Авторский сайт протоиерея Николая Булгакова

В нашем дворе есть горка. Снежная горка, рыхлая, крутая, и деревья далеко — когда съезжаешь, ударяться не обязательно. В общем, не горка, а одно удовольствие.

Главное, горка высокая. Уж хоть на неё и залезаешь с трудом — но зато уж потом так едешь!.. Знаешь, зачем лез. Так едешь, что потом опять хочется взобраться.

Детей от горки не оторвать. Ни больших, ни маленьких.

Одна маленькая девчонка была уж такая маленькая, что еле взбиралась на эту горку. Теряла калоши, пыхтела, вытирала нос варежкой, останавливалась. Но всё-таки лезла, тащила за собой санки на верёвке. С тем чтобы залезть на самый верх, оттуда по­смотреть с радостью и страхом вниз, нацелить санки, усесться на них — и ехать, все труды забывая и наполняясь удовольствием.

Но второго-то, самого главного, у неё, к сожалению, не получалось. Не получалось залезть на самую вершину и съехать. Она лезла, лезла, а на вершине стоял мальчишка. Только ей останется шаг до вершины, миг до самого удовольствия — он возьмёт и столкнёт. И она по-дурацки, без всякого смысла просто сползала как-нибудь на боку, да ещё иногда щекой утыкалась в снег.

А мальчишка стоял на вершине, как Змей-Горыныч, и находил своё блаженство в том, чтобы не давать никому никакого блаженства. Ему съезжать было не так интересно, как не давать съезжать другим. Он, видимо, очень долго съезжал, пресытился этим и теперь решил по-новому себя развлечь. Сталкивал да ещё пугал — рычал, делал страшные глаза, руки-крюки и прочее.

Вот эти мальчишки, всегда они так! Нет чтобы сесть на качели и качаться: вверх-вниз, вверх-вниз… Ну для чего, спрашивается, ещё качели? Нет же, надо на одну сторону кота посадить. Или кирпичи с помощью качелей запускать в космос. Или просто сесть на качелину и выжигать на ней лупой какое-нибудь словесное изображение.

Вот так стоишь, смотришь на все его выходки и не отходишь от окна, гадаешь: что же он ещё придумает, интересно? Такой-сякой…

Я смотрел-смотрел на эти его безобразия… Даже работу прекратил.

Да ладно, думаю, не буду я вмешиваться в их жизнь. Всё равно во все вопросы не вмешаешься…

А и вмешаешься — как знать, какие последствия у твоего вмешательства будут? К добру или к худу жизнь изменится? Тот, за кого заступишься, может, только слабее от этого станет и в другом, более важном случае за себя не постоит — не будет знать, как. Медвежья услуга, короче…

Но уж больно мальчишка был противный! Сразу видно. И уж больно девочка маленькая несчастная! Ну никак она не могла получить заслуженную награду за свои труды. Ну что же это, а?!

Я не выдержал, выскочил из дому:

— Ну как же тебе не стыдно? — говорю мальчишке. — Дай съехать человеку! Это что, твоя горка? Это горка для всех детей!

И вернулся домой. Может, и грубовато, думаю, но очень справедливо.

Посмотрел в окошко. Мальчишка, вижу, слезает с горки и уходит со двора.

Мне стало приятно: всё-таки послушался, не такой уж бандит. И девочка наконец нормально погуляет… Не зря выходил!

Я спокойно занялся своим делом.

Ненароком взглянул в окно — и тут увидел, что девочка, не добравшись даже до пустой вершины, кое-как съехала, взяла санки за верёвку и тоже ушла.

1977 г.