежде всего его душа, и потому истинного блага для человека без любви к Богу и ближнему быть не может, две эти евангельские заповеди даны нам Самим Спасителем.

Вместе с гонением на веру «советский патриотизм» всё больше переходил в область идеологической демагогии, а русский дух, подлинный русский патриотизм негласно оттеснялся в оппозицию.

Прошло не так уж много лет, и на солдатской службе в Армении мне довелось услышать про изречение одного советского офицера: «Пусть турки будут хоть на площади Ленина в Ереване, но свою стенку я дострою». 

 

9. Миф ХХ века

В чём были причины антисталинской кампании 1956-1961 годов, начатой высшим руководством КПСС? Кому кампания эта была выгодна? Кто и для чего её фабриковал и раздувал? Какую роль в этой спецоперации информационной войны сыграли и играют западные спецслужбы? С чего она начиналась и почему пережила государственную коммунистическую идеологию? В чём причина живучести главного мифа ХХ века – о том, что якобы всё зло в нашей стране в этом веке исходило от одного человека с очень плохим характером?

 

Над докладом, который был прочитан Хрущёвым в 1956 году делегатам ХХ-го съезда в окаменевшем от небывальщины кремлёвском зале, трудилась сначала целая бригада допущенных к секретным архивам партийных «специалистов» во главе с секретарем ЦК КПСС П.Н.Поспеловым. Они подготовили так называемый «Доклад комиссии ЦК КПСС Президиуму ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на XVII съезде партии». Вот так, тихо и осторожно. Чтобы «выйти на публику», каждый пассаж тут надо было взвесить, ювелирно обработать, подать в самом убедительном виде изумленной аудитории, так любящей, грешным делом, слушать «разоблачения», а потому и готовой им поверить. В этом была едва ли не главная причина, почему эту сказку многие тогда приняли за правду (и верят ей до сих пор!) – ну как же, ведь партия вдруг сама себя стала критиковать, своего главного руководителя в течение тридцати лет – это ли не правда? Всё это тогда представлялось многим необычайно честным – «свежим ветром подуло». Только непонятно было: а зачем им это вдруг понадобилось?..

Участвовали в работе над «историческим» сочинением и другие пишущие люди – в частности, записывали добавления и изменения, которые им диктовал Хрущёв. Сам он не писал. Один из участников этой работы Д.Т.Шепилов вспоминал: «За два года совместной работы с Хрущёвым в ЦК я видел единственный документ, на котором была его личная резолюция. На телеграмме от одного из наших послов. Хрущёв начертал М. Суслову и мне: «азнакомица». Резолюция была написана очень крупными, торчащими во все стороны буквами, рукой человека, который совершенно не привык держать перо или карандаш».

Ну, и как же было не испытывать глубоких чувств к своему предшественнику, который был одним из самых образованных руководителей нашей страны за всю её историю?

Учёный и журналист Владимир Иванович Орлов говорил мне когда-то, что и он принимал участие в этом деле – сам, мол, «водил пером по бумаге». И, соответственно, рисковал своей карьерой, если бы всё повернулось в другую сторону.

В доклад были внесены также добавления и изменения, которые появились в результате обсуждений и споров на эту рискованную тему в высшем руководстве страны. Хрущёв вышел с этим сочинением к делегатам съезда на последнем, закрытом заседании. Но официально это было уже после окончания съезда, после выборов руководства партии.  Иначе, как простодушно предостерегал К.Е.Ворошилов, после разоблачения репрессий, к которым все они имели отношение, их могли и не выбрать. Поэтому-то и было важно успеть самим «сказать правду» – свалив всю вину на Сталина.

Дело было, действительно, скользкое. Нужно было здорово исхитриться. Если бы встал вопрос о реабилитации Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина и других деятелей партии большевиков, которых разгромили их противники-большевики во главе со Сталиным, тогда бы от официальной истории КПСС ничего не осталось. Чему учить студентов? Вся антисталинская оппозиция была «хорошая», а «генеральная линия партии» была не права? Так ведь она была вся – сталинская… Остановились на том, что Сталин был плохой, оппозиция – плохая, а «генеральная линия партии», которую вело вопреки Сталину некое её «ленинское ядро», была хорошая. А главное – хорошей была коммунистическая партия и её «марксистско-ленинская» идеология, с которой никак нельзя было расставаться. И не столько потому, что она так уж хороша сама по себе, сколько потому, что она оставалась опорой существующей власти, закрывая другие, альтернативные пути развития страны, и прежде всего традиционный русский путь.

Главная противоречивость «оттепели» была в том, что она, с одной стороны, была вроде бы за «демократизацию» жизни страны, против репрессий и лагерей, а с другой, вся эта кампания должна была ещё больше утвердить власть партийной верхушки, заковать народ в оковы безбожной коммунистической идеологии, сделать вторую попытку обрубить его исторические корни.

Самое удивительное, что вся эта «свободолюбивая» версия, провозглашённая главным гонителем Церкви 50-60-х годов Хрущёвым и списанная им у главного гонителя Церкви в первые годы советской власти Троцкого, всерьёз воспринимается доныне и некоторыми нашими православными соотечественниками – они в ней пытаются увидеть даже «правду» о причинах гонений на Церковь в 30-е годы. Но тщетно искать правду там, где всё основано на лжи.

 

10. Три памятника

Во время празднования 800-летия Москвы, в 1947 году, был заложен памятник основателю великого города князю Юрию Владимировичу Долгорукому. Сооружен он был по проекту скульптора С.М.Орлова, удостоенного за него Сталинской премии. По личному распоряжению Сталина в 1946 году была даже снаряжена экспедиция в Киев во главе с археологом и антропологом М.М.Герасимовым с целью разыскать останки князя. По идее Сталина, во время юбилейных торжеств должно было состояться торжественное перезахоронение его останков, однако они не были найдены.

Теперь же, во время работы XXII-го съезда, его делегатами во главе с Хрущёвым в Москве, напротив Большого театра, был торжественно открыт заложеный ещё Лениным в 1920 году памятник «основоположнику марксизма» из светлого гранита с  почти прямоугольным постаментом – «холодильник», как его прозвали москвичи, имея в виду, видимо, не только внешнее сходство с бытовым прибором, но и с его предназначением для жизни народа.

Тремя годами раньше неподалёку, на площади Дзержинского (ныне вновь – Лубянская) был поставлен другой хрущёвский памятник – председателю  ВЧК-ОГПУ. После начала «разоблачения культа личности», когда поколебалась советская идеологическая система, когда «разоблачение» это навело густую тень на наши «органы», нужно было «поднимать их авторитет».

Далеко не все в руководстве страны были довольны хрущёвским идеологическим демаршем. В 1957 году его даже попытались сместить с главного поста страны – сделать министром сельского хозяйства. Д.Т.Шепилов на заседании Президиума ЦК КПСС (так называлось тогда Политбюро), сказал просто: «Неграмотный человек не может управлять государством». Но Е.А.Фурцева с маршалом Г.К.Жуковым его спасли. После чего в народе тут же появились анекдоты про новые консервы «фурцированный хрущ» и про «никитские ворота» (так что нет, никакой не рабский наш народ – он хорошо разбирается, кого уважать и за кого в атаку идти, а про кого солёные частушки распевать и презрительные анекдоты рассказывать).

Нужны были какие-то положительные опоры для новой, антисталинской, но густо-коммунистической идеологии. Нужны были советские положительные исторические личности. Их оставалось совсем немного, все они были соратниками Сталина: Киров, Жданов, Калинин… И вот в 1958 году был поставлен памятник-символ, памятник-миф «кристально чистому рыцарю революции». И везде: Ленин, Ленин, Ленин… Культ личности Ленина расцветал пышным цветом. За ним едва поспевал новый, фарсовый культ личности Хрущёва. Но к настоящей истории все те идеологические придумки – забытые и до сих пор живучие – не имеют отношения.

Какая уж там правда истории, когда даже имена большинства деятелей правящей партии запрещено было упоминать. Потом и на имя Хрущёва, после его позорной отставки, было наложено табу (не рой другому яму…) История всё время переписывалась, но в ней оставались мощные зияющие дыры умолчаний, почти сплошной туман – ничего толком не разглядишь, да так во многом это и остаётся до сих пор.

 

11. Исторический фокус

«Разоблачительная» кампания ставила Сталину в вину прежде всего «необоснованные репрессии» против «честных коммунистов», в основном 1937 года. То есть все остальные репрессии большевизма: против Царской семьи, дворянства, офицерства, духовенства, интеллигенции, купечества, казачества, мещан, рабочих, крестьян, «вина» которых часто была либо в их происхождении, либо в вере, либо они просто были заложниками и умирали потому, что большевики хотели любой ценой удержаться у власти, – считались вполне «обоснованными», и ничего такого ни Сталину, ни кому бы то ни было в вину не ставилось – напротив, в заслугу.

В Постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» от 30 июня 1956 года говорилось, что тогда  шла «упорная классовая борьба за построение основ социализма», в результате которой «эксплуататорские классы и их экономическая база были ликвидированы». «Классы» – то есть люди. Что же касается органов государственной безопасности, то тут с первых лет советской власти всё было в порядке, им «оказывалось огромное доверие, так как они имели перед народом и страной несомненные заслуги в деле защиты завоеваний революции».

Вот такая историческая картина.

А куда всё это вывернула последующая либеральная «история»?

Она поставила в вину Сталину не борьбу с коммунистами (что было самым большим «криминалом» в глазах партии и большинства народа в 50-е годы), с их «вождями» (как их когда-то называли), с верхушкой НКВД и Гулага, с теми «красными террористами», которые залили Россию кровью, прежде всего в 1918-1922 годах, когда был самый большой террор за всю историю страны, а напротив – борьбу этих самых «красных террористов» против народа.

То есть «десталинизация» 1956-1961 годов ставила в вину Сталину совсем не то, что ставят ему в вину нынешние антисталинисты. Едва ли не противоположное!

При этом пострадавшие действительно безвинно в 1937 году – прежде всего, уже прославленные нашей Церковью новомученики – были объединены в одну категорию «жертв сталинских репрессий» вместе с их палачами, которые проводили ленинские репрессии с 1918 года, но возмездие к которым пришло в 1937 году. Цель этого исторического фокуса – та же, что была и у Хрущёва: очернив Сталина, постараться обелить настоящих палачей нашего народа, к которым и он сам относился, в том числе убийц Сталина.

Главная ложь теории «культа личности» была в том, что она выгораживала, обеляла суть большевизма: и революцию, и насилие, и марксизм-ленинизм, и безбожие, – всё это считалось, согласно ей, вне критики, безгрешным, добрым, народным, прогрессивным, героическим и прекрасным. А всё черное, страшное, жестокое, кровавое, бездушное, несправедливое, что было связано с революционным террором, с большевизмом на практике, все страдания, которые они принесли нашему народу, исходили якобы не от сути безбожия, масонства, русофобии, большевизма, либерализма, а от плохих качеств одного человека, от «культа» его «ужасной» личности.

Вообще историческая картина нашего советского прошлого, которое тогдашняя пропаганда представляла в самых радужных тонах, изо всех сил стараясь свести концы с концами с теорией «культа личности», сильно отличается от нашего нынешнего, уже вовсе не коммунистического понимания того периода. Слова другие, ценности совсем другие! Но, как ни странно, в нашей истории, в истории даже нашей Церкви, в сознании многих людей этот миф, эта лживая теория осталась, как некая заноза, которую мы никак не можем извлечь.

 

12. Что происходило в нашей стране после революции на самом деле?

Помню, когда-то, в советские юные годы, очень удивился, услышав, что концлагеря появились сначала у нас, а не у немцев, и к тому же ещё в 1918 году. Это совершенно не вписывалось в ту картину нашего прошлого, которую нам рисовали.

Соседка по коммунальной квартире рассказывала о жизни в Москве, в нашем Тихвинском переулке, в нашем дворе, в нашем доме, даже в нашей квартире, но в революцию, в войну. И однажды я спросил её:

– А когда было труднее?

Она ответила:

– Конечно, в революцию. Везде стреляли… В моё окно попали, вот на двери следы от пуль…

Мне, мальчишке, было странно тогда это слышать, такую «несознательную» оценку исторических событий. Великая Октябрьская социалистическая революция, как мы представляли себе, как нас учили, – это было сугубо положительное историческое явление, счастливое для простого народа, это Сталин потом всё извратил… И вдруг – совсем простой представитель этого самого народа, очевидец, говорит лишь о том, как было тогда тяжело и опасно.

Ну, и зачем и кому это было нужно?

 

Одно из ярчайших и достоверных свидетельств о том времени –это первая из двух служб Державной иконе Божией Матери. По-видимому, она была составлена вскоре после явления иконы, которое совершилось в Коломенском в день, когда Царь-мученик Николай Александрович был лишен императорской власти. Причем, человеком, находившимся в узах, о чём не раз упоминается в тексте службы. Эта служба передает весь тот ужас, который переживало верующее православное сердце, видя, как гибнет любимая Родина, какую катастрофу переживает наш народ, и потому её автор с воплем и слёзной молитвой, как и многие наши предки в столь же катастрофических и по-человечески безнадёжных обстоятельствах, всей душой обращался к Царице Небесной:

Неправда, яко море, скры землю Твою, и ныне люте потопляемы есмы, но Ты простри десницу Твою и, яко Всехвальная, постави ны на камени веры.

Самоизмышленная пагуба покрыла есть всю землю Твою, и мрак велий воцарися днесь в вертограде Твоем. Тяжко ми есть, и рыдаю Тебе, Мати Пречистая, и, аще услышиши, ничесоже устрашуся, и воспою имя Твое, славно бо прославися.

Истощание прииде на рабы Твоя, и дом наш оставися празден и пуст. Хожду и взываю, но несть ми спасающа, едина убо смерть отвещавает на глас мой, и рыдая, молю Тя и глаголю: не отвержи мене и Ты, Дево Чистая, да спасен буду.

 

Ещё одно, в высшей степени авторитетное и объективное историческое свидетельство о главной русской смуте – Послание Патриарха Тихона Совету народных комиссаров к 1-й годовщине Октябрьской революции. Оно было написано 13/26 октября 1918 года, и не с позиций «богатых», «контрреволюционного духовенства», а с общенародных. Вспомним, что святитель Тихон не благословил ни «белое», ни «красное» движение. Патриарх говорил, конечно, прежде всего от лица верующих, но ведь в царской России их было подавляющее большинство. На его похороны народу пришло значительно больше, чем на похороны Ленина. Он выступал с великой болью за весь «обольщённый русский народ» – как это и делали всегда святые «печальники земли Русской». Безстрашное печалование за народ перед властями – одно из высочайших служений нашей Церкви в русской истории, мужественное и действенное проявление Христовой любви. Было бы хорошо, если бы этот документ приводился полностью во всех учебниках истории Отечества.

Эпиграфом к посланию были поставлены слова Самого Господа: «Все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26, 52). Затем в нём говорилось:

«Это пророчество Спасителя обращаем Мы к вам, нынешние вершители судеб нашего оте­чества, называющие себя «народными» комис­сарами. Целый год держите в руках своих го­сударственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину Октябрьской револю­ции. Но реками пролитая кровь братьев на­ших, безжалостно убитых по вашему призыву, вопиет к Небу и вынуждает нас сказать вам горькое слово правды».

А заканчивалось послание пророчеством, с которого и начиналось.

«Не наше дело судить о земной власти, всякая власть, от Бога допущенная, привлек­ла бы на себя Наше благословение, если бы она воистину явилась «Божиим слугой» на благо подчиненных и была «страшная не для добрых дел, но для злых» (Рим. XIII, 3-4). Ныне же к вам, употребляющим власть на преследование ближних, истребление невин­ных, простираем Мы Наше слово увещания: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключённых, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливае­мая (Лук. XI, 51) и от меча погибнете сами вы, взявшие меч (Мф. XXVI, 52)».

То есть святитель Тихон предсказал в 1918 году то возмездие, которое в  1937 году получили от Бога «взявшие меч» после революции.

От Бога, не от Сталина. Вера наша не оставляет нам в этом никаких сомнений.

 

13. «А Бог-то – есть!»

Недавно мне рассказал человек, который слышал это от своего близкого родственника, бывшего полковника госбезопасности.

Когда в 1937 году арестовали Г.Г.Ягоду и доставили на Лубянку, во внутреннюю тюрьму НКВД, бывший главарь этого ведомства сказал:

— А Бог-то – есть. Иначе бы я здесь не оказался.

Он знал, что говорил.

 

                                                                  (2016)

 

 

 

 

 

 

Отзыв на проект документа об акафисте в молитвенной жизни Церкви

14 июня, 2018

В I-й главе документа («Общие замечания»), в последнем предложении говорится о «хождении среди верующего народа многочисленных гимнов, не соответствующих по своей форме и содержанию Преданию Церкви». Пожалуй, большинство нашего верующего народа с таковыми обычно не встречается, и «многочисленными» их трудно назвать. Также и утверждение о том, что «в течение последних десятилетий введение в молитвенный обиход новонаписанных акафистов в силу обстоятельств эпохи почти не контролировалось церковной властью» представляется преувеличением. В наше время появилось много новых акафистов, в том числе новопрославленным святым, созданных на высоком уровне, утвержденных священноначалием, они вошли в нашу церковную жизнь, например акафисты святителю Тихону, Патриарху Всероссийскому, святителю Феофану Затворнику, святому праведному Иоанну Кронштадтскому, блаженной Матроне Московской… В связи с этим предлагается представить окончание 1-й главы в такой редакции: «Кроме того, в последние десятилетия имело место хождение среди верующих гимнов, не утвержденных церковной властью и не соответствующих по своей форме и содержанию Преданию Церкви».

Во II-й главе («Историческое введение»), в первом абзаце говорится: «144 воззвания, начинающихся словами ангельского приветствия Божией Матери: Радуйся». Речь идет об одном слове «Радуйся», поэтому точнее будет сказать: «начинающихся, как и архангельское приветствие Божией Матери, словом Радуйся».

Далее в этой главе говорится о том, что «в течение многих веков акафист воспринимался как уникальный молитвенный текст, и даже величайшие византийские песнописцы не составляли гимнов по его подобию. До нашего времени в грекоязычных Поместных Церквях термин «акафист» относится только к первоначальному гимну в честь Божией Матери, но не к другим гимнографическим последованиям».

Тем самым документ стремится поставить под сомнение правомерность создания новых акафистов, приводя в пример практику грекоязычных церквей. Вторая его задача состоит в том, чтобы представить акафисты как некую второстепенную, чуть ли не второсортную часть нашего богослужения – по сравнению, скажем, с канонами.

Но если давать объективную историческую справку на этот счет, то можно будет сказать в защиту новых акафистов, их создателей и почитателей следующее:

«Образцовый благовещенский акафист Богородице, который прочно вошел в наше богослужение и торжественно читается Великим постом, в день Похвалы Пресвятой Богородице, именуемый Субботой акафиста, оказался настолько высоким, торжественным, поэтичным гимном в честь Божией Матери, его композиция и метрическое построение оказались столь совершенными и притягательными для православных людей разных эпох, что он вдохновил многих гимнографов на составление акафистов по его образцу: Святой Троице, Господу Иисусу Христу, Его Кресту и Воскресению, двунадесятым праздникам, многочисленным иконам Божией Матери, Архангелу Михаилу, многим святым нашей Церкви. И продолжает вдохновлять на это творчество. Среди этих акафистов были выдающиеся произведения православной гимнографии, без которых немыслима наша церковная жизнь: акафисты Иисусу Сладчайшему, святителю Николаю, в более близкое к нам время – Божественным Страстям Христовым, преподобному Серафиму Саровскому, Владимирской иконе Божией Матери и другие.»

В «Слове о келейном молитвенном правиле» святитель Игнатий (Брянчанинов) писал:

«В акафисте Божией Матери воспето воплощение Бога Слова и величие Божией Матери, Которую за рождение Ею вочеловечившегося Бога ублажают все роды (Лк. 1, 48). Как бы на большой картине безчисленными дивными чертами, красками, оттенками изображено в акафисте великое Таинство вочеловечения Бога Слова. Удачным освещением оживляется всякая картина – и необыкновенным светом благодати озарён акафист Божией Матери. Свет этот действует сугубо: им просвещается ум, от него сердце исполняется радости и извещения. Непостижимое приемлется как вполне постигнутое, по чудному действию, производимому (словами акафиста) на ум и сердце.

Многие благоговейные христиане, особенно иноки, совершают очень продолжительное вечернее правило, пользуясь тишиной и мраком ночи. К молитвам на сон они присоединяют чтение кафизм, чтение Евангелия, Апостола, чтение акафистов…

…Когда преподобный Сергий Радонежский занимался молитвенным чтением акафиста Божией Матери, явилась ему Пресвятая Дева в сопровождении апостолов Петра и Иоанна…»

В III-й главе («Акафист как жанр церковных песнопений»), во втором абзаце читаем: «В дониконовском русском церковном обиходе акафист Божией Матери входил в состав правила ко Святому Причащению.»

Однако и по сей день акафисты Иисусу Сладчайшему и Божией Матери являются неотъемлемой частью «Правила готовящимся служити, и готовящимся причастится святых Божественных Таинств, Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа». В нём говорится:

«По церковном повечерии глаголати канон Иисусу Христу, и Богородице акафист…

В пяток вечера, канон Иисусу Сладчайшему, акафист Богородице неотложно, Ангелу хранителю и всем святым…

Инии же акафист Богородице (с размышлением Таин Божественных, како содеяся) и по вся дни читают…» (Издательский отдел Московского Патриархата, 1993 г., репринтное воспроизведение издания 1893 г.)

Соответственно и начало IV-й главы («Проблемы») о том, что «акафисты входят в личное молитвенное правило благочестивых мирян», может быть дополнено и иметь такую редакцию:

«Акафисты являются неотъемлемой частью общественного богослужения нашей Церкви, украшая праздничные всенощные бдения и молебны. Они входят в молитвенное правило священнослужителей, монашествующих, благочестивых мирян.

Учительное известие, которым руководствуются священники, предписывает: «Повечерие же и ко сну идя молитвы совершая, и определенныя себе каноны, яко акафист Боговладычице, или Господу Иисусу…»

На основании этого существует обычай попеременного чтения священниками, готовящимися служить Божественную литургию, акафистов Иисусу Сладчайшему и Божией Матери.

Среди мирян распространен обычай многодневного чтения того или иного акафиста в качестве особого молитвенного подвига.

Что касается общественного богослужения, то место в нем акафистов, несмотря на весьма широкое их распространение, остается без уставной регламентации…» и далее по тексту второго абзаца этой, IV-й главы.

В следующем, третьем абзаце говорится:

«В силу целого ряда причин акафисты находят гораздо более широкий отклик среди молящихся.»

Думается, противопоставление почитания акафистов священнослужителями, монашествующими, с одной стороны, и мирянами, с другой, неправомерно. Размышляя о причинах популярности акафистов среди верующего народа (в которой, заметим, нет ничего предосудительного – напротив), документ говорит прежде всего о большей простоте и доступности акафиста по сравнению с каноном. Вероятно, не только и не столько этим привлекают к себе акафисты молящихся. Да и не так уж они просты по сравнению с канонами, поскольку придерживаются не менее строгой формы. Поэтому предлагается продолжить приведенное выше начало третьего абзаца следующим текстом:

 «В чем же секрет акафиста? Почему он особенно полюбился чадам Русской Православной Церкви? Для нас, понятно, важнее всего практика нашей Церкви, богатство ее неповторимого духовного литургического опыта – как неповторимо празднование именно у нас праздника Покрова Божией Матери.

Так же, как и Псалтирь, акафисты любимы православным народом, потому что они способны в поэтической образной форме выражать самые высокие и теплые чувства верующего человека, из глубины души идущие. В акафисте заложено особое проявление духовной радости, согласно главному повторяющемуся в нем слову. Читающие, поющие акафист не только излагают исторические, житийные положения, которые в нем содержатся, но многократно напрямую обращаются к воспеваемому лицу, воссылая ему приветствие, что приближает их к нему. Когда акафисты включаются в праздничное всенощное бдение (обычно после кафизм, перед полиелеем), то их чтение и пение, особенно совместно хором и молящимися, придает богослужению особенную возвышенность и торжественность.

Документ справедливо заключает:

«Особенно сильное влияние на выбор в пользу акафистов оказывает обычай пения акафистов, когда кондаки и повествовательные части икосов читаются священником, а возрадования поются, зачастую всеми молящимися. Ощущение соучастия в богослужении, привнесение и своего молитвенного труда в общую молитву привлекают к такому исполнению акафистов прихожан многих храмов и монастырей».

И это, действительно, важное обстоятельство нашей молитвенной жизни.

В Покровском храме села Акулово Московской епархии, где богатые церковные традиции хранит и продолжает его настоятель протоиерей Валериан Кречетов, принято чтение акафистов на малой вечерне перед праздничными, храмовыми всенощными бдениями: Покрову Богородицы, святителю Николаю, преподобным Сергию Радонежскому и Серафиму Саровскому, при этом хайретизмы попеременно поются священником и хором. По пятницам после Литургии, если нет праздника, принято служить молебен с акафистом Божественным Страстям Христовым с поклонением Кресту.

Несомненно, важен уровень каждого акафиста. Но это можно отнести и ко всем жанрам гимнографии.

За Родину! За запрет абортов и разврата в СМИ!

14 июня, 2018

Запретить аборты, конечно, нужно – как было в нашей стране при царе и при Сталине. Но этого мало для того, чтобы переломить демографическую катастрофу, чтобы начался заметный прирост русского народа – как было тогда. Нужно бороться не только со следствием – с абортами, но прежде всего – с их причиной. Если вводить наказание за аборты, а при этом продолжать развращать людей в средствах массовой информации, то это будет издевательством над народом: одной рукой развращать его, да ещё бороться с Церковью, говорящей правду о том, что означает на самом деле иностранное слово «аборт» (убийство полноценного человека), – а другой наказывать за последствия этой самой обработки.

Запрещая аборты, необходимо ввести нравственную цензуру в средствах массовой информации.

В советское время аборты были запрещены с 1936 по 1955 годы. В это же время была и полная цензура на разврат. Возьмите любой кинофильм тех лет, даже для взрослых – его можно спокойно показывать детям. И эти фильмы мы смотрим до сих пор.

В Российской Империи и в сталинском СССР было совершенно другое положение в обществе, был и другой уровень нравственности. И наш народ не вымирал, а умножался.

«Ты ставишь свои личные интересы выше общественных!»
Это обвинение в сталинское время было абсолютным, оно не терпело оправданий – этим всё было сказано. Потом всё стало меняться… В годы кампании против «культа личности Сталина» стал набирать силу культ личности отдельного человека – краеугольный камень идеологии «шестидесятничества», всего либерализма. С каким пафосом тогда обличалось понятие «простой советский человек»! И что же? И личность, с ее интересами, запросами, которая вроде бы стала возвышаться над обществом, над страной, стала мельчать! И всё вообще в нашей жизни стало мельчать, размываться, разваливаться… И прежде всего – нравственные устои. И, наконец, развалилась великая страна, хотя никому из простых людей, её населявших, это не было нужно и ничего хорошего не принесло.

Это вроде бы странное явление на самом деле понятно и объяснимо. Личность отдельного человека, с его интересами и переживаниями, какими бы важными, глубокими, сильными они ни были, не может быть больше всего общества, всего народа, всей страны, совокупности всех людей, ее составляющих. Масштаб другой! И когда на пьедестал возносятся желания, потребности, прихоти одного человека, его пресловутые «права», ничем не ограниченные, и забываются его обязанности, его долг перед страной, обществом, семьёй, предками, историей, перед Создателем, перед самим собой, жизнь начинает идти по принципу «я так хочу», «всё позволено», – и нравственность этой самой личности начинает стремиться к нулю. И разваливается не только страна – с нею (или прежде всего) разваливается человек.

Вершиной сталинского времени была, несомненно, Великая Победа. Она, как видим, остаётся нашей вершиной и до сего дня. Победа всей страны, всего народа, во главе с его вождём. Но при этом это была вершина тех личностей, которые проявили в этом испытании свои высшие человеческие качества. Недаром для наших ветеранов те огненные испытания, при которых им пришлось полностью забыть о себе (даже если у них не было свободы выбора – идти или не идти на войну), стали самым дорогим событием всей их личной судьбы.

Это социально-психологический «парадокс», которого так боятся либералы. Им кажется, что человек свободнее всего, когда думает, что над ним никого нет, что он – превыше всего, и может делать то, что пожелает. На самом деле личность деградирует, когда ей «всё позволено». И личность обретает подлинную силу, идёт вперед, когда забывает о своих интересах ради большего, ради великого.

Этот «парадокс» полностью проясняется при свете Евангелия.

Иже аще хощет душу свою спасти, погубит ю; и иже аще погубит душу свою Мене ради, обрящет ю (Мф. 16, 25). Так сказал Господь.

Эгоист вроде бы делает всё для своей пользы, – а на самом деле всё теряет, теряет себя. Жизнь не имеет смысла без отдачи себя, без любви.

Чем руководствуются защитники абортов? Интересами женщин, принципом свободы? Нет. Правом на грех. Причем, так, чтобы никто не называл это грехом. А грех – он против и свободы, и всех женщин, всех людей.

Об этом тоже сказал Господь: Всяк творяй грех, раб  есть греха (Ин. 8,34).

То есть, понятие свободы неотделимо от понятия греха.

Там, где есть грех, не может быть свободы.

И от либеральной цензуры на правду, на истину ничего по сути не меняется – грех остается грехом, а правда – правдой.

Грех – это всё, что против любви. Против жизни.

Святитель Феофан Затворник писал: «Любовь уничтожается беззакониями; чем больше грехов, тем меньше любви. Где всё грехи, там не ищи любви. Стало быть, кто взыщет распространения любви и сокращения не-любви, тот должен позаботиться об умалении грехов и сокращении области грехолюбия. Вот настоящее начало гуманности!»

Все разговоры о «правах человека», о «праве женщины самой решать, рожать или не рожать», лицемерны, если миллионы живых людей, ни в чем не повинных, не имеют права родиться и жить.

Аборты построены на лжи. На лукавых формулировках. На том, что якобы с момента зачатия в утробе матери живёт ещё не человек (а кто же?) Что он становится человеком постепенно, на каком-то сроке. Или что якобы человек — это только его тело, что душа — не главная часть человека, в том числе и растущего в утробе матери. И потому человека можно убить, «прервать беременность» – и человека не будет. Как и не было до зачатия.

Неправда. Душу не убьешь. И что с ней будет? А душа, по Евангелию, ценнее всех богатств мiра.

Недаром в Церкви празднуется Благовещение Пресвятой Богородицы – за девять месяцев до Рождества Христова. Празднуется зачатие святой праведной Анной Пречистой Девы, зачатие святой праведной Елисаветой Иоанна Предтечи.

Так же и самоубийство построено на той же лжи: якобы души нет, убил себя – и всё кончилось. Нет, не кончается. Начинаются самые страшные муки, какие только бывают – муки души самоубийцы. Избави Бог!

Вот какую важнейшую правду о жизни открывает нам Церковь. Её-то и должны сообщать наши СМИ, если хотят приносить пользу людям. И если знать правду о том, что на самом деле стоит за этими словами: «аборт», «прерывание беременности», – стоит убийство родного ребёнка, – то тогда это преступление станет совершенно невозможным.

Это всё выдумки «клерикалов», «средневековье», «мракобесие» – то, что аборт – убийство человека?

Нет. Священники хорошо знают, с чего начинают исповедь женщины. Какой грех они считают главным. Что мучает их больше всего. Всю жизнь!

Почему они его совершили? Их обманули. Они не знали, что такое аборт. Что за этот страшный грех приходится расплачиваться уже здесь муками совести, не говоря уже о жизни будущей. И никогда бы не сделали этого, если бы знали правду.

Душа человека чувствует правду. Она болит от греха. Человека мучает совесть. Она опровергает хитрые построения идеологий, даже если они выглядят простыми и привлекательными, вроде того, что свобода – это возможность делать всё, что захочешь. Но нет ничего несвободнее, чем муки совести.

Нужно снять цензуру на правду об абортах. Дать слово врачам, которые скажут людям, прежде всего молодёжи, что это такое. Дать слово женщинам, которые расскажут о последствиях этого страшного непоправимого шага.

Мне говорила наша прихожанка, опытный врач, что по историям болезней молодых женщин, по ухудшению состояния их здоровья можно было заметить, что сделан аборт. И, когда она спрашивала об этом, они подтверждали её предположение.

Церковь, каждый человек, старающийся вести духовную жизнь, хорошо знает, какая лютая духовная брань ведется диаволом и его слугами – бесами – против целомудрия, против семьи. Сегодня каждый священник постоянно сталкивается с тем, что диавол бьёт по семье уже прямой наводкой. Не зная этого, невозможно здраво рассуждать о том, что такое аборт и как к нему относиться нашему обществу.

Нигде так не видна лживость и пагубность для народа греха либерализма, как в вопросе об абортах.

Аборт – это преступление, которому не должно быть места в нашей жизни, ни при каких обстоятельствах. А поскольку у каждого ребенка должны быть папа и мама, то супружеские отношения, в результате которых всегда может появиться на свет новый человек, должны быть только в законном браке. А чтобы это было так, в обществе должен быть противоположный либеральному дух целомудрия, высокий авторитет девства, семьи, жертвенности – и, соответственно, запрет на всё, что развращает людей любого возраста.

Нужно помогать семье! Помогать супругам хранить верность друг другу, хранить чистоту мыслей и чувств, чистоту отношений. Это – важнейшая государственная задача, вопрос жизни и смерти для нашего народа.

Кумир либералов – запад. Но западные ценности несовместимы с коренными интересами нашего народа.

Святитель Феофан предупреждал ещё в XIX-м веке:

«Как развратился запад? Сам себя развратил: стали, вместо Евангелия, учиться у язычников и перенимать у них обычаи, – и развратились. То же будет и у нас: начали мы учиться у отпадшего от Христа Господа запада и перенесли в себя дух его, – кончится тем, что, подобно ему, отшатнёмся от истинного христианства. Но во всём этом ничего нет необходимо определяющего на дело свободы: захотим, – и прогоним западную тьму; не захотим, – и, конечно, погрузимся в неё».

Европа отказалась от Христа. Она перестала следовать за Ним, вземше крест свой. Отказалась от крестоношения, как смысла жизни. Возрождение, гуманизм, просвещение, социализм, коммунизм, фашизм, демократия, либерализм – что угодно, только не исполнение Его заповеди: Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и по Мне грядет (Мф. 16, 24).

А Россия взяла и несёт крест свой, Россия на Голгофе. Она не отказалась от Христа, даже пройдя через невиданные гонения за веру. Она иначе и не мыслила своего пути, смысла своей жизни, как только в следовании за Ним.

Советское время проклинаемо на корню либералами-демократами: там, мол, если и было что-то якобы хорошее, то оно всё равно было плохим – почему, непременно придумают, а если не придумают, то скажут, что его всё равно целиком перевешивало плохое, и, конечно же, самое страшное – отсутствие внешней свободы.

Но Господь наш Иисус Христос сказал: Не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити, убойтеся же паче могущих и душу и тело погубити в геенне (Мф. 10, 28 ).

Да, действительно, мы хорошо помним, как были тогда всякие ограничения в жизни. Но, по святителю Феофану, там, «где ищут волюшки во всём, там ищут расширения эгоизма и изсякновения любви, – ищут большего зла. А между тем, таков дух нынешнего времени, – и зло растёт».

        В последнее время свобода была, видимо, попущена Богом с одной целью: ради свободы Церкви, свободы проповеди. Кто воспользовался этой свободой, получил от нее благо. Но кто схватился за более легкие, соблазнительные, греховные плоды свободы, тот вкусил ее горечь, а многие души и погибли – в сетях сатанинских. Это и самоубийства, и наркомания, и многие прочие грехи, которых почти не было в царское и в советское время.

Преподобный Серафим Вырицкий, который жил в те времена, предсказывал: «Придёт время, когда не гонения, а деньги и прелести мiра сего отвратят людей от Бога, и погибнет куда больше душ, чем во времена открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой – настанет царство лжи и зла. Страшно будет дожить до этих времён».

Вот – приговор либерализму. Дух подлинного Православия и либерализм несовместимы.

Боролись, боролись за свободу, всё подчинили этой главной цели, ничего ради неё не пожалели: ни страны, ни её независимости, ни её богатств, ни народа, его нравственности, ни науки, ни культуры, ни образования, всё развалили – и ради чего это всё было, все эти безчисленные жертвы? Ради каких высоких целей, какой народной пользы? Каковы плоды у этого дерева (по Евангелию, Мф. 12, 33)? Ради того, чтобы заполонить экраны, сцены, книги, радио, телевидение тем, что во все прежние годы, века у нас, в стране высочайшей мiровой культуры, высочайшей нравственности, которая Европе и не снилась, благодаря которой мы и великую войну выиграли – по их собственным признаниям – и спасли мiр от чумы фашизма, – было совершенно невозможно? Ну, и зачем нужна такая свобода?

Но есть не только фантазии либералов о жизни, которые они навязывают всему обществу. Есть Божий закон. Есть правила святых отцов.  100-е правило VI-го Вселенского собора гласит: «Очи твои право да зрят, и всяким хранением да соблюдай твой дух, завещает премудрость: ибо телесные чувства удобно вносят свои впечатления в душу. Посему изображения на досках, или на ином чем представляемые, обаяющие зрение, растлевающие ум, и производящие воспламенений нечистых удовольствий, не позволяем отныне, каким бы то ни было способом писать. Если же кто сие творить дерзнет: да будет отлучен».

В минувшее воскресенье в «Вестях недели», под туманным названием «Культура против искусства», Дмитрий Константинович Киселёв долго рассуждал в пользу «эротики», пытаясь оправдать выставку заокеанского фотографа-развратителя (начиная с тех, кого он безстыдно снимал) и осудить восставших против неё, при этом показывая на экране на всю страну, по каналу «Россия 1», всё это непотребство. Даже развратный американский журнальчик «Плэйбой» был приведён в качестве авторитета. Какой позор! Вот, как говорится, и весь «патриотизм». При этом был лукаво поставлен значок «18+» – хотите, мол, смотрите, детки, хотите нет, а мы вас предупредили, дело ваше. Как будто это что-то решает, как будто отменяет развращение нашего юношества, наших детей в детское эфирное время!

Это что же, мама скажет дочери или сыну (если окажется рядом): «Тебе только 17 лет (16, 15, 14, 13, 12, 11, 10…). Не смотри, там предупредили, видишь в углу картинки кружочек, смотри только на него! Посмотрел? Ну, а больше не смотри, закрой глаза». Или, может, он (она) сам закроет, выключит?

Либерализм и ложь поистине неразделимы.

Задание понятно. Не дать нашим девочкам стать верными жёнами и добрыми матерями, чтобы русский народ продолжал вымирать. Это предательство нашей Родины, нашей молодёжи.

Святитель Иоанн (Снычёв) Петербургский писал:

«Сегодня государственные СМИ (которые не зря, кстати, называют четвёртой властью) превратились в настоящую «империю лжи». Ими развязан в России оголтелый антирусский информационный террор, осуществляемый умело, последовательно и целенаправленно. Его главной целью, как это легко заметить, является разрушение национальной самобытности русского самосознания, русской духовности, наших традиционных религиозно-нравственных ценностей и национально осмысленной государственности. Оторванный от своих исторических корней, лишённый идеалов и национальных целей, русский народ, по замыслу организаторов этого подлого «промывания мозгов», должен исчезнуть как самостоятельный этнический и духовный организм, превратившись в рабочую массу для осуществления авантюрных планов построения всемiрного наднационального сверхгосударства (однажды подобная попытка уже имела место – тогда требовалось разжечь пожар «мiровой революции»)».

Несомненно, против введения нравственной цензуры будет нестерпимый вой и визг в этих самых СМИ – но при этом одобрение народа, который давно устал от этой грязи. Она ему не нужна, она нужна тем, кто сам развращён, кто хочет ослабить наш народ и тем, кто «успешно» наживает капиталы на его горе, как и на алкоголе, наркотиках и проституции – какой «успех»! Но нужно ввести цензуру и на этот вой. И сделать, наконец, выбор: что нам важнее – одобрение владельцев СМИ, их хозяев и тех, кто стоит за ними за рубежом – или страна и народ?

Им «эта страна», как известно, не дорога, они ее ни в грош не ставят и готовы уехать из нее в любой момент, им дороже их прибыль. Они «этот народ» не любят и не уважают, они его интересы впереди своих никогда не поставят. Так зачем же на них оглядываться, их слушать? Нам страна нужна, это наша горячо любимая Родина. За неё наши отцы, деды и прадеды кровь проливали, не жалея живота своего. Нам важно процветание и умножение прежде всего нашего, русского (даже не «россиянского»), государствообразующего народа. И не только численное его  увеличение, но – ещё важнее – чистота его души. Учитывать мнение тех, кто Бога не боится, кто своей совести не слушает, кто знать не знает и не хочет знать о жизни будущей, которая есть и которая всех нас ждёт, их в том числе, – можем ли мы, если нам дорог наш народ, наше будущее, наши дети и внуки?

Не можем.

Богородица не велит.

Наша страна – это не мiровые задворки. Это прежде всего – Ее Дом. Иначе бы ни страны, ни нас уже давно не было. Наши предки это хорошо знали. Поэтому мы и живы. Они молились Ей так: Матерь Божия, спаси Землю Русскую! И Она спасала.

 Нужна делиберализация всей нашей жизни. Наше дело правое. Отступать некуда. Позади – народ. Позади наша история, все наши предки, которые оставили нам великое наследство – и надеются, что мы его сохраним и приумножим.

Пресвятая Богородица, спаси нас!

Вси святии Земли Русския, молите Бога о нас!

Протоиерей Николай Булгаков

• « Сюда
• 1
• 2
• 3
• Туда »

Найти:

Свежие записи

• Материнская любовь
• Патриарх Сергий и Великая Победа. Беседа В.А.Саулкина и прот. Николая Булгакова на радио «Радонеж».
• Н.В.Гоголь – патриот Российской Империи
• Исповедь перед причащением – всегда
• Митрополит Иоанн. Русский дух. Одоление смуты.

Свежие комментарии

Архивы

• Октябрь 2026
• Июль 2026
• Июнь 2026
• Апрель 2026
• Ноябрь 2025
• Февраль 2025
• Январь 2025
• Декабрь 2024
• Сентябрь 2024
• Октябрь 2023
• Июнь 2023
• Февраль 2023
• Сентябрь 2022
• Май 2022
• Февраль 2022
• Январь 2022
• Декабрь 2021
• Март 2021
• Декабрь 2020
• Июль 2020
• Май 2020
• Март 2020
• Ноябрь 2018
• Октябрь 2018
• Июнь 2018
• Апрель 2018
• Март 2018
• Февраль 2018
• Январь 2018
• Декабрь 2017
• Ноябрь 2017
• Октябрь 2017
• Август 2017
• Июль 2017
• Июнь 2017
• Май 2017
• Апрель 2017
• Март 2017
• Февраль 2017
• Январь 2017
• Май 2016
• Январь 2016
• Ноябрь 2015
• Январь 2014
• Июнь 2013
• Февраль 2013
• Март 2011
• Март 2008

Рубрики

• «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ!..»
• «Спаси, Господи, мою Родину и русский народ!»
• Аудиопроповеди
• Без рубрики
• В чем торжество Православия?
• Гоголь зовёт
• Живая история
• Какие Вы счастливые
• Книги
• Летопись возрождения
• Летопись возрождения в статьях
• Медиа
• Не опубликованное
• Новое
• Почему вернулся фашизм?
• Проповеди
• Рассказы
• Родословная
• Россией управляет Матерь Божия Державная
• Статьи
• Статьи
• Текстовые проповеди

Мета

• Войти
• Лента записей
• Лента комментариев
• WordPress.org